Мессия (СИ)

  
Глава 31
 
Семнадцатого июня 1204 года, король Русов, Кеннет I Маккинли, по прозвищу Спящий Леопард, заложил город на правом берегу, в устье реки Ялу, тем завершая почти годичное путешествие по своему, самому большому в мире, королевству.
Город Владивосток, именно так повелел назвать город-порт на Тихом океане Принцепс, был уже шестым, основанным во время этого похода, пять были заложены на реке Чёрного дракона [112]: Аргунск, в месте слияния Шилки и Аргуни; Верный, в месте впадения Зеи; Сильный – Буреи; Уссурийск – Уссури и Грозный – Сунгари.
С названиями новых городов, Спящий Леопард не мудрил, всё равно Ричард их переименует по-своему, такое право у Принцепса было, и он им нередко пользовался, приводя карту мира к привычной ему в другой истории. Не назвал их заранее только потому, что, когда король Руси отправлялся в путь, основания этих городов не планировалось. Некем пока было их строить, некем было заселять, дай Бог осилить хотя-бы постройку Владивостока, на побережье Японского моря. Однако жизнь, как это нередко случается, внесла в эти планы свои коррективы.
Рождество 1203 года Спящий Леопард праздновал в Мирном, где его лично навестил Великий хан Орды. Дела у Яши-Тимуджина в Китае шли не слишком хорошо. На юге вьетнамцы империи Дайвьет захватили Гуанчжоу, одну из самых промышленно развитых провинций, где наладили производство не только пороха и бронзовых пушек, но и благодаря торговле с Корё, ещё и мушкетов. Не таких совершенных, как в Европе, но всё равно, очень смертоносных при правильном применении. А применяли их теперь часто, поэтому иногда правильно, Дайвьет продавал оружие всем желающим, не только империям Корё и Кхмерской, но и любому платёжеспособному покупателю. Теперь, в любой китайской деревне, отряд Орды могли встретить залпами партизаны.
Словом, захватил Чингисхан Китай, ограбил, как и полагается, а теперь сидел на горе золота в положении, мало чем отличимом от осаждённой крепости, разве что только размерами. С запада его постоянно беспокоили набегами тибетцы, с юго-запада – кхмеры, юг терзали вьетнамцы, а восток корейцы. Нормальное производство наладить не получалось из-за действий партизан, а в море не давал выйти союзный вьетнамо-корейский флот, постоянно грабивший побережье. Да и некому было выходить в море, даже если удастся построить флот. Не тот народ достался Якову Кацу, нормальный кочевник не то, что в моряки, даже в пехоту не пойдёт. Все эти монголы, буряты, маньчжуры и уйгуры чувствовали себя пешими, как безногие. Нанять европейцев не удалось. Вернее, удалось, но очень мало, только в качестве наставников и командиров, рангом не ниже сотника-центуриона, но и они, прослужив два года, отказались продлевать контракты, заявив, что из китайцев невозможно сделать нормальных воинов.
Это Яков-Тимуджин и сам знал, но у него, до определённой поры, была надежда на корейцев, которые и воины стойкие, и моряки отличные, однако ворваться в империю Корё, Орде не удалось, а после, император, вернее, Ван Синджон и его преемник Ван Хиджон, отказались не только от союза, но и от мирного договора. Вернее, мирный договор они готовы были обсуждать, но с позиции победителей, то есть с контрибуцией и репарациями, а пойти на такое не мог уже Великий хан. Такой мир стал бы для него политической смертью, следом за которой, очень скоро последует и смерть физическая.
Переоценил свои силы Чингисхан, когда «разводил» малоопытного дипломата Филиппа I Фальконбридж. Недооценил, насколько изменились европейцы, после победы Третьего крестового похода. Ему бы тогда не хитрить, а сразу принять оммаж Принципату, были бы сейчас у него под командой дивизия-другая ветеранов, которым раздавить Корё, составляло не больше труда, чем прихлопнуть комара. Просчитался. Понадеялся, что наёмники и так перейдут под его знамя, стоит только предложить им повышенную оплату. Но увы. Даже те немногие, что соблазнились вначале, уже либо погибли, либо отслужили свой двухлетний срок и вернулись домой.
 
И Ричард Львиное Сердце, и Спящий Леопард его хитрость, безусловно, просчитали. Из гарнизона в Мирном, теперь переводили в Иркутск всех легионеров, которым оставалось служить год, или меньше. Хорошо хоть пока не сочли его действия враждебными. Шесть дивизий Принципата теперь можно было перебросить в Китай за год. От Омска до Иркутска уже проложили дорогу, паромная переправа через Енисей работала как швейцарские часы из не случившегося будущего, а войско герцога Иртыша, Агафона-Сульдже, то есть мятежное племя Татар, контролировало степи, севернее Великой стены, плотной сетью дозоров.
А главное – Мирный был уже достроен, земли вокруг него распаханы, и Принципат больше не испытывал насущной потребности в торговле. Не отказывались, купцов принимали, но покупали теперь только шёлк и рис, да и то в мизерных объёмах, только для своих нужд – только для самого Мирного, Иркутска и, может быть, Омска. Оно и понятно. Собственная колония Индия снабжала метрополию всем необходимым, а стоимость доставки оттуда была в разы дешевле. Правда, в продаже ограничений не ввели, по-прежнему можно было закупать даже оружие, не говоря уже про меха и другие предметы роскоши, но торговый баланс, с каждым днём, становился всё хуже. Захваченная гора золота таяла. Хоть она и была огромных размеров, но всё равно конечна. Если не предложить Принципату нужные товары, то лет за десять-пятнадцать, золото утечёт полностью.
Чингисхан теперь не исключал даже удара в спину, Великая стена для европейцев преградой не являлась, они имели возможность взломать её в любом, удобном для них месте, но нет, агрессии с их стороны не случилось. Север оставался нейтральным и требовал выполнения заключенных с Филиппом договорённостей – вы, как обещали, покоряете Китай, крестите его, наводите там полный порядок, и только после этого входите в Принципат. Как полноправная провинция, а не колония, возможно даже, с шестью сенаторами. На всей бескрайней Руси сенаторов пока всего четыре, так что цените и старайтесь.
Орду загнали за Великую стену, как в мышеловку. В мышеловке лежал здоровенный кусок сыра, но он понемногу стачивался, а больше туда ничего не подкладывали.
Все претензии по поводу действий герцога Сингапура, Спящий Леопард решительно отверг:
– Разве он лично и его вассалы участвуют в боевых действиях против Орды?
– Нет. Но он продаёт оружие.
– Разве он продаёт вьетнамцам, или корейцам оружие Принципата? Если это так, то представь доказательства. Это будет уже обвинение в контрабанде. За такое у нас даже герцогов в трудовые армии направляют.
– Нет. Он у себя наладил производство.
– Он в своём праве. И что, он отказывается продавать тебе?
– Не отказывается, но ваше лучше, хоть и дороже.
– Тогда я тебя не понимаю, хан. Мы тебе продаём лучшее по качеству оружие, причём без колониального налога. Ты не можешь победить большей армией и лучшим оружием, так чего ты от меня хочешь? Чтобы я вместо тебя воевал? Тогда зачем нам нужен ты? Зачем брал на себя невыполнимые обязательства?
– Корейцев и вьетнамцев обучают европейцы.
– Такое возможно. Но все эти европейцы свободные люди, им этого никто запретить не может, ты ведь и сам таких нанимал, всё знаешь. А некоторые монголы, уйгуры и маньчжуры до сих пор грабят крестьян и купцов в моём королевстве. Я ведь в этом тебя не обвиняю, хан, понимаю, что люди, есть люди, и всех не проконтролируешь.
– Сингапур – ваше вассальное герцогство.
 
– Сингапур – колония, причём очень далёкая от Принципата, основные доходы ему приносит торговля с Корё, Дайвьетом и Кхмерами, а вовсе не с Метрополией. Оружие, которое мы продаём тебе, гораздо лучше, просто воюешь ты неправильно. Вроде учёный человек, а не понимаешь, что конница своё уже отвоевала. Это стало понятно ещё десять лет назад, ещё до появления ручного огнестрельного оружия. Мы били сарацин терциями, вооружёнными алебардами и арбалетами, а ведь у них была относительно тяжёлая кавалерия, не чета твоим кочевникам.