Сказ о Владе-Вороне (СИ)

Влад выдохнул зло сквозь зубы: получилось шипение — не ворону, а коту разъяренному впору.
— Ты учти на будущее, — сказала Яга, — Кощей очень-очень древний.
— Да слышал я это уже и понял! — огрызнулся Влад.
— А ты не дерзи и не хорохорься, — попеняла ему Яга, но спокойно, без обиды.
— Прости, нянюшка.
— Да мне-то что? — усмехнулась та. — От проезжих молодцов иной раз и не такого наслушаешься.
— Да уж…
— Ну так вот, соколик. Уясни хорошенько главное: Кощей до тебя великим чудодеем был и при тебе будет. И царем Навским — тоже. И шиш он изменится даже в мелочах.
— А я разве хочу этого?! — изумился Влад.
— Конечно, — рассмеялась Яга. — Иначе не страдал бы сейчас и не зыркал так, будто весь двор искрами из глаз спалить вознамерился. Ты уразумей, хотя бы постарайся, на веру прими, в конце концов, и смирись: никогда Кощей не станет ни с кем советоваться, даже с тобой. Все по-своему вершить продолжит. Однако не из-за неуважения, а поскольку привык и иначе уже не умеет.
— Значит, я научу, — уверенно ответил Влад. — Вот как только выручу его, так и примусь за обучение.
Яга расхохоталась так, что едва с лавки не свалилась.
— Ух, рассмешил-потешил, — сказала она, слезы, на глаза выступившие, утирая. А после посмотрела на Влада, хитро прищурившись, и добавила: — Ну попытайся, соколик, чего только не случается на свете белом, авось и у тебя все сложится.
— Значит, поможешь мне, нянюшка? — спросил Влад. Веста, из окна высунувшись, аккурат позвала их за стол садиться.
— Не знаю, — ответила Яга, губу пожевав. — Лишь через мою избушку в Навь живому человеку пройти можно, а ведь ты мне тоже очень дорог, да и Кощей осерчает, коли узнает.
— Пусть сердится — не страшно, — ответил Влад. — Но делает это не у Моревны в подполе, а у себя во дворце. Я тогда хоть буду спокоен за него.
— Горячий ты больно, боюсь я за тебя, — покачала головой Яга. — А не пускать — дров еще больше наломать можешь, — и на птичку-невеличку, на рог одного из черепов присевшую, посмотрела недобро, прищурившись. Та чирикнула пару раз, вспорхнула и улетела.
— Наломаю обязательно, — ответил Влад. — В Навь ведь не только через твою избушку пройти можно, но и путем, естественным для каждого обычного человека.
— Шею-то свернув? — рассмеялась Яга, но глянула пристально и очень внимательно — явно оценивая, насколько готов угрозу в жизнь воплотить, и что-то для себя прикидывая. — Дурное дело — нехитрое, однако Кощею ты точно этим не поможешь.
— Вообще-то я про царя морского думал, — признался Влад. — Попасть к нему совсем не сложно: до берега моря добраться, выбрать скалу поживописнее и с нее спрыгнуть. Ни ума, ни везения для этого не надо.
— Только дурь, да ее у тебя более чем предостаточно! Вот же неугомонный! — рассердилась Яга, руками всплеснула. — Даже из головы выбрось! Царство подводное — не то же самое, что царство навское. Пусть и находятся они рядышком, а попасть из одного в другое не так уж и просто. Времени в разы больше понадобиться может, чем через мою избушку.
— Тогда помогай, — улыбнулся ей Влад. — И пойдем уже: внучка твоя заждалась нас к столу.
— Не внучка она мне, — махнула рукой на него Яга. — Веста просто, сиротка. Как невестой станет, отпущу ее обратно к людям: знахарки да ведьмы им всегда нужны.
 
— Сдается мне, таких рыжих плутовок вовсе не одна по лесу бегает, — заметил Влад.
— Как и жаб на болоте, — ответила Яга. — Пошли, мне на полный желудок думается лучше.
За стол сели, за ложки взялись, а изба вдруг возьми да повернись — вроде и незаметно, но Влад тотчас же почувствовал. Посмотрел он в окно, а там — частокол все тот же, с черепами, глазами сверкающими и двор, и окрестности освещающими, а вместо болота — лес иной, нездешний, заповедный и загадочный. Чарующие огоньки меж ветвей поблескивали, шепот потусторонний доносился, тени мелькали. И потянуло Влада на улицу так, что аж дух перехватило, даже в столешницу вцепиться пришлось, не позволяя ногам унести.
— А вот как дам сейчас ложкой по лбу высокому! — предупредила Яга, когда он больно внимательно на дверь посмотрел.
— Ладно тебе, нянюшка, — вздохнул Влад, взяв себя в руки. — Неужто думаешь, сбежал бы в Навь без твоего на то дозволения? — спросил он и пристыженно глаза в пол опустил. — Мне ж помощь твоя нужна и совет.
Веста, за печкой примостившаяся, тонко захихикала, да и Яга рассмеялась.
— Ох ты ж… — проворчала она и погрозила скрученным пальцем, — добрый молодец…
Договорить она не успела, раздался снаружи какой-то шум и скрип — будто медведь через валежник пробирался или лось напролом сквозь лещину пер.
— Избушка, избушка, — донеслось зычным голосом, — повернись ко мне лесом, к заду передом!
Веста прыснула со смеху, да и Яга от нее не отставала. Влад сначала сидел молча, потом, как дошло до него, чего незваный гость ляпнул, тоже не удержался — заржал аки первый жеребец на конюшне.
— От проходящих-заезжачих иной раз и не такого наслушаешься! — проикала Яга от смеху.
— Эм… — не дождавшись никакого ответа от избушки, пробормотал молодец. — Избушка, избушка… встань по-старому, как мать поставила!
— Ну хоть так, — фыркнула Яга. — Съесть его, бездаря, и то мало будет.
— Не надо, бабушка! — Веста из-за печки высунулась и в оконце, в другой стене вырубленное и тряпицей завешенное, глянула осторожненько, чтобы со двора незаметно было. — Чай, из самого стольного града Киева гость-то. Богатырь княжеский.
— Да ясное дело, не буду, — ответила Яга. — Он из года будущего в наш добирался. Немудрено, что все слова перепутал-перезабыл.
— Разве так бывает? — удивился Влад.
— Забыл, на берегу какого болота двор мой стоит? — усмехнулась Яга и, дождавшись кивка Влада, продолжила: — И еще полгода обратно в день послезавтрашний выходить будет, и ведь дойдет, нигде не сгинет. Больно он настырный и упрямый — таких не есть, разводить надобно аки кроликов. Не помешают народу русскому упорство и твердость. Кстати, — обратилась она к Владу, — из-за тебя приперся…
— Как это?
— Сейчас услышишь, — пообещала она и поднялась, стоило избе сызнова дверью к Яви обернуться.
Влад лишь ей вслед посмотрел, головой качая, и у Весты спросил:
— Это сколько же минуло с тех пор, как мы с тобой владения Лешего покинули?
Веста палец к губам поднесла и шикнула, потом шепотом произнесла: