Обитель душ 2. Эфемерность величия (СИ)
— Коротышка права, — вмешалась Зарина. — Ваши святоши за все пятнадцать лет с момента ухода в подполье не поймали ни одного стихийника...
— Что и помогло нам перейти в разряд «мифов», — перебил ее Хонор, задумчиво кивая.
— Вот именно. Обнаружив в Королевстве Водолея живого стихийника, они на радостях одичают и будут рыскать в поисках по всей Утопии в сотню раз усерднее.
— И начнут с Водолея, — прошептала Имбер. — Где один стихийник, там и другие. Неоспоримая логика.
— Вывод: разбираемся с маньяком собственными силами, — подытожила Зарина. — И лучше это делать втихушку, потому что, объявляю во всеуслышание, представители Инквизиции уже радуют своим присутствием Наркисс.
— Они в городе?! — У Имбер от ужаса задрожали губы. Ноги больше не держали торговку, и она опустилась на кушетку.
— Где ты их видела? — спросил Хонор. Он не затрясся, как Имбер, но выражение его лица выдавало напряжение. Ему тоже было страшно.
— Центр Наркисса, пересечение двуликой и трехликой улиц, пресловутое кабаре «Ожье-Рашель». На чашечку чая туда заглянул некий Гарольд Жженный.
— Мать Святая Земля! — вырвалось у Хонора, а Имбер тихо пискнула.
— Важная шишка? — поинтересовалась Зарина, хотя уже знала ответ на свой вопрос.
— Еще какая. — Лицо Хонора покрылось испариной. — Заместитель Игора, главы Святой Инквизиции. Что привело его сюда? Ситуация складывается не в нашу пользу.
— Нам конец, — обреченно изрекла Имбер.
— Эй, не записывайте себя в армию покойников, пока я не разрешу, — грозно приказала Зарина. — А развлекаться упадническими настроениями будете после того, как поможете мне попасть домой.
— А ты все о себе беспокоишься. Как приятно пригревать у себя под крылышком эгоиста, — съязвил Хонор.
— Грей лучше, моя батарея, а то я решу, что зря плачу бешеные бабки за коммунальные услуги, — мурлыкнула Зарина и послала Хонору воздушный поцелуйчик.
Хонор не успел ничего ответить, потому что в этот самый момент двери тронного зала распахнулись, и вошли Аселин Клемент и Айра Иолонда.
— Вы вернулись. — На лице Аселина читалась неподдельная радость.
— И вы в порядке, — вторила ему Айра.
— Ага, — подтвердила Зарина. — К разочарованию многих. Такой стресс, опасность на каждом углу. Дайте хоть на троне посидеть, а то укокошат, а я ни разу на троне не сидела. Прям умирать несолидно как-то.
У Хонора отпала челюсть, когда он увидел, как Зарина стремительно преодолела ступени возвышения и с размаху плюхнулась на трон.
— А ну слезь, Змеюка! — Непонятно как Хонор столь быстро оказался рядом с Зариной, но, похоже, он только что поставил рекорд в забеге на короткие дистанции.
— Хонор, это ее законное место. — Аселин попытался утихомирить юношу. — Она имеет право занимать трон и обращаться к народу как правитель Королевства Водолея.
— Правитель должен нести в себе мудрость и величие, быть образцом света и справедливости. Разве может такая замарашка олицетворять в себе эти качества? Нельзя показывать такое народу!
— Ты кого замарашкой обозвал, подхалим чертов?! — Зарина обозлено привстала и с размаху заехала Хонору кедом чуть пониже поясницы.
Лицо Имбер вытянулось.
— Виват! Она пнула Старшего Советника под зад! — Торговка восхищенно прищелкнула языком. — Вашество, вы мой кумир!
— Что ты себе позволяешь! — Хонор, пылая от ярости, развернулся к Зарине.
— А ты чего сыплешь оскорблениями, как дешевыми конфетками, а?! — не уступала в напоре Зарина.
Они стояли друг напротив друга, метая взглядами молнии. Атмосфера стремительно накалялась. Рука Хонора непроизвольно все ближе и ближе сдвигалась к мечу на поясе.
— Хонор, тебе не следует оскорблять свою правительницу, — произнес Аселин с нажимом.
— Мое восприятие похоже притупилось, — сердито сообщил Хонор. — Потому что я никак не воспринимаю стоящую передо мной девчонку как правительницу Королевства.
— Так отдай свое воспринимающее устройство в ремонт! — дерзко рявкнула на юношу Зарина. — А еще в топку твой слуховой аппарат, и протри, наконец, зенки, Бюрократишко!
Хонор аж побледнел от бешенства. А Зарина между тем прыгнула в сторону и повернулась к Аселину.
— Эй, Братишка! Бывший Старший Советник что-то совсем стыд потерял. Закидывает свою правительницу речами, воняющими тухлой рыбой!
— Тухлой рыбой? — внезапно оживилась Имбер. — Я за свежак! Хотя если постараться, особо страждущим можно сбагрить и тухлячок!
Присутствующие разом хмуро глянули на нее.
— А хотя... в интересах общества, да и я честный работяга, — спохватилась девочка.
— Однозначно я за свежак! Здоровье превыше всего! Вашество не даст соврать!
— Стухни! — прикрикнула Зарина.
— Уже, Вашество! — радостно закивала Имбер, предприняв поспешную попытку спрятаться за спинкой кушетки.
— Кхе-кхе, так вот я о чем, — продолжила Зарина. — Короче, казним беспредельщика бывшего Старшего Советника и никаких проблем.
— ЧТО-о-О?!!! — Хонор разъяренно бросился вперед, сцапав Зарину за капюшон.
— Только без насилия!! — Она закинула руки назад и впилась ногтями в руку юноши, сжимающую ткань капюшона. — Это куртка была единственным стоящим ширпотребом на распродаже! Порвешь — я тебе ухо отгрызу!
— Что еще за «казнить Старшего Советника»?
— Бывшего.
— Да ты. — Юноша не обратил внимания на вопли Зарины и продолжил встряхивать ее, периодически отрывая от пола. — Думаешь, у тебя право есть на такие просьбы?!
— Тогда может применить пытки? — тут же нашлась Зарина, откидывая голову назад и припечатывая затылком нос Хонора, когда тот неосторожно наклонился к ней.
— Ай! — Юноша резко выпрямился, отпустив капюшон, и прижал руку к носу.
Зарина, внезапно потерявшая опору, кувыркнулась со ступенек в нижний зал. Долетев до своего пункта назначения, она стремительно вскочила на ноги. Хонор, держась за нос, сердито следил за ней сверху.
— Что ты как баба-то?! — раздраженно поинтересовалась девочка. — Легкий ударчик, и ты уже спекся! Так как там насчет пыток?
Хонор яростно фыркнул.
— Распять?
Сердитое сопение.
— Карнаушание я тебе уже собственноручно пообещала, поэтому далее перейдем к популярному четвертованию. Ибо спрос рождает предложение!
Сопение.
— Колесование?
Сопение.
— Тогда подвесим за ноги и распилим пополам! Положение вниз головой замедляет окисление мозга, и сознание не потеряешь, пока острие не дойдет до пупка!
Сопение.
— Кастрация?
Кашель с захлебываниями.
— Блин, да тебе не угодишь!
Айра, ошарашено наблюдавшая за дракой со стороны, подскочила к правителю Королевства Весов. Она больше не могла спокойно выслушивать все эти изощренности, которые радостно предлагала испытать Хонору беспардонная правительница Королевства Водолея.
— Правитель Клемент, почему вы их не останавливаете? — возмущенно спросила Айра. — Они же просто взбесились!
— Им обоим нужно выпустить пар, — спокойно промолвил правитель Королевства Весов и улыбнулся, наблюдая за Зариной и Хонором, словно любящий отец за забавами расшалившихся детей.
— Но... — Айра смолкла.
«Никто никогда не ставил под сомнение мудрость правителя Королевства Весов. Если он считает подобное поведение приемлемым, то так тому и быть. Я не та, кто может сомневаться в правильности поступков правителя Клемента, — решила Айра.
— Его мудрое правление, в которое процветали оба Королевства, против моего правления, что погубило мое Королевство. У меня нет права перечить ему».
Ор ссорящихся становился все громче, но внезапно его перекрыл оглушительный звук бьющегося стекла. От ближайшего к Айре и Аселину окна во все стороны полетели осколки, и некто стремительно влетел в тронный зал.
Глава 11. Изменчивые капризы
Палящее солнце в пепел нас обратит,
А, может, превратится кожа наша в гранит,
Или разверзнется небо и хлынет поток,
Что смоет и нас, и кучи наших тревог.
Но стой, варварский мир! Позволь к тебе обратиться.
Столбом мы не будем стоять, мы спешим веселиться,
Знаешь, мы вольные пташки, мы рушим устои,
Врываемся с руганью-ором в людские покои.
Не ангелы мы, нам чужда покорность,
И вызов судьбе для нас не зазорность,
Бойцовским душком отдает наша кожа,
А дурость с упрямством попросту схожа.
Давай! На головы наши обрушь небеса,
И наши до хрипа сорви голоса,
Сломай нашу волю и вырви глаза,
И пусть страхом нас наполняет гроза.
Выдержим все, мы из пепла восстанем,
И шепотом хриплым о себе мы заявим,
Что ж, дикий мир, тебе осталось смириться,
Посторонись же теперь — мы идем веселиться!