Обитель душ 2. Эфемерность величия (СИ)

— Эй, малец, ты только что вышел из того переулка?
Зарина повернулась к человеку, обращавшемуся к ней, и тут же напряглась. Солдат был одет в мундир, не соответствующий форме воинства Королевства Водолея, но знак на его груди, несомненно, принадлежал к символике Водолея.
— В комендантский час нельзя переходить на трехликие улицы. — Солдат сощурился. — Детям вообще не стоит соваться на трехликие улицы.
Эштель сосредоточенно скосила глаза. Не очень хорошо, если ее задержат караульные мэра Кромски. Начнут допрашивать, выяснять, кто такая и откуда. Не ахти перспективка.
Не стараясь даже вслушиваться в речь солдата, Зарина вся подобралась и на новом потоке слов юркнула под руку мужчины. Тот несказанно удивился этому маневру. Вряд ли ему когда бы то ни было пытались оказать сопротивление. Что ж, в жизни у него будет встречаться еще много огорчений.
Слыша топот солдат за спиной (первый позвал товарища на подмогу), Зарина проскользнула сквозь толпу и едва не влетела через дверь, сияющую огнями, в какое-то заведение. Отступив, она мельком посмотрела на вывеску. В мозгу зашевелились винтики.
Вывеска гласила «Кабаре «Ожье-Рашель».
  
Глава 9. Кан-кан, недорого 
 
 
Открывается дверь, и ты теряешься в сказке,
 
Быт жизни уныл, ты мечтаешь о встряске,
 
Здесь скука пройдет, здесь слов таких нет,
 
Здесь равные все — и король, и валет.
 
Окружают огни, как будто ныряешь ты в краски,
 
Тебе все равно, ты погружаешься в пляски.
 
Волшебные тайны откроет зал смеха,
 
Все настоящее, друг, нет иллюзии эха.
 
Звон неземной ударяет по слуху,
 
Господину та леди дала оплеуху,
 
Но чары навеял не этот нам дар,
 
Напиток игристый, и в жилах пожар.
 
Что вечер подарит, ты ждешь в нетерпении,
 
Ушли все тревоги и исчезли сомнения,
 
Ты ловишь мгновения, ждешь впечатлений,
 
И ты счастлив будешь — здесь нет исключений.
 
Толпа замерла, словно ждет наводнения,
 
Тишина на мгновение — пришло провидение?
 
По ступеням на сцену кто-то взбирается,
 
Смотри, друг, внимательно — шоу начинается!
 
 
Двухэтажное здание в квартале от Центральной площади Наркисса, привлекающее внимание, главным образом, витиеватыми рамами на окнах, которые удивляли взор в дневное время молочным оттенком, а по ночам в свете переливающихся огней соседних увеселительных заведений вспыхивающими нездоровым лиловым цветом и навевающими странноватые мысли, а не сплошняком ли они вырезаны из лунного камня, и известное ныне как кабаре «Ожье-Рашель», по праву можно было считать старейшим сооружением в городе. Поставка светоч-камней морскими путями еще была в перспективе разработки, а каменных стен вокруг Наркисса даже не планировалось, — сказать по правде, самого города тоже не наблюдалось; лишь парочка осевших в землю домишек, составляющих в своей жалкой массе слегка недостающую до полноценного населенного пункта деревушку, — а строение будущего кабаре уже мозолило глаза.
Утопающее в девственной зелени массивное сооружение служило пристанищем путников, держащих путь к границам Королевств Близнецов или Весов, смотря какое направление они избрали своей целью, или паломников, совершающих малопонятное большинству жителей Утопии сезонное путешествие к мертвым водам Костяного моря. (Хотя некоторые персоналии, острые на язык, но туповатые на содержимое головной черепушки, утверждали, что любопытствующих сюда влечет желание увидеть живую гарпию, ведь как-никак где-то в море располагался Закрытый остров — знаменитое пристанище знаменитых чудищ, — а потом вернуться домой и рассказывать всем готовым слушать любой бред о том, что они едва-едва остались живы после встречи с кровожадным монстром).
Но как ни крути, слухи, ураганом гуляющие по всей Утопии и наполненные нелепыми сведениями, порожденными умами страдающих от горячки личностей, о том, что небо над береговой линией Костяного моря и на всем горизонте легче воспроизвести по памяти на полотнах художников-любителей, чем увидеть собственными глазами из-за плотных стай гарпий, день и нощно облепляющих небесный свод плотным синеватым слоем, шли на пользу бизнесу «Ожье-Рашель». Хотя в то время здание не представляло собой кабаре да и названия своего не имело. (Зато у него существовало прозвище «Точка Ушиба», данное ему не в меру беспокойными и любящими совать нос в чужие дела путешественниками из других Королевств за то, что оно находилось на земле, «ушибленной» гарпиями, другими словами, часто страдавшей от нашествий этих существ). Но для усталого путника всегда были гостеприимно открыты двери тогдашней таверны. Здесь же располагалась гостиница на семь с половиной номеров. «Половина» относилась к полуоткрытому помещению в задней части здания. Если попадался постоялец не столь притязательный и готовый к тому, что его будет слегка поддувать северными ветрами из открытых проемов в стене, то это помещение становилось весьма полноценной восьмой комнатой. К тому же вид из этих проемов был отменный — манящая стальная гладь Костяного моря вдали. А что еще нужно непривередливому поклоннику прогулок к неизведанным чудовищам?
 
Первым владельцем этой гостиницы без названия был Пьер Бонне, получивший ее в дар от своего отца Йоханана Бонне, большого любителя выпить некачественного вина и мастера нецензурного отправления неугодных ему людишек к проклятым Первосоздателям или к Дьяволу (к Дьяволу он отправлял регулярно, к Первосоздателям — по мере опрокидывания бокалов с пойлом в припухлую от непрекращающейся простуды глотку). В один из таких несуразных встреч бутылки (все бокалы уже были расколоты, ибо нет лучшего подтверждения своей правоты при отсылке человека к Дьяволу, чем хорошенько шандарахнуть стеклянным боком по твердой поверхности или черепушке отсылаемого человека) и подросших до раздражающей длины усов, мешающих четкому попаданию игристого напитка в рот, Йоханан вдруг решил, что жить в погребенном в земле полуразвалившемся домишке — несуразность почти что вселенского масштаба. Мало того что приходится вслушиваться в бьющиеся о берег волны, в страхе оценивая, а не является ли этот вызывающе бурлящий звук на самом деле хлопаньем гарпийского крыла, борющегося с порывами ветра, или это просто-напросто страдающий несварением желудок напоминает своему хозяину, что в следующий раз лучше сразу издохнуть, чем лопать всякую дрянь, — так еще и за выпивкой приходится шастать на юг в соседний поселок или на запад чуть ли не до границ Королевства Близнецов. Ужасть, одним словом. С выпивкой проблему решить было невозможно, поэтому вместо этого страдающий от неразделенной любви к некачественному пойлу Йоханан отстроил на вершине холма двухэтажное сооружение, впоследствии подаренное им его сыну Пьеру. Кто знает, откуда Бонне взял столько денег, но кредиторов, требующих вернуть долги, рядом с ним замечено не было (что ж, божественные создания стихий и благословенный Святой Воздух ему судьи).
Умница Пьер, никогда не разделявший пристрастия отца к выпивке, сделал из «Точки Ушиба» настоящую конфетку. Гостиница процветала и популяризовалась столь же стремительно, как становились популярными ежегодные путешествия любителей отлынивать от повседневных забот к Костяному морю. Гостиница стала семейным достоянием и передавалась от отца к сыну (долгое время в семье Бонне рождались одни мальчики), из поколения в поколение, пока вокруг росли стены, мостились улицы, строились дома крепче и выразительнее — происходило рождение Наркисса. Никто уже в семье Бонне не смог бы сказать, кто именно дал заведению название «Ожье-Рашель», но уже ближе к настоящему времени скромная гостиница исчерпала себя, а лучше сказать, переросла себя и дала в источнике своем новый виток развития, преобразившись в знаменитейшее во всем Наркиссе кабаре.
 
Нынешняя владелица «Ожье-Рашель» представляла собой личность тоже на свой лад весьма уникальную, ведь именно она была первой девочкой, родившейся в семье Бонне. Моник Бонне, разменявшая уже сороковник с хвостиком, с детства отличалась энергичностью и самостоятельностью. В восемнадцать она наотрез отказалась переезжать с отцом и братом в Королевство Скорпиона, которое в те времена славилось своей отличной социальной и экономической инфраструктурой, а также возможностью предоставить рабочие места на шахтах по добыче порошка, который, по слухам, мог служить источником некой весьма полезной энергии, и на только-только открытых предприятиях, связанных с железными диковинками, конструкции которых, поговаривали, были заимствованы аж с самой Земли. А возглавлял все это таинственный Изобретатель — самая таинственная личность Королевства Скорпиона.