Обитель душ 2. Эфемерность величия (СИ)

— Мальчишка нарушил комендантский час. В это время запрещено переходить на трехликие улицы, — пояснил Высокий. Он выглядел сконфуженным. Лицо слишком явно отражало чувство вины. За его спиной офицер прятал глаза, будто стараясь не замечать открытое и честное лицо госпожи Бонне. На Зарину накатило любопытство.
«Чего это они мнутся перед этой фифой, как какие-то нашкодившие детки? Во дела!»
— Вы совершите большую ошибку, если заберете этого мальчика, — спокойно сообщила Кармель.
Высокий офицер нахмурил брови.
— Отчего же, госпожа?
— Будет жаль, если мой помощник незаслуженно понесет наказание всего лишь за то, что подзадержался у черного хода, выбрасывая мусор.
Три пары глаз уставились на нее. Солдаты с недоверием, Зарина с неприкрытым удивлением. Госпожа Бонне лучезарно улыбнулась, умудряясь при этом всех присутствующих одаривать вниманием в равном количестве.
— Он — ваш помощник? — Солдат дернул подбородком, указывая на Зарину. Эштель подавила в себе порыв в ответ показать ему средний палец.
— Да, господин офицер.
— И выходил выбрасывать мусор аж до первого перехода на трехликую улицу?
— Любопытство крайне сильный противник в борьбе с разумом, а особенно если битва происходит в голове незрелого дитя.
Юная Бонне так и источала благожелательность. Зарина хмыкнула про себя. Вот собака! Умеет же расположить к себе!
— Тогда просим прощения за нашу ошибку. — Солдат поспешил отвесить вежливый поклон. Его товарищ на этот раз тоже не поленился последовать этикету. Зарине даже показалось, что тот от усердия едва не поприветствовал лбом направленные ввысь мыски своих блестящих сапог.
— Ни я, ни мой помощник не в обиде, — ласково осадила их Кармель. — Счастье знать, что воинство Королевства Водолея настороже и покою жителей Наркисса ничего не грозит.
— Главное не выходите ночью на трехликие улицы. И тогда мы сумеем вас защитить, госпожа Бонне, — радостно пообещал низенький солдат. Девушка послала ему отдельную улыбку, и тот растаял.
— Нам пора идти, госпожа Бонне. — Высокий хлопнул товарища по спине и через плечо отсалютовал девушке. Та в ответ помахала правой рукой, пальцы же левой руки переплелись с пальцами Зарины.
— Удачи вам в подвигах, храбрые воины, — от души пожелала Бонне. — Не забывайте об отдыхе. С нетерпением ждем вас в нашем варьете!
Последнее, что увидела Зарина, это блаженные физиономии солдат, скрывшихся за углом. А потом на глаза натянули ее же собственную шапку. Тонкие пальцы шутливо потрепали девчачий нос, и рядом с ухом раздался голос Кармель:
— И как же ты оказался на трехликой улице в комендантский час?
Зарина резко дернула за козырек, водружая шапку на место, и хмуро уставилась на девушку. На языке вертелось большое количество насмешливых комментариев, но девочка не спешила их озвучивать. Все-таки эта леди вытащила ее из передряги. Нет, скорее, она сорвала потенциально офигительную драку. Жалость какая. Но, елки-палки, сделала это так изящно, слов нет. И злоба у Зарины как-то совсем не просыпалась. Интересненько.
— Лопухнулся, — кратко сообщила девочка.
Госпожа Бонне задумчиво кивнула, словно одно-единственное слово нового знакомого полностью удовлетворило ее любопытство. Она потянула Зарину за собой. Девочка особо не сопротивлялась, но и подчиняться не спешила. С главной улицы раздались голоса. В просвете мелькнуло еще двое солдат, но это уже были не те благовоспитанные поклонники прекрасной Бонне.
Кармель оглянулась через плечо и, подобрав юбки, ловко взбежала по ступенькам.
— Мальчик, поторопись. Лучше уйти с улицы, чтобы не мозолить глаза королевскому воинству, — позвала Бонне. — Никому, конечно, нет дела до комендантского часа, но глупо лишний раз нарываться на неприятности.
Брови Зарины взметнулись к самой макушке. Опачки! А эта Бонне и правда думает, что она — мальчишка. Занятно. Даже Зарина иногда удивлялась своей способности перевоплощения. Алле-оп и она уже строит из себя мальчишку — внешностью, слегка женственной, но все же мальчишеской, голосом, непонятно как вдруг выдающим хрипотцу, повадками. Да ей это как дышать!
 
— Мальчик! — На лице Кармель отразилось волнение. Зарина отвлеклась от себялюбивых размышлений и покосилась на зовущую. Та, придерживая тяжелую на вид дверь, покачивалась с пятки на носок, выражая нетерпение. В проем лился яркий свет, приглушенным фоном звучала музыка. Бонне поманила Зарину, и девчонка, заслышав новые голоса со стороны улицы, в мгновение ока взлетела по ступенькам и вцепилась в руку девушки. Обе нырнули в проем, и Кармель щелкнула громоздким замком, запирая дверь. До Зарины донесся ее облегченный вздох.
— Милостивые Первосоздатели, — усмехнулась она, прижимаясь спиной к запертой двери. — Ты явно нездешний, раз так бесстрашно разгуливаешь по трехликим улицам.
— Есть такое, — охотно согласилась Зарина, щурясь от яркого света, слепящего глаза. — Это из-за маньяка все такие нервные?
Кармель заправила выбившийся из прически локон за ухо и грустно улыбнулась.
— И из-за него тоже. Но не стоит искать причину в жестоких убийствах. Комендантский час у нас практиковался задолго до того, как они начались. Хотя называли его по-другому. Что-то вроде «приобщение людей к организованности», другими словами, занимайся делами в дневное время, а ночью спи в своей кроватке.
— И с какого перепугу надо было устанавливать эти нелепые ограничения?
Кармель засмеялась, отчего ее лицо стало еще приятнее. Доброе такое, почти ангельское.
— Ты и правда не из этих мест.
Зарина развела руками, мол, с эти уж ничего не поделаешь. Кармель перестала улыбаться. В глазах появилась серьезность. Но, даже скрыв легкомысленную веселость, она оставалась донельзя обаятельной.
— Мэр Кромски любит держать все под контролем. Чудесно знать, что ночью по улицам не будет шастать добрая половина города, замышляя всякие пакости, — уверена, именно такие мысли крутятся в его лысоватой голове.
Зарина фыркнула, дав наконец волю своей язвительности.
— О, да я гляжу, вы тут все как один горазды на пакости — прямо революционеры в душе. Греете втихаря мыслишки содержания типа «и как же нам нагадить властям в этот раз».
У Кармель брови поползли вверх.
— Да Первосоздатели упаси! И в мыслях не было! — Девушка начала было защищаться, но, заметив застывшую на губах Зарины ухмылку, расслабилась и улыбнулась в ответ. — По моему мнению, наш мэр просто параноик.
— Параноидальный параноик, — поддакнула Зарина.
— Не гиперболизируй обстоятельства, — притворно укорила ее девушка.
— А я факты не гиперболизирую. — Эштель осклабилась, скорчив уморительную рожицу.
Кармель прыснула, а потом, давясь смехом, сползла на пол.
Успокоившись, она уселась на полу поудобнее и протянула Зарине руку.
— Кармель Бонне, певица в кабаре «Ожье-Рашель».
Зарина пожала предложенную руку и, на мгновение задумавшись, выдала:
— Ри. Временно бомжую.
— Прости?
— Голодаю, скитаюсь, скучаю. Ну ладно, про «голодаю» было слегка преувеличено.
— Приятно познакомиться, Ри. — Поднявшись на ноги и одернув юбку, Кармель юркнула в конец длинного коридора. Глаза Зарины уже настолько привыкли к яркому свету, что она четко разглядела, как Кармель машет ей рукой, приглашая куда-то. — Давай тогда развеем твою скуку и проследим, чтобы голод так и не появился!
Дважды девчонку упрашивать не пришлось. Стоять у черного хода без дела — не дело для Зарины Эштель, уж простите за каламбур.
Едва она прошла через арочный проход, увенчанный тяжелыми темно-лиловыми портьерами, как на ее слух обрушилась музыка, смешанная с шумом толпы. Громадное трехуровневое помещение от края до края было выполнено в темнолиловых тонах. Круглые столики на четыре персоны, украшенные скатертями с символикой Королевства Водолея, и стулья, обитые бархатом, располагались тут и там на каждом уровне. К ним вели ступени с посеребренными углами, а на самых крутых подъемах на помощь гостям приходили блестящие перила, увитые растениями с тонкими завитками, отдаленно напоминающими виноградные лозы. Но большее впечатление производила сцена, освещенная неизвестным источником (сколько же им светоч-камней нужно было туда засунуть, чтобы получить эффект софитов?). Громадные размеры сцены и само ее положение открывали хороший обзор с любого гостевого места. Декорации, находящиеся за спиной выступающих, изображали ночной город: очертания домов, башен, фонарей, мостов, но самое главное — идеально круглая луна с непонятным силуэтом. Зарина прищурила один глаз. То ли действовал остаточный эффект от работы второго уровня обонятельного восприятия, то ли силуэт и правда походил на знак, который с помощью прожектора воспроизводили в небе жители Готэм-сити, чтобы позвать на помощь Бэтмена. Хотя... Зарина прищурила другой глаз. Наверное, так бы выглядела крылатая Ланиэль, если бы на полной скорости врезалась в этот маленький лунный макет.