Смерть в Поместье Дьявола

Шарлотта не могла с этим не согласиться.
— Берти Эстли принадлежала в Акре целая улица. Вот откуда шли деньги Эстли.
— Ох, — шумно выдохнула Эмили. — Полагаю, мне следовало об этом подумать.
— Не понимаю, чем это может нам помочь.
— И кто, по мнению Томаса, убийца?
— Он мне не сказал.
Эмили какое-то время молча раздумывала.
— Знаешь… — начала Шарлотта.
— Что?
  
— Я не уверена…
Думала она о Кристине. Если Кристина была одной из женщин Макса, молодая, страстная, неудовлетворенная, потому что Алан Росс не давал ей той обжигающей любви, которую жаждала, не подпускал к себе, — могла она бросаться в объятья к другим мужчинам, заводить роман за романом, не останавливаясь ни на мгновение? И если Росс это выяснил… а почему бы ему не выяснить? Труда бы это не составило, как только у него зародились подозрения.
— Не глупи, — бросила Эмили. — Конечно же, ты уверена. Ты, возможно, не права, но знаешь, что хотела сказать.
— Нет, не знаю.
— Ох, Шарлотта! — Лицо Эмили смягчилось. — Тебе от этого не спрятаться… раз уж ты до этого додумалась. Разумеется, это мог быть Балантайн.
— Генерал! — ужаснулась Шарлотта. — О, нет! Нет, только не он!
— Почему нет? — мягко спросила Эмили. — Если Кристина — одна из женщин Макса, он бы не смог вынести такого бесчестия. Дисциплина и жертвенность для него обычное дело. Солдат, честь которого запятнана, находит револьвер и смывает позор кровью. Иногда это даже помогает: на них смотрят уже не с презрением, а даже с уважением. Он мог сделать это ради Кристины, так?
— Но Кристина жива! Зачем ему убивать других людей? Это нелогично! — Шарлотта лишь сотрясала воздух и отдавала себе в этом отчет.
— Разумеется, логично. — Эмили протянула руку и коснулась сестры. — Он воевал в Африке, правильно? Насмотрелся на дикарские ритуалы и жестокости. Возможно, для него это и не показалось столь ужасным. Возможно, Максу как-то удалось встретиться с ней, может, на какой-то вечеринке. Он ее поманил, и она стала его женщиной. Это ли не повод убить Макса? А потом кастрировать его…
— А почему Берти Эстли? — Глупый вопрос. Ответ очевиден: он был любовником Кристины. Эмили даже не потрудилась его озвучить.
— Ладно… тогда почему Пинчин? — спросила Шарлотта.
— Вероятно, он сделал ей аборт, и она больше не может иметь детей.
— А Поумрой? Почему он? Он предпочитал детей!
— Не знаю. Возможно, он что-то знал. Может, что-то видел.
— Я в это не верю. Не верю, что генерал Балантайн… что он мог!
— Разумеется, не веришь. Потому что не хочешь. Но, моя дорогая, иногда люди, к которым ты питаешь самые теплые чувства, творят такое, что не приснится и в страшном сне. Бог свидетель, мы сами иной раз ведем себя отвратительно, глупо. Причиняем другим боль. Возможно, началось все с какой-то маленькой ошибки, а потом разрослось…
Шарлотта глубоко вдохнула и покачала головой. Она чувствовала, что слезы жгут ей глаза.
— Я в это не верю. Это мог быть Алан Росс. У него был мотив: кто мог узнать о похождениях Кристины, так это он. С тем же успехом это мог быть муж какой-нибудь другой женщины… Мы должны узнать больше! Когда узнаем, возможно, станет ясно, что это не генерал и не Алан. Кто из женщин у тебя в списке?
— Многие. Я уже назвала тебе с десяток имен.
— Тогда мы должны выяснить, кто их мужья, отцы, братья, постоянные любовники, — а потом определить, где они были в ночи совершения убийств.
— Не проще ли предложить это Томасу? — здравомысляще спросила Эмили.
— Я не могу сказать ему, что мы влезли в это расследование. Он уже злится на меня, потому что сам знает так мало. Нам не надо выяснять, что делал каждый в ночь убийств… любой мог это сделать!
— Премного тебе благодарна! Все сразу становится проще… сущим пустяком. А что ты собираешься делать в это время?
— Повидаюсь с генералом Балантайном. Докажу, что это не он. И не Алан Росс.
— Шарлотта… будь осторожна!
Шарлотта бросила на сестру уничижающий взгляд.
— И что он, по-твоему, со мной сделает? В самом худшем случае соврет мне. Меня не смогут вышвырнуть из светского общества, потому что я к нему не принадлежу. Так что займись своим расследованием. Если будешь мила с Джорджем, сумеешь убедить его сделать за тебя половину работы. Хорошего тебе дня!
Шарлотта прибыла в дом Балантайна в приличествующее для визитов время, отчасти с тем, чтобы ее приняли, а по большей части — в уверенности, что застанет генерала одного: она не сомневалась, что леди Огаста отправилась в гости.
Лакей открыл дверь и вопросительно посмотрел на нее.
— Добрый день, — уверенно поздоровалась Шарлотта.
Господи, ей же надо помнить, что ее здесь знают как мисс Эллисон! Она едва не представилась миссис Питт… Шарлотта понимала, что эту ложь придется объяснить, но не хотелось начинать с лакея.
— Добрый день, мисс Эллисон, — вежливо ответил лакей. Если он и заметил простую одежду или мокрые, ободранные на мысках боты, то не подал виду. — Ее светлости нет, но генерал дома, и мисс Кристина. — Он широко распахнул дверь в молчаливом приглашении.
Шарлотта тут же вошла, надеясь, что ее поспешность он отнесет к желанию укрыться от пронизывающего ветра и мокрого снега, а не к стремлению побыстрее свидеться с Балантайном.
— Благодарю вас, — с достоинством, как она надеялась, компенсирующим торопливость, произнесла Шарлотта. — Я бы хотела поговорить с генералом, если есть такая возможность. — Предлог она уже нашла. — По поводу писем с Пиренейской войны, с которыми он любезно позволил мне ознакомиться.
— Разумеется, мадам, не сочтите за труд пройти сюда.
Лакей закрыл дверь, отсекая холодный зимний день, и провел ее в маленькую гостиную. Она пустовала, но в камине ярко пылал огонь. Генерал, вероятно, находился в библиотеке, скорее всего в компании Кристины. Об этом Шарлотта не подумала. Она бы предпочла не говорить с генералом в присутствии Кристины — та быстро все схватывала и ревниво относилась к любой женщине, которая появлялась рядом с отцом. Она приложила бы все силы, чтобы визит Шарлотты закончился максимально быстро. Все свелось бы к обмену шпильками. Шарлотта принялась лихорадочно вспоминать важные подробности солдатских писем.
Лакей ушел, но несколько минут спустя вернулся и проводил ее в библиотеку. Слава богу, Кристина уже ушла, возможно, решив, что Шарлотта и ее письма слишком скучны, чтобы тратить на это время.
Генерал Балантайн стоял спиной к огню; напрягшись, он ожидал гостью, не отрывая глаз от двери.
Лакей тут же исчез, оставив их наедине.
— Шарлотта… — Брэндон не знал, шагнуть к ней или нет. Внезапно он почувствовал себя таким неловким, его чувства так рвались наружу, что это раздражало, даже пугало.
Она подготовила сбивчивый комментарий по письмам. Теперь необходимость в нем отпала: предлог для визита более не требовался. Во рту у нее пересохло, горло сжало.
— Лакей сказал мне о письмах. — Генерал пытался ей помочь. — Вы что-то в них нашли?
Шарлотта не решалась встретиться с ним взглядом, смотрела на огонь.
Тут Брэндон сообразил, что она замерзла и промокла, а он забирает все тепло, идущее от камина. Балантайн быстро отошел, его голос смягчился.
— Подойдите сюда. Согрейтесь.
Шарлотта улыбнулась. В любое другое время она оценила бы его поступок по достоинству. За свою жизнь Шарлотта привыкла к тому, что мужчина автоматически занимает самое близкое к огню место.
— Спасибо вам.
Она сразу почувствовала, как тепло приятно растекается по коже. Еще несколько мгновений, и оно доберется до онемевших ног сквозь мокрые юбку и боты.
  
Оттягивать время дальше не имело смысла.
— Я пришла не из-за писем. — Шарлотта смотрела на языки пламени, наблюдала за ними, чтобы избежать его глаз. Он стоял чуть позади, и она не повернулась бы ни за что на свете. — Я пришла по поводу убийств в Девилз-акр.
Повисла тишина. Балантайн имел полное право предположить, поскольку Эмили представила ее как мисс Эллисон, что она развелась с Питтом… и она никоим образом не разубеждала его. Теперь мысль об этом вызвала у нее жгучий стыд. Она повернулась к генералу. Тот пристально смотрела на нее с таким ранимым, незащищенным лицом. И однако Шарлотта не могла не сказать ему все. С каждым приходом сюда совесть мучила ее все сильнее. При этом она никак не могла подсластить пилюлю. Любая попытка — мягкость, стыд, жалость — только унизила бы его.