Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 3 (СИ)

  
Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 3
   
Глава 1
 
Подпись на документе высохла быстро. Я смотрел на чернильный росчерк — резкий, финальный.
— Поздравляю вас, Андрей Петрович, — голос Кошкина звучал устало, но с той ноткой уважения, которую за деньги не купишь. — Все права на разработку участков «Виширский», «Змеиный» и «Каменный лог» могут перейти к артели «Воронов и Ко». По казённой оценке, без аукционных накруток. Как возмещение убытков за заслуги в пресечении… гм… беспорядков и в благодарность от губернатора за строительство дороги. Нужно только ваше согласие и конечно же официально всё оформить.
  
Степан, стоявший рядом, едва сдерживал торжествующую улыбку. Он аккуратно принял бумаги и спрятал в нашу походную папку так бережно, словно это были мощи святого.
Странное дело — я ожидал почувствовать что-то вроде злорадства. Триумф, в конце-концов. Но ничего этого не было. Внутри была лишь холодная, деловая пустота и тяжесть новой ответственности.
Рябов был врагом. Опасным, хитрым, жестоким. Но теперь он стал прошлым. Вычеркнутой строкой в бухгалтерской книге. Тратить эмоции на побеждённого — непозволительная роскошь. Меня интересовало не его падение, а то, что осталось после него.
— Благодарю, Фёдор Ильич, — кивнул я. — Цену мы внесём в казначейство до конца месяца, как и оговорено. Золотом.
— Не сомневаюсь, — ревизор поднялся, поправляя мундир. — Что ж, господа… Полагаю, моя миссия здесь окончена. Доклад губернатору отправлен, преступники под стражей. Остальное — дело суда. А вам… вам предстоит много работы. Я видел описи имущества Рябова. Там… м-да… не всё так блестяще, как у вас.
Кошкин деликатно промолчал о том, что «не всё так блестяще» означало полную разруху. С этим он распрощался с нами и уехал в своем кортеже.
Дождавшись, пока Кошкин скроется за поворотом, Степан развернул папку, достал несколько листов — опись имущества Рябова, конфискованного казной по решению губернского суда.
— Прииски, — зачитал он медленно, водя пальцем. — Три действующих участка на реке Вишере. Два полузаброшенных на Чусовой. Один перспективный на притоке Косьвы. Все с оборудованием, остатками запасов, частично с рабочими бараками. Общая оценочная стоимость по документам — Семнадцать тысяч рублей серебром.
Я присвистнул. Огромные деньги. Состояние.
— Но это только на бумаге, — продолжил Степан, переворачивая страницу. — Реальная стоимость намного меньше. Прииски запущены, оборудование изношено, долги перед кредиторами висят как дамоклов меч. Если продавать с торгов — уйдёт за копейки, потому что никто не захочет связываться с этим клубком проблем.
— Кроме нас, — заметил Игнат, подойдя к столу.
— Все правильно, Игнат, — я кивнул. — Потому что мы знаем, как превратить этот хлам во что-то работающее. У нас есть опыт, технологии, люди. То, что для других — головная боль, для нас — возможность.
Степан перелистнул ещё одну страницу.
— Губернатор разрешил вам выкупить всё имущество Рябова без торгов, в счёт возмещения ущерба от нападения банды Шмакова и компенсации за «содействие в раскрытии преступления». Фактически — по себестоимости. Цена вопроса — пять тысяч рублей серебром. Это покрывает долги перед казной и кредиторами. Остальное — ваше.
Пять тысяч. Огромная сумма, но не запредельная. У нас было золото — добытое честным трудом, накопленное за месяцы работы. Плюс займы, которые я мог взять под гарантии губернатора и Кошкина, ставшего после той истории моим невольным покровителем.
— Сколько у нас есть сейчас? — спросил я Степана.
— В хранилище — двенадцать тысяч, — ответил тот, не глядя в бумаги, всё держал в голове. — Ещё три тысячи можем получить, если продадим часть запасов золота через Илью Гавриловича.
Я задумался, быстро прикидывая в уме. Рискованно. Очень рискованно. У нас впереди предстоят большие траты. Нужно восстанавливать прииски, которые ушли в запустение после Рябова, нужно внедрять новые технологии на них — это тоже деньги, нужно обустраивать логистику…
Но если всё получится…
— Делаем, — сказал я твёрдо. — Покупаем. Всё.
Степан кивнул, ожидал этого решения.
— Я уже подготовил все необходимые бумаги. Нужна только ваша подпись. Завтра утром отправимся к нотариусу, оформим сделку официально. Через три дня прииски будут вашими.
Игнат хмыкнул.
— Значит, теперь мы не просто старатели. Мы промышленники. Крупные.
— Да, — я посмотрел на него. — И это меняет всё. Нам нужно будет думать не только о добыче, но и о логистике, управлении, найме сотен людей, отношениях с властями, конкурентами, банками. Это уже не артель, Игнат. Это предприятие. Настоящее.
Он медленно кивнул, понимая масштаб перемен.
— Справимся, командир. Раз Рябова сломали — и с этим справимся.
Три дня пролетели в лихорадочной суете. Я метался между нотариальной конторой, губернским правлением, встречался с чиновниками, подписывал бумаги.
Кошкин, верный своему слову, действительно дал рекомендательное письмо губернатору, в котором расписал мою благонадёжность, порядочность и «выдающиеся организаторские способности». Это письмо открыло многие двери, которые иначе остались бы закрытыми для провинциального старателя.
Губернатор принял меня лично — высокий, седой мужчина с проницательным взглядом и манерами старой аристократии. Он выслушал мой план по восстановлению приисков Рябова, задал несколько острых вопросов, на которые я отвечал честно и без прикрас.
— Вы понимаете, господин Воронов, — спросил он, глядя мне прямо в глаза и сцепив пальцы на животе, — что берёте на себя огромную ответственность? Прииски Рябова откровенно запущены. Там царит хаос, дисциплины нет, рабочие деморализованы и озлоблены. Вам придётся начинать практически с нуля.
— Понимаю, ваше превосходительство, — кивнул я. — Поэтому я и не боюсь их взять. Потому что знаю, как превратить хаос в порядок. Я уже делал это однажды на «Лисьем хвосте». Сделаю снова.
Губернатор внимательно посмотрел на меня, оценивая.
— Ревизор Кошкин пишет о вас в самых лестных выражениях. Говорит, что ваше предприятие — образец для подражания. Это редкость в наших краях, господин Воронов. Очень большая редкость.
Он помолчал, потом добавил:
— Но запомните: губернское правление будет следить за вами. Внимательно. Если вы повторите ошибки Рябова — жадность, эксплуатацию, беззаконие — вас постигнет та же участь.
— Не повторю, ваше превосходительство, — ответил я твёрдо. — Даю слово.
Он кивнул, протянул руку.
— Тогда удачи вам, господин Воронов.
Сделка была заключена в нотариальной конторе на главной улице Екатеринбурга. Степан, как всегда, подготовил всё безупречно — каждая бумажка на месте, каждая печать проверена, каждая цифра сошлась до копейки.
Я подписал толстую стопку документов, не читая — доверял Степану больше, чем самому себе в юридических вопросах. Нотариус, пожилой мужчина с пенсне и с дрожащими от старости руками, поставил последнюю печать, капнул сургучом, придавил печаткой.
— Поздравляю, господин Воронов, — произнёс он официальным тоном. — Вы теперь крупный владелец золотых приисков, складов, бараков для рабочих и разного оборудования согласно описи. Да хранит вас Господь на этом нелёгком пути.
Я взял документы — тяжёлые, пахнущие свежими чернилами и сургучом. Они весили больше, чем казалось. Потому что это была не просто бумага. Это была ответственность за сотни жизней, за огромные деньги, за будущее, которое теперь зависело от моих решений.
  
Степан улыбался, довольный.
— Теперь вы, Андрей Петрович, крупнейший золотопромышленник в округе. Больше вас только казённые заводы да пара столичных компаний.
Я выдохнул, чувствуя, как по спине пробегает холодок — не страха, а осознания масштаба того, что я только что сделал.
— Хорошо, — сказал я, пряча документы во внутренний карман сюртука. — Теперь главное — не облажаться.