Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 3 (СИ)
— Игнат! — позвал я громко.
Он откликнулся почти сразу, появившись в дверях.
— Да, командир?
— Найди Фому. И ещё троих-четверых самых толковых мужиков. Тех, кто головой думает, а не только лопатой машет. Пусть придут сюда, после ужина. Разговор будет.
Игнат кивнул, не задавая лишних вопросов, и вышел.
* * *Вечером они собрались в конторе. Фома, плюс трое артельщиков: Гришка — бывший солдат, который умел читать и считать; Сенька — угрюмый мужик, но с золотыми руками, мог из камня цветок вырезать; и Прошка — молодой, но шустрый, схватывал всё на лету.
Они стояли перед столом, переминаясь с ноги на ногу. Я сидел, разложив перед собой карту и несколько образцов пород, которые собрал ещё во время первых своих вылазок.
— Садитесь, — кивнул я на лавку. — Слушайте внимательно.
Они уселись, настороженно глядя на меня.
— Мы добываем золото, — начал я. — Хорошо добываем. Но золото — не единственное, что есть в этих горах. Под ногами у нас лежат богатства, о которых вы даже не догадываетесь. Железная руда. Медь. Уголь. Возможно, ещё что-то.
Гришка нахмурился.
— Железо? Медь? Андрей Петрович, мы ж не кузнецы. Нам это зачем?
— Затем, Гришка, что золото может кончиться. А железо и медь — нет. Из железа делают инструменты, машины, оружие. Из меди — провода, котлы, монеты. Уголь — топливо для печей и паровых машин. Это всё ценно. Может, не так, как золото, но стабильно. И его больше. Гораздо. И если мы найдём эти залежи, закрепим за собой земли, где они лежат, то построим не просто прииски, а настоящий завод. Понимаете?
Они переглянулись. Прошка потёр затылок.
— Завод… Это ж дело большое, Андрей Петрович. Это ж казённым делом пахнет.
— Или частным, — парировал я. — Если действовать умно. Но для начала нужно найти эти ресурсы. А для этого мне нужны люди, которые смогут их искать. Не вслепую, а со знанием дела.
Я взял один из образцов — кусок породы с прожилками рыже-зеленого цвета — и поднял его на свет.
— Смотрите. Видите эти полосы? Это медь. Окислившаяся. Там, где такие камни встречаются, под землёй может быть медная жила. Надо только найти, где этих камней больше всего.
Сенька вытянул шею, глядя на образец с интересом.
— А как понять, где их искать?
— Этому я вас и научу, — я положил камень на стол и достал ещё несколько. — Смотрите, запоминайте. Вот это — железная руда. Тяжёлая, с красноватым или чёрным оттенком. Магнитится. Если найдёте камень, к которому притягивается железяка — несите мне, это руда. Вот это — каменный уголь. Чёрный, слоистый, горит долго и жарко. Если увидите чёрные пласты в скалах или по берегам рек — это он.
Я раскладывал образцы один за другим, объясняя на простом языке. Поднял увесистый булыжник, покрытый рыжим налётом. Расколол его молотком. На сколе камень был тёмно-серым, с вишнёвым отливом.
— Вот, — показал я парням. — Видите? Это не просто булыжник. Это руда. Если её расплавить, получится железо. Из него Архип вам топоры куёт и цепи для насосов.
Фома взял осколок, повертел в руках, подбросил-поймал.
— Тяжёлый…
— То-то и оно. Запоминай вес. Запоминай цвет.
Я указал на зеленоватые потёки на другом образце.
— А вот это — медь. Малахит, слышали про такой?
— Слыхали, — кивнул Сенька. — Красивый камень, поделочный.
— Красота — дело десятое. Главное — внутри медь. Медь — это проволока, это трубы, это детали для машин, которые не ржавеют. Это деньги, парни. Большие деньги.
Я поднял кусок чёрной породы.
— А это, Фома, будущее. Каменный уголь. Чёрное золото. На этом угле будут работать паровые машины, которые заменят сотни лошадей. На нём будем плавить сталь, из которой построим новый мир.
— Горит? — недоверчиво спросил Прошка.
— Ещё как. Вечером в кузнице проверим.
Я продолжил инструктаж.
— Ваша задача — ходить по нашим землям. Смотреть, замечать. Где какие породы выходят на поверхность. Где скалы какого цвета. Где ручьи несут ил, а где — песок. Записывать всё. Или запоминать, если грамоте не обучены. Я дам вам карту. Будете отмечать находки. Понятно?
Фома кивнул первым.
— Понятно, Андрей Петрович. Я уже не раз такие камни видел. Только не знал, что они ценные.
— Теперь будешь знать. И ты, Гришка, и ты, Сенька, и ты, Прошка. Вы станете моими глазами. Геологами.
— Гео… кем? — переспросил Прошка, морщась.
— Людьми, которые землю изучают, — упростил я. — Искателями сокровищ, если хотите. Только не золота, а другого добра.
Гришка усмехнулся.
— Звучит интересно. А платить за это будете?
— Буду. По результату. Найдёте медную жилу — премия. Найдёте уголь — премия. Найдёте что-то ещё ценное — тем более. Плюс жалованье артельщика остается. Вы же не просто гуляете, вы работаете. На артель. На меня.
Это их зацепило. Глаза загорелись.
— Когда начинаем? — спросил Сенька.
— Завтра. Я дам вам карты, покажу, какие участки обследовать в первую очередь. Возьмёте с собой инструменты — молотки, мешки для образцов, воду, провизию. Будете ходить дня по два-три, потом возвращаться, докладывать. Если что найдёте — я сам поеду смотреть. Вопросы?
Они помолчали, переваривая информацию.
— А если… ну, не найдём ничего? — осторожно спросил Прошка.
— Значит, попробуем в другом месте. Земли у нас много. Что-то точно есть. Просто надо искать правильно.
Фома поднялся, выпрямившись.
— Я готов, Андрей Петрович. Отец меня тайге учил. Следы читать, воду находить. Камни — это тоже следы, только земли. Найду.
— Верю, Фома. На тебя и надеюсь.
Они разошлись, обсуждая между собой новую затею. Я остался один, глядя на карту.
Это был риск. Время, ресурсы, люди — всё это отвлекалось от основного дела, от золотодобычи. Но я чувствовал — это правильный шаг. Интуиция, знания из будущего, опыт — всё подсказывало, что нельзя класть все яйца в одну корзину.
* * *Утром следующего дня я собрал небольшую группу для первой вылазки. Фома, Сенька и Прошка. Я решил пойти с ними сам в первый раз, показать на деле, что именно искать.
Мы выехали за периметр лагеря, углубляясь в предгорья. Я вёл их не наугад. Я помнил карты XXI века, помнил, где примерно располагались месторождения на Полярном и Северном Урале. Конечно, точных координат у меня в голове не было, но общие ориентиры и признаки я знал.
— Смотрите под ноги, — учил я их, когда мы поднялись по руслу пересохшего ручья. — И на осыпи смотрите. Не ищите блеск. Ищите цвет. Ржавчину ищите. Тяжёлые, бурые камни. Это железо.
Мы шли дальше, пробираясь сквозь бурелом и карабкаясь по каменистым склонам. К обеду мы вышли к глубокому оврагу, прорезавшему склон горы. Стены его были слоистыми, как пирог. Я спустился вниз, скользя по осыпающейся глине.
То, что я искал, обнаружилось почти у самого дна. Чёрный, маслянисто поблёскивающий пласт, выходящий на поверхность.
— Сюда! — крикнул я.
Парни скатились следом.
Я отбил кусок чёрной породы, растёр на пальцах. Чёрная, жирная пыль.
— Что это? — спросил Фома, морщась от запаха сырости. — Грязь окаменевшая?
— Это, Фома, будущее. Каменный уголь.
Мы возвращались в лагерь нагруженные камнями, как мулы. Парни ворчали с непривычки — тащить «пустую породу» казалось им глупостью, но мой авторитет не позволял им бросить мешки.
В последующие недели такие вылазки стали регулярными. Я натаскивал Фому и его команду, как охотничьих псов, только дичью была руда. И результаты не заставили себя ждать.
* * *Первые результаты пришли быстрее, чем я ожидал. Мои предположения оправдались. Земли вокруг, которые все считали пустыми, потому что там не было рассыпного золота, оказались богатейшей кладовой.
Фома вернулся первым из самостоятельной экспедиции. Грязный, уставший, но с горящими глазами.
— Андрей Петрович! — крикнул он, влетая в контору. — Нашёл!