Господин следователь 6 (СИ)

Я приписал, что временно пребываю в Москве, по улице Большая Ордынка, в доме отставного полковника Винклера, вернул прошение Легонину. Профессор, отложив бумагу в сторону, чтобы чернила просохли, обратил-таки взор на меня.
— Теперь, господин Чернавский, о вас, — хмыкнул Виктор Алексеевич, но опять отвлекся, щелкнул крышечкой часов. — Прошу прощения, в одиннадцать у нас заседание правления университета, но я еще прекрасно успеваю. Скажите, как бы вы предпочли держать испытания — индивидуально у каждого преподавателя или коллегиально?
  
— Коллегиально, это как? — не понял я. — В том смысле, что я стану сдавать каждый экзамен не одному преподавателю, а двум или трем? Комиссионно?
— Комиссионно бы вы стали сдавать, будь вы обычным соискателем, — усмехнулся Легонин. — Даже пока вы были сыном вице-губернатора, ничего не изменилось бы. Но вы сын товарища министра. Персона, надо сказать, важная. Мы даже обсуждали ваши предстоящие экзамены на заседании факультета. Поэтому и у меня, и у всего профессорского состава такое предложение — вы сдаете экзамены всей коллегии.
— В том смысле — что и министра обижать нельзя, но выдавать диплом дураку вроде и неприлично? — высказал я предположение. — Если сын товарища министра дурак, диплома он не получит, но ответственность несет весь факультет?
А ведь угадал. Ай да я.
— Иван Александрович, но вы меня изрядно удивили, — покачал головой Легонин. — И вашей подготовкой по моему предмету и вообще… Я давно знаком с вашим батюшкой. Он очень умный и порядочный человек. Но с вами познакомился лишь сегодня. Не скрою — ожидал самого худшего, но вы произвели отрадное впечатление. Будь вы студентом, я бы вам этого не сказал, но соискателю — можно. Так вот, хочу сказать, что сегодня начал думать о детях важных персон гораздо лучше, нежели раньше.
— Это вы зря. Наверняка я просто исключение из общих правил, — не утерпел я. Но как утерпеть? Себя не похвалишь — ходишь, словно оплеванный. Спохватился, спросил: — Все-таки, коллегиально — это как? Я стану сдавать двадцать один экзамен всем преподавателям факультета?
— Экзаменов у вас теперь значительно меньше, — сообщил Легонин добрую весть. Вытащив еще один лист бумаги, принялся делать заметки. — Так… Судите сами — судебную медицину вы уже сдали на отлично. Еще сдали гражданское право, гражданское судопроизводство, историю философии права… Если историю философию, то еще и энциклопедия права, их у нас ведет один преподаватель… но вам это неважно. Сколько уже получается?
Я слушал навострив уши. И чего это я всегда думал, что не умею считать? Если надо — то умею.
— Пять экзаменов.
— Совершенно верно. Шестой — статистика — это под вопросом. На хорошо-то вы ее сдали, а на отлично? Ну, подумаю. Финансовое право… В принципе, судебному следователю оно особо и не к чему, тем более, что в прошлом вы математик… Будем считать, что вы и его с сдали.
— Значит, останется четырнадцать экзаменов, — вздохнул я.
— Но четырнадцать — это же не двадцать один? — задал резонный вопрос Легонин и я с ним был абсолютно согласен. Но все равно, четырнадцать экзаменов — это много, а я пока не понимал, как их стану сдавать? Но Виктор Алексеевич уже начал объяснять:
— Ваше испытание будет выглядеть так. Вы сдадите все четырнадцать экзаменов в один день. Предстанете перед нашей коллегией, вам будут задавать разные вопросы, вы на них отвечать. Согласны?
— Э-э-э, — жалобно проблеял я. Но взяв себя и собственный язык в руки, прокашлялся и спросил: — А это реально?
— Разумеется, — бодренько отозвался декан. — Как я вам сказал, диплом кандидата вам обеспечен. Понятно, что вы это не станете афишировать лишние подробности?
— Безусловно. Не скажу, что я слишком умный — вы мне сегодня польстили, но не дурак.
Вот-вот… Я же худо-бедно работаю следователем. Начни рассказывать о том, как декан юридического факультета собирается принять экзамены у соискателя взамен того, чтобы тот две недели побыл помощником прокурора, никто не поверит. Все, о чем мне сказал Виктор Алексеевич происходит за закрытыми дверями. А экзамены у меня станут принимать все преподаватели. Так что, лучше молчать.
— Так вот, господин Чернавский, — продолжил профессор. — Пусть ваши экзамены и станут принимать чисто формально, но вопросы вам задавать станут. По богословие, например. И наш латинист любит задавать каверзные вопросы, будут вопросы по полицейскому праву, по уголовному. Но все на уровне студента первого курса, а то и гимназиста. Главное, чтобы не явился Василий Осипович Ключевский. Обычно он не приходит, но вдруг? Профессор любит задавать вопросы по западникам и славянофилам. Он-то у нас прожжённый западник и славянофилов не любит. Мой вам совет — не спорьте, даже если вы ярый славянофил и квасной патриот. Конечно, плохую отметку я потом исправлю, имею право, но зачем нам это?
Вот я, лично, не отношу себя ни к славянофилам, ни к западникам. Так что, спорить с великим историком не собираюсь.
— Я читал курс лекций профессора Ключевского, посвященный Петру Великому, — похвастался я. — Ежели что, то скажу — куда вы не бросите взгляд, везде увидите наследие Петра. И в газете, и в утреннем кофе, и даже в наших мундирах и в статском платье.
— Вот и прекрасно! — обрадовался декан. — Что ж, очень приятно было с вами поговорить, но мне пора.
Я уже засобирался, но вдруг вспомнил:
— Виктор Алексеевич, кажется, для получения степени кандидата нужна еще и письменная работа? — робко поинтересовался я.
— Письменная работа… — рассеянно сказал Леготин. Кивнул, соглашаясь со мной. — Да, вы правы. Чуть не забыл.
Встав с места, подошел к шкафу, открыл дверцу и вдумчиво посмотрел на стопки рукописей и папок.
— Так, чтобы вам предложить? Чтобы не слишком свежее?
Выбрал одну из рукописей, положил ее передо мной.
— Вот, замечательная работа, посвященная реформам наших императоров в области законодательства по защите лесов. Написана она лет двадцать назад, автор, насколько я знаю, уехал за границу. Можно бы и поближе к нашему дню взять, там и бумага посвежее, но лучше не рисковать. Пусть эта. Понимаете, что с ней делать?
Еще бы бывший доцент (или я еще действующий?), да не понимал. Что, у меня у самого не было таких казусов? Еще как бывало! Предположим, идет защита курсовиков, а потом обнаруживается, что одного курсового проекта не хватает. Я что, побегу студента искать, который по забывчивости свою работу домой утащил? Делать мне больше нечего. А меня уже с кафедры поторапливают — мол, где? И лучше курсовые сразу же сдать секретарю, чтобы она сложила их в большую коробку (типа — а вдруг проверка?). Полежат эти курсовые проекты несколько лет, покроются пылью, а потом… Нет, их не выбросят, а возьмут в качестве черновиков для сотрудников кафедры. Бумагу, хотя ее используют все меньше и меньше, все равно следует беречь!
Так что, мне проще тут же набрать в поисковике «великого и могучего» Интернета название курсовой, а потом попросту поменять титульный лист, внеся туда данные растеряхи, скачать и распечатать. Все равно студент свою курсовую так же содрал.
— Да, господин профессор, а когда вы назначите испытания? — задал я главный вопрос.
— Так чего тянуть? — хмыкнул профессор, уже открывая мне дверь. — Завтра, скорее всего не удастся, а вот послезавтра… Да, послезавтра самый лучший день. Вечером у нас как раз будут именины одного из профессоров — человек заслуженный, нельзя не пойти, так что ваши экзамены мы начнем принимать… ну, часиков в пять. Но вам лучше подойти к моему кабинету за полчаса, отдадите мне работу, я ее подпишу, сразу же напишу рецензию.
— Понял. Благодарю вас, — искренне поблагодарил я декана, выходя в коридор.
Как говорят — раньше сядешь, раньше выйдешь. Послезавтра придется сдавать сразу четырнадцать экзаменов? Хм… Придется, куда же деваться?
Письменная работа не слишком большая, но и немаленькая. Листов двадцать пять. Бумага старая, листы пожелтели. Придется переписывать не только титульник, но и все остальное. Что ж, Нюшке назавтра будет работа. За день девчонка точно не управится. Так что, придется маменьку подключать. И сам что-нибудь попереписываю. А так, дружненько, навалимся и все сделаем.