Сказ о Владе-Вороне (СИ)

— Я не это слово! — Ворон фыркнул и отвернулся, обидевшись.
— А кто?
— Вестник. И с тобой нахожусь столько, сколько сам сочту нужным. Тебя за все, что сотворил, исклевать следовало бы. Но как клевать беспамятного?
«Видно, никак», — усмехнулся Олег, прекрасно понимая, что озвучивать эту мысль не нужно. Он предпочел спросить другое:
— И если я выберу неправильно, улетишь куда подальше?
— Улечу, — его лицо стало задумчивым и немного печальным. — Можно сказать и так. Порождения Моревны ядовиты, и только ты неподвластен их гибельному прикосновению.
Олег вздрогнул.
— Но ты ведь пил эту… живую воду, — напомнил он.
— И она сохранила меня от старости и естественного умирания. Однако бессмертие и неуязвимость — вещи разные, ты сам не раз убеждался в этом. Я вечная вещая птица, которая не умирает, но которую вполне возможно убить.
Олег стиснул кулаки и проклял все на свете, а вместе с этим и себя, и это существо. Зачем было лезть, если знал, чем это обернется?
— А ты справился бы без моего вмешательства? — Ворон склонил голову к плечу и посмотрел очень внимательно.
— Но ведь все поправимо? Противоядие существует?
Ворон тяжело вздохнул и провел ладонью по векам, словно пытаясь стереть усталость с лица.
— На самом деле — нет, не бывает противоядия от смерти, — сказал он наконец и, прежде чем Олег впал в самую настоящую панику, прибавил: — И да, все обратимо при условии верного выбора.
Вот и пойми теперь правильно. Впрочем, именно понять Олег и не пытался: он знал в точности, что необходимо делать.
— Значит, идем искать мертвую и живую воду, — просто сказал он.
Ворон в ответ только языком цокнул.
Сказать просто, а вот куда именно идти, Олег не знал или не помнил, а Ворон отмалчивался, хотя во многих (если не во всех) сказках только и делал, что мотался за этой самой водой.
— Там, где сейчас источник находится, не особенно полетаешь, — ответил он на прямой вопрос. — Да и не могу я, если ты забыл.
— Значит, найду сам, — буркнул Олег и пошел собираться.
— Посохи с собой не бери, железных башмаков не тащи. Все равно не пригодятся, — напутствовал Ворон.
Олег, в общем-то, и не собирался. Чего такого необходимого можно взять в поход за тем, что всегда считалось несуществующим? На глаза попался черный чемодан, с которым родители обычно катались на курорты, и Олег чуть не расхохотался. Так и представилась картина: он с этаким багажом, застывший на краю болота перед избушкой на курьих ножках.
Вспомнив, что Баба Яга живет в соседней квартире, Олег устыдился, наскоро переоделся, вытащил из наплечной сумки все студенческое (всегда полагал, что экономика — это не его) и запихнул в нее еще одну рубашку и джинсы. Ничего больше не влезло. На ноги надел две пары носков (все же видение о болоте никак не хотело отпускать) и старые, зато несравнимо более удобные, чем обычная городская обувь, «говнодавы». На футболку надел водолазку, на водолазку — джинсовку, на джинсовку едва не напялил свитер, но вовремя припомнил загадку про капусту. Когда в этаком виде вернулся на кухню, Ворон, которого все привычнее удавалось прозывать именно так (тем более имя действительно существовало до принятия христианства), иронично приподнял бровь.
 
Сам он вытаскивал из холодильника продукты и тщательно укладывал в невесть откуда взявшийся мешок. Тот выглядел уже довольно увесисто (с тех пор как у него появился питомец, Олег стремился пополнять запасы своевременно).
— Прольется, — заметил он, провожая взглядом открытый пакет молока.
— Не прольется, — откликнулся Ворон.
— Значит, испортится, — настаивал Олег.
— Не испортится.
Дальше осталось только покачать головой и сесть за стол. Вмешательство не обернулось бы ничем хорошим (вороны — еще те куркули), да и шоу хотелось досмотреть до конца.
В мешке исчезли продукты, кухонные полотенца, три кастрюли, две сковородки, рулон туалетной бумаги, ложки-вилки-ножи, одеяло, принесенное из комнаты, куртка, в которой Олег обычно ездил на дачу, и три свитера.
— Может, еще комп захватим? — предложил Олег. — А? Он такой новенький, черненький, блестященький…
— Потом, — отмахнулся Ворон и, усмехнувшись, добавил: — Сам припрешь.
Олег кивнул:
— Согласен. Но все это не потащу.
Ворон со вздохом подошел к нему, подцепил двумя пальцами ремешок сумки и, сняв с плеча, кинул в мешок.
— А и не надо, сам управлюсь, — в следующее мгновение он вернулся к поклаже и ловко завязал веревкой, соорудив наверху самый обычный бантик. Стоило это сделать, мешок принялся уменьшаться. Как только он достиг размера, когда спокойно помещался на ладони, Ворон убрал его в карман.
— А так разве можно? — опешил Олег.
— Готов? — услышал вместо ответа.
— Я — да, а ты так и пойдешь в одних шортах? — Олег внимательно осмотрел его. По идее, раз влез в них, то и во все остальное тоже сумеет.
То, что Олег «слегка» себе польстил, вскоре стало ясно окончательно. Ворон в человеческом обличии обладал фигурой заправского пловца — видимо, накачал плечевой пояс полетами, — и если в джинсы он с легкостью влез, то футболки и тем более рубашки буквально трещали по швам. В результате на самом дне шкафа был откопан какой-то безразмерный вязаный свитер, явно купленный на вырост — кристально-белого цвета.
Ворон посмотрел на него странным взглядом.
— А ты отнесись к этому философски, — предложил Олег.
— И белые тапочки выдай, — попросил тот.
— Тапочки не обещаю, но кроссовки в твоем распоряжении. Кстати, они тоже белые.
На том сборы и окончили.
Уже на выходе Олег задался вопросом: оставлять ли записку родителям, или лучше позвонить?
— При выборе одного пути остальные исчезают, — заметил Ворон. — Иначе ничто не мешало бы витязю после перепутья передумать и вернуться.
— И что это значит? — поинтересовался Олег, дожидаясь лифта.
— А то, что о тебе забыли все, кто знал до того момента, как только ты закрыл дверь, и любые записи о тебе также стерты.
Олег немедленно потянулся за паспортом, который машинально сунул во внутренний карман. Сама книжечка была, но ни фотографии Олега, ни надписей и печатей — нет.
— О сказочных персонажах не бывает записей в метриках, — заметил Ворон, и лифт наконец приехал.