Смерть в Поместье Дьявола
Кристина шагнула к нему.
— Стоять! — рявкнул генерал.
Шарлотта почувствовала, как слезы подступают к глазам. Теперь она знала все ответы, но ничего не могла сделать: ни для Балантайна, ни для Виктории или Мэри, ни для Алана Росса.
— Эти женщины убили Макса Бертона? — Он говорил с Кристиной, словно здесь больше никого не было.
— Да! Они сумасшедшие! Они… — Она замолчала, ахнула, лицо генерала привело ее в дикий ужас.
Генерал повернулся к Виктории Долтон.
— Почему теперь? Почему вы так долго ждали?
Лицо Виктории напоминало каменную маску, глаза блеснули.
— Она мне заплатила. — Чувствовалось, что бандерша говорит честно. — Сначала сама сношалась с Максом, потом ложилась под других мужчин по его просьбе… А когда того обуяла жадность и он начал ее шантажировать, она испугалась. Поняла, что должна от него избавиться. — Ее лицо дернулось от жалости — жалости к Россу — и презрения к Кристине. — Она испугалась, что ее муж, бедняга, прознает обо всем! Она оставила только одного любовника — Бью Эстли.
Шарлотта смотрела на Балантайна. Его лицо перекосило от боли. Но он не ставил под сомнения слова Виктории, не пытался отвергнуть правду.
— А почему Пинчин? — спросил он, не опуская револьвера.
— Он заслуживал смерти, — холодно ответила Виктория. — Мясник!
— А чем заслужил смерть Берти Эстли?
Губы Виктории пренебрежительно изогнулись.
— Ему принадлежала вся эта улица. Он сдавал комнаты богатым мужчинам и их проституткам, когда те хотели уединения. Он собирал ренту. Его семья содержала богатые гостиные и своих благородных дам на прибыли с нашей грязи!
— И его брат должен быть нам благодарен! Ему бы заплатить нам… — начала Мэри, но Виктория оглянулась и влепила ей пощечину, да так сильно, что на щеке отпечаталась ладонь.
В то же мгновение Шарлотта прыгнула вперед, пытаясь добраться до револьвера. Ее руки сжали руку Балантайна И нацелили револьвер на Викторию.
Та провела рукой по комоду. Блеснули ножницы, и сложенные лезвия вонзились в грудь Кристины. Брызнула кровь. Прогремел выстрел. Пуля ушла в потолок.
Балантайн подхватил дочь, когда та медленно падала на колени, удержал в объятьях, не позволив рухнуть на пол, словно куче тряпья.
Шарлотта схватила с пола подставку для ног и изо всей силы ударила Викторию по голове. Та свалилась на пол и застыла на красном ковре. Шарлотта выпрямилась, вновь подняв над головой подставку. Мэри, охваченная страхом, что Виктория умерла и она осталась одна, наклонилась над сестрой, плача, как заблудившийся ребенок.
Где же Питт? Это уже перебор; боль слишком сильная, и некуда от нее деваться. Шарлотта более не злилась; ушли все чувства, кроме жалости, и тело болело от синяков. Слезы потекли по лицу, но на рыдания сил не хватило.
Балантайн осторожно опустил Кристину на пол. Она лежала с закрытыми глазами, лиф платья покраснел от крови.
Шарлотта протянула руку к голове Балантайна, коснулась его волос. Погладила, потом еще раз, более нежно. Повернулась и увидела стоящего в дверях констебля. За ним возвышалась такая знакомая, пусть и напоминающая пугало, фигура Питта. Естественно — выстрелы! Питт, должно быть, держал полицейских снаружи: он все раскрыл сам, ее вмешательство оказалось лишним.
Томас медленно направился к ней, протиснувшись мимо констебля, который рылся в карманах, чтобы достать наручники для Мэри и Виктории. С Балантайном он не заговорил. Да и что мог сказать? Ужас ситуации говорил сам за себя. Да и Кристина уже отошла…
Осторожно обняв Шарлотту, Питт коснулся ее рук, плеч, отбросил с лица волосы.
— Ты выглядишь нелепо! — В его голосе вспыхнула ярость, едва он понял, что она не ранена и все кости целы. — Великий Боже, ты выглядишь отвратительно! Иди домой! И чтобы такого больше не было! Никогда! Отныне будешь делать только то, что я тебе говорю! Ты меня слышишь?
Шарлотта молча кивнула, сокрушенная ужасом и жалостью, осознанием, что ее безопасность — в его любви. Да и что она могла сейчас сказать?