Смерть в Поместье Дьявола

— Может, Берти сражался с ними? — предположила Мей. Слезы покатились из ее глаз. — Он же такой храбрый! Наверняка сражался!
Миссис Вулмер такое объяснение понравилось.
— Они подло напали на него. Из засады! Так все и произошло, я уверена! Не понимаю, зачем мы платим полиции, если они допускают подобное!
За ленчем Питт уже допросил кучера Эстли.
— Сэр Бертрам не уехал в собственной карете? — полюбопытствовал он.
  
— Простите? — Миссис Вулмер ожидала извинений и попытки оправдаться, но не такого неожиданного вопроса.
— Нет, — ответила за нее Мей. — Он отпустил свою карету, а вечером Уиллис вызвал ему кеб. Мы предложили ему нашу карету, но он не хотел об этом и слышать. Он был таким щепетильным. — Она промокнула щеки платочком. — Таким щепетильным…
— Если бы мы настояли на своем, его бы не похитили! — миссис Вулмер по-прежнему винила в произошедшем Питта, точнее, в его лице всю лондонскую полицию. Кто, как не она, должна защищать на улицах благородных дам и господ?
Возможность, что Эстли похитили, существовала, но Питт полагал ее минимальной. Однако если обе дамы не знали о привычке сэра Бертрама иногда заглядывать в Девилз-акр, не имело смыла просвещать их на сей предмет. Скорее всего они бы все равно ему не поверили. И возможно, злостью они пытались перебороть горе. Такое случалось не так и редко. В случае болезни вина возлагалась на врача, который не сумел спасти; в случае преступления — на полицию.
Питт посмотрел на них. Мей по-прежнему придерживалась правил поведения для юной леди. Истинное осознание горя еще не дало себя знать. Юбка, падающая аккуратными складками; руки, лежащие на коленях, красивые, словно высеченные из мрамора; прекрасное лицо. В таком виде она могла бы позировать неоклассическому художнику. Правда, пришлось бы убрать со столов три четверти статуэток и салфеточек, а также вынести фортепиано, которое стояло у нее за спиной.
Миссис Вулмер щетинилась, как Британия, готовящаяся отбросить врага от своих берегов. Обе женщины еще пребывали в замешательстве и ничем не собирались делиться. Давить на них не имело смысла. Они бы не поняли, чего от них добиваются. Только со временем они, возможно, что-то вспомнят: слово или жест, имеющие значение…
— Он уехал в кебе примерно в одиннадцать, — повторил Томас. — И, как вы говорите, в полном здравии и в превосходном настроении, с намерением сразу вернуться домой.
— Именно так, — подтвердила миссис Вулмер. — я представить себе не могу, что еще вы рассчитывали от нас услышать.
— Меня интересовало только время, мадам, и транспортное средство. А также что, насколько вам известно, заезжать куда-то еще он не собирался.
Она выдохнула через нос, чуть всхрапнув, напомнив ему ломовую лошадь.
— Тогда, если это все, будьте так любезны, избавьте нас от вашего присутствия и позвольте нам остаться одним.
Питт вышел через парадную дверь, которую открыл ему лакей, по ступеням спустился на тротуар и зашагал по улице на восток, навстречу ветру. Он задался вопросом: какова Мей Вулмер в отсутствие матери? И любил ли ее Бертрам Эстли? Она, несомненно, красавица, и манеры у нее хорошие. Если бы Мей стала женой джентльмена, светское общество, безусловно, приняло бы ее с распростертыми объятьями. Хватало ли ей остроумия и смелости, чтобы смеяться над собой и хвалить других, не воспринимая это тяжелой работой? Добрая ли она? Или об этом Бертрам Эстли даже не задумывался? Возможно, ему хватало красоты и скромности… Для большинства мужчин точно хватало.
И что он увидел в лице Бью Эстли, когда тот подумал о Мей, пусть даже и потрясенный горем? Еще и любовь?
Ему придется помнить при следующей встрече с братом убитого, что тот уже сэр Бью! И гораздо более обеспеченный человек. Возможно, по прошествии положенного периода времени он даже займет место брата и в сердце Мей Вулмер, женится на ней. Вполне возможно, что миссис Вулмер приложит все силы, чтобы он женился. Среди перспективных женихов немногие обладают и титулом, и богатством, а год уже начался, и до следующего сезона рукой подать.
Питт поднял воротник пальто: восточный ветер пронизывал до костей. Его не радовала мысль о том, что придется копаться в отношениях братьев Эстли.
Утром за ним послал начальник.
Дадли Этельстан поднялся из-за стола, когда Томас вошел в его кабинет. Костюм, сшитый по фигуре, сидел как влитой, но узел галстука сполз вбок, а воротник, похоже, сдавливал шею. На большом столе лежал ворох утренних газет.
— Питт, заходите. Мы должны с этим что-то сделать… Это ужасно! Меня спрашивал об этом комиссар, сам пришел сюда. Остается только получить письмо от премьер-министра…
— Из-за трех убийств в трущобном районе? — Питт переводил взгляд с хаоса на столе на багровое лицо Этельстана. — Через день-другой случится очередной светский скандал, и они об этом забудут.
— Вы можете в этом поклясться? — Этельстан выпучил глаза и раскинул руки. — Устройте такой скандал, пожалуйста. Боже правый, вы не представляете себе, как отозвалось последнее убийство. Приличные люди боятся… — Он резко оборвал фразу.
— Заходить в Девилз-акр? — с улыбкой закончил за него Томас.
Этельстан поморщился.
— Вам-то просто проявлять благочестие, Питт. Объясняться с этими людьми — не ваша забота… И слава богу, иначе от лондонской полиции остались бы рожки да ножки! Некоторым очень влиятельным людям нравится развлекаться в таких заведениях, как у Макса Бертона. Они согласны на то, что с них запросят слишком много, ограбят на улице, даже врежут по физиономии. Но чтобы убили и кастрировали! Господи… они не хотят об этом слышать! И — скандал, стыд!
— Может, какой-то ретивый реформатор пытается таким образом закрыть все публичные дома? — усмехнулся инспектор.
— Могли бы и не дерзить. — По голосу не чувствовалось, что Этельстан сердится. — Не время сейчас для легкомыслия, Питт. — Он сунул палец под воротник, словно хотел его растянуть. — Эти преступления следует раскрыть и отправить маньяка в ад, где ему самое место. И мне без разницы, кто он — рехнувшийся священник, решивший собственноручно очистить Лондон от грешников, или жадный сутенер, устраняющий конкурентов, чтобы создать собственную империю. Насколько нам удалось продвинуться?
— Практически топчемся на месте, сэр…
— Обойдемся без оправданий, черт побери! Факты, свидетели… что нам известно?
Питт повторил результаты нескольких вскрытий.
— Пользы от этого немного. — В голосе Этельстана слышалось отчаяние.
— Свидетелей нет, — добавил Томас.
— Вообще нет?
Питт, чуть улыбаясь, пожал плечами.
— А откуда им взяться? Или кто-то из разъяренных людей, упомянутых вами, при этом присутствовал?
Этельстан бросил на него сердитый взгляд.
— А другие сутенеры… шлюхи, бродяги… кто угодно?
— Нет.
Этельстан закрыл глаза.
— Черт! Черт! Черт! Вы должны его поймать, Питт! — Он закрыл лицо руками. — Можете представить себе, что они с нами сделают, если следующей жертвой окажется аристократ или член парламента? Они нас распнут!
— А чего они от нас ждут? Мы должны патрулировать улицы Девилз-акр, на которых расположены публичные дома?
— Не говорите ерунды! Они хотят, чтобы мы избавились от этого маньяка, и все стало бы, как всегда. — Начальник смотрел на Питта, в глазах стояла мольба. — И мы должны это сделать! Привлеките всех ищеек. Всех информаторов! Заплатите, если возникнет такая необходимость. Только немного… не теряй головы! Кто-то заговорит, кто-то знает… Мотивы, соперничество, ревность… ищите все. Посмотрите, кто терял деньги. Мой совет — найдите того, кто убил этого сутенера Макса, и тогда удастся распутать весь клубок. Есть какая-то связь между Максом и этим доктором Пинчином?
  
— Пока мы ее не нашли, — ответил Питт, понимая, что это его неудача. Почувствовал, как напряглось лицо.
— Что ж, выметайтесь отсюда и найдите! — Этельстан сжал кулаки. — Ради бога, найдите, Питт! Посадите кого-нибудь за решетку. Мы должны остановить это… это… — Он скинул на пол газету, показав стопку писем на тисненой бумаге. — Они в панике. Важные люди очень обеспокоены!