Как во сне (СИ)

– Я знал, – усмехнулся, глядя в потолок. Сбившееся дыхание качало мощную грудную клетку. Я залипла, наблюдая за тем, как она разворачивается и возвращается к обычному состоянию. И еще, и еще, и еще…
– Что знал?
– Что ты будешь в этом хороша тоже…
– В этом? – довольно улыбнулась я. – А в чем еще я хороша?
– Во всем. Ты у меня вообще самая лучшая. Самая чувственная девочка. Мне ужасно с тобой повезло. Ты сделала мне очень хорошо своим жадным ротиком. – Эльбрус затащил меня к себе на колени и поцеловал. Влажно, страстно, обещающе. Я застонала, утыкаясь лбом в его шею. Было интересно, он собой действительно ни капельки не брезгует? Я же только что… его…
  
– М-м-м…
Брезгливость? О чем я? Это же Эльбрус.
– Погоди. Стой. Мне нельзя…
– Почему?
Наши взгляды встретились.
– У меня завтра прием у врача. Перед которым мне не помешал бы покой.
– У тебя что-то болит?
– Нет. Обычный осмотр, чтобы подобрать оптимальный вариант контрацепции.
Калоев нахмурился. Ну, блин! Так и знала, что тут мы споткнемся.
– Я купил огромную коробку презервативов.
– Еще бы ты ими пользовался… – усмехнулась я. Ничего смешного в этой ситуации, конечно же, не было, но когда бы еще я увидела смущающегося Эльбруса?
– Извини. Я…
– Не привык. Я все понимаю.
В семейной жизни, особенно когда беременность была желанной, такой привычке действительно неоткуда было взяться.
– Не в этом дело, Ульяна.
О-хо-хо. Ульяна? Я сказала что-то не то?
– Прости. Ты злишься?
– На себя. Я должен был контролировать эти вещи, а не подвергать тебя риску, но…
– Но что?
– С тобой я превращаюсь в животное, инстинкты которого требуют во что бы то ни стало пометить свою самку. Серьезно… Я бы руку отдал, чтобы в тебя, как в наш первый раз, – исповедовался Эльбрус, жарко дыша мне в ухо. Я ежилась, я ерзала. Я хотела… Господи боже, я так хотела почувствовать, каково это – быть под завязку заполной им.
Плохие… Плохие желания!
Забывая о том, что хотела, поерзала на его стояке. Эльбрус сцепил зубы.
– Слушай, женщина, давай так… Я тебе обещаю пользоваться резинками, а ты откладываешь визит к врачу.
Мысли растекались. Мне приходилось напрягаться изо всех сил, чтобы поддерживать беседу.
– Почему? Так гораздо надежнее. И тогда ты сможешь… Ну…
Кончать в меня. Почему-то даже после всего, что между нами случилось, мне было сложно произнести это вслух.
– А ты не допускаешь мысли, что мы можем захотеть ребенка?
Он шутит?! Мы скрываем свои отношения! Какие дети?!
Думаю, он уловил, какой ход приняли мои мысли, потому что поспешил объяснить:
– Потихоньку мы начнем выходить из тени. А действие укола так просто не отмотаешь.
– Это очень серьезные обещания.
Я встала с колен Эльбруса и отошла к окну. На удивление в этот раз он не стал меня задерживать.
– Ну а как иначе, Уль?
Он у меня спрашивал?! Мне нечего было ему сказать. Но ввиду трагически оборвавшейся беременности тема продолжения рода стала для меня очень болезненной. И следующую беременность я бы хотела как следует спланировать, чтобы исключить все возможные риски.
– Ты когда-нибудь думал о том, кто у нас мог бы быть? – спросила я неожиданно для себя.
– Почему-то кажется, что девочка. Может, потому что я дочку больше хочу.
– Правда?
Эльбрус пожал широченными плечами. Поправил злосчастный халат и тоже встал.
– Так что ты решила?
– Я не против твоего предложения, – прошептала, рисуя пальцем узор на стекле.
– Вот и славно.
Калоев не без облегчения выдохнул. Подошел ко мне, не скрывая намерений. Теперь, когда мне не нужно было к врачу, не оставалось ни единой причины, почему бы нам не продолжить то, что мы начали. Но когда я потянулась к Эльбрусу, совершенно некстати зазвонил телефон.
– Это мама. Надо ответить.
– Не помешаю?
Отрицательно мотнув головой, я торопливо приняла вызов.
– Привет, мамуль.
– Привет, Уля. Совсем ты нас с отцом забыла.
– Прости. Сама понимаешь – новая работа. Кручусь как белка в колесе.
– Поэтому я и звоню. У тебя какие планы на майские?
Я вскинула брови, беззвучно обращаясь к Эльбрусу, мол, какие у нас планы, ты знаешь? Тот развел руками, давая понять, что над этим он еще не задумывался.
– Я пока ничего не планировала, – промямлила в трубку.
– Тогда обязательно приезжай к нам на окрошку и в баньку. Отец наплел новых веников. Душистые! Отдохнешь, выспишься в тишине.
– Ну, не знаю.
– Пашка обещал быть с Игорем Верещагиным. Помнишь Игоря?
– Это тот, с которым он в универе дружил?
– Да, патлатенький такой. Сейчас его не узнать. Он в Штаты, оказывается, переехал. А я и знать не знала. Возмужал, начал развивать там какой-то бизнес. Что-то связанное с биодобавками. Так вот я тут подумала, Уль, может, ты бы к нему присмотрелась?
Я испуганно хохотнула, краем глаза следя за заметно напрягшимся Калоевым. В голове, конечно, вообще никак не укладывалось, что он может меня ревновать. А он ревновал. О, как он ревновал… Не так давно мы даже имели с ним занимательную беседу по этому поводу, поводом для которой стало то, что я ответила на совершенно невинное сообщение от Кирилла. И казалось мне, что в этом нет преступления. Но после того, как Эльбрус довольно сухо мне объяснил, как это выглядит в его глазах… И вообще о нормах, принятых у его народа, мне пришлось пересмотреть свои взгляды. Вышло на удивление легко. Моя любовь к Калоеву была такой сильной, что мне было гораздо важнее защитить его от негативных эмоций, чем что-то ему доказать. К тому же мне очень льстило то, с каким безумным трепетом он относился к тому, что стал моим первым. Как для него это было важно. Стоило ли пятнать свою чистоту в его глазах идиотским флиртом, суть которого сводилась к банальному желанию подчеркнуть, что ему жуть как повезло, что среди всего разнообразия выбора я выделила его? Однозначно нет. В конце концов, Эльбрус и так это понимал. И преклонялся всячески, на руках буквально меня носил.
– Боюсь, это невозможно.
– Почему нет?
– Потому что я влюблена в другого мужчину.
И клянусь, никакая ревность не откликнулась бы в моей душе так, как наполненный теплом взгляд Калоева. Я бы из кожи вон вылезла, чтобы он еще хоть раз так на меня посмотрел.
  
Глава 23
 
– И почему я совсем не удивлена? – всплеснула руками мама, когда мы уединились с ней в кухне. – Ты правда его любишь?
– Люблю.
– А он тебя?
Это был сложный вопрос, о котором, если честно, я старалась не думать. Но скажи я сейчас «не знаю» – и мама бы напряглась, чего мне категорически не хотелось.
– Он делает меня счастливой.
– Ну-ну. Надеюсь, ты тоже знаешь, что делаешь.
Я немного устала от того, что каждый считал своим долгом как-то высказаться насчет наших отношений. Точнее, предостеречь от них. С другой стороны, будь у меня дочь, я бы, наверное, тоже вряд ли обрадовалась, если бы ее первый мужчина имел такой бэкграунд.
– Конечно, – улыбнулась я.
– Окрошка готова. Ты только айран добавь. А я пойду, проконтролирую, чтобы папа не начудил. Он оказался совсем не готов к тому, что ты не одна приедешь.
Да уж это я поняла, когда увидела его вытянувшуюся физиономию. Ситуацию спасла невозмутимая реакция Калоева. Так держаться, конечно, надо еще уметь. Я вон, вообще с перепуга дикую глупость ляпнула:
– Мой молодой человек. Надеюсь, его никому представлять не надо?
– Не такой уж и молодой, – проворчал недовольно отец.
– Папа!
– Иди, Уля. Там, кажется, маме нужно помочь. С остальным мы разберемся сами.
Ну и что? Разобрались? Вроде пока тихо…
Открутив крышку с бутылки айрана, вылила тот в кастрюлю. Помешала половником и, вздохнув, понесла суп на веранду, где был накрыт стол. Из братьев сегодня был только Пашка. Я пока не понимала это к добру или напротив?