Обитель душ 2. Эфемерность величия (СИ)

— МИНИ-бикини! — заорала Зарина, а Имбер в ее руках заголосила.
Ланиэль, стоявшая у окна за диваном, услышав призыв девочки, еще с большим остервенением вцепилась когтями в спинку дивана.
— Моя госпожа?
— Ты что, отключилась от реальности, Мини-бикини? Может, ты не заметила, но меня тут зарубить пытаются!
Меч прочертил на двери длинную царапину и остановился у самого плеча Зарины. Она сидела на полу, прижимаясь спиной к двери и одновременно примериваясь для удара. Передвинув на своих коленях голосящую Имбер, Зарина выкинула вперед обе ноги, целясь Хонору в коленные чашечки. Удар попал в цель, успешность выполнения миссии ознаменовал громкий вопль Старшего Советника.
— Тащи сюда свою синюю задницу, Мини-бикини!
— Я боюсь!
— ЧТО?!
— Эти два дня были просто невыносимыми, моя госпожа! На самом деле я ужасная трусиха! — Ланиэль присела на корточки и, прикрыв голову дрожащими руками, начала раскачиваться из стороны в сторону. — Я просто не в силах.
Зарина оттолкнулась пятками от пола и, лежа на спине, отъехала от Хонора на пару метров. Она видела, как сзади к юноше приближается покачивающийся Таддеус, широко расставив руки и словно собираясь заключить того в медвежьи объятия. Свой клеймор Таддеус так и не вытащил из ножен. Видимо, ему претила сама мысль использовать оружие против названого друга.
— Мини-бикини! — грозно позвала гарпию Зарина.
— Не могу! — всхлипнула Ланиэль.
Зарина покосилась на Аселина. За все время потасовки правитель Весов так и не двинулся с места. Он смотрел перед собой пустым взглядом, лихорадочно сжимая в кулаке печать с лазуритом. На него было больно смотреть. Потерянный, дрожащий человек, будто только что переживший предательство лучшего друга.
«Так, Братишка в астрале, — мысленно заключила Зарина, сбрасывая со своего живота Имбер. Та уже не орала, но ее била такая сильная дрожь, что, прикоснувшись к ней, саму Эштель затрясло как в лихорадке. — Он нам не помощник».
Хонор успел прийти в себя, но его внимание уже было перехвачено Таддеусом, который напросился на новый раунд. Драчливый клубок из пышущих энергией юнцов рухнул на мозаичный пол, задев головами подошвы кед Зарины.
— Черт, — выругалась она и вскочила на ноги, увлекая за собой Имбер, которая безостановочно бормотала свой молебен «святая каракатица, святая каракатица». — Идем, Коротышка. Ты не сможешь рассказать, как мне попасть домой, если они сдуру превратят тебя в мясной шарик.
Челка цвета соломы лезла в глаза, но Имбер было все равно. Она повиновалась голосу, приказывающему ей двигаться, и следовала в том направлении, куда ее тянула обжигающая холодом рука. Ее сердечко, казалось, пробивало себе путь через ребра — так сильно оно билось. Без мохнатых заколок с водой в волосах Имбер ощущала себя обреченной и потерянной. Если бы не эта ледяная рука, сжимающая ее ладонь, она, наверное, сошла бы с ума от страха.
Зарину радовало, что торговка не сопротивлялась, а послушно следовала за ней. Если бы она впала в истерику, пришлось бы ее вырубить. А отбиваться от атак и одновременно тащить на себе кого-то весьма неудобно.
На сей раз тяжелая дверь тронного зала поддалась легко, будто кто-то помогал ей открыться с другой стороны. Зарина остановилась, всматриваясь в силуэт в проеме. Кто-то действительно тянул на себя створки двери в попытке войти в тронный зал.
— Мое почтение. — Человек в проеме улыбнулся, одним грациозным движением открывая створки двери нараспашку. — Вижу, у вас здесь веселье в самом разгаре. Я не вовремя?
Зарина выждала пару секунд, но от гостя не последовало никаких агрессивных выпадов. Он просто стоял на пороге, терпеливо ожидая, пока девочка пропустит его в зал.
— Если вы любите на досуге наряжать дебоширов в смирительные рубашки, то ваше появление как нельзя кстати, — нехотя откликнулась Зарина.
Человек в проеме весело хмыкнул.
— Как мне ни жаль, но объявленная деятельность не входит в список моих любимейших занятий. — Гость двинулся вперед, и Зарина попятилась. — Мое хобби стрельба из лука и охота. Однако, милая барышня, иной раз можно и изменить своим привычкам ради новых впечатлений. А ваше предложение пришлось мне по душе. Так кого тут нужно одеть в смирительные рубашки?
 
Гость приблизился еще на шаг, и его фигуру залил солнечный свет из окна. Взлохмаченные золотистые волосы, небрежно падающая на лазоревые глаза челка и гладкая кожа лица без единого волоска, будто никогда и не требовавшая вмешательства бритвы. Богатство одеяния юноши ничуть не уступало богатству его внешности. Под багряным камзолом, украшенным черной вышивкой цветов пиона, виднелся бархатный короткий жилет коричневого цвета с замысловатыми золотыми вставками и ворот белоснежной рубашки. Черные короткие до колен кюлоты сливались с блестящими сапогами с большими отворотами. Он был молод, возможно, возраста Аселина Клемента, хотя утверждать это на сто процентов было нельзя. Вполне может быть, что этот юноша был намного старше правителя Королевства Весов, но проскальзывающая то и дело в его глазах игривая искорка сеяла семена сомнения. Много ли взрослых мужчин с непосредственным детским обаянием топчут эту бренную землю? Зарина не встречала ни одного. Поэтому человек, стоящий перед ней и золотом своих волос до боли напоминающий давно потерянного брата Алексиса, заведомо ее злил.
— О, эта картина навевает приятные воспоминания. — Златовласый юноша хитро улыбнулся, разглядывая немую сцену. Драка прекратилась. Таддеус с Хонором, вцепившись в одежду друг друга, молча взирали на него в ответ. — Любопытно узнать, кто инициатор бравой битвы?
— Правитель Джонасон, — прохрипел Хонор. Таддеус слишком сильно тянул воротник его мундира, и тот сдавил горло Старшему Советнику.
— Думаю, ты желаешь поприветствовать меня, мой друг Роуланд. — Златовласый жестом, весьма отдающим театральностью, обхватил пальцами свой подбородок и поводил ими так, будто дергал невидимую бородку. — Но достопочтимый капитан Ротшильд перекрыл тебе кислород, поэтому я не в обиде за твою невежливость.
— Я вам не друг, — пробурчал Хонор. Таддеус уже отпустил его и теперь стоял рядом, преклонив голову в знак почтения.
— Правитель Джонасон, приветствуем вас в замке Водолея, — громко отчеканил Таддеус. Несмотря на сбившееся дыхание и помятое после драки одеяние, капитан Ротшильд ни на секунду не растерялся, а поступил согласно дворцовому этикету.
— Да полноте, капитан. — Джонасон легкомысленно махнул рукой. — Мы же все тут давнишние приятели. К чему эти скучные жесты вежливости? Ты, как генерал Морель, опять взялся за старое: тот при виде меня раскланялся, будто птичка, ищущая червячков в земле. — Юноша зацокал языком. — Честно признаюсь, когда почтенные старики оказывают мне знаки уважения теми же поклонами, я ощущаю себя не в своей тарелке. — Джонасон заговорчески подмигнул вылупившимся на него Зарине и Имбер. — Чувствую себя этакой напомаженной барышней, у которой упал ее кружевной надушенный платочек. Мой дорогой капитан Ротшильд, учитесь у нашего всеобщего любимца Хонора Роуланда. Он обходится без всяких снобистских учтивых телодвижений, а лишь радостно прожигает меня пламенным взглядом до самой задней стенки моих ребер.
Правитель Джонасон танцующей походкой приблизился к Хонору и игриво похлопал того по плечу. Отвернувшись от Старшего Советника, Джонасон сообщил Таддеусу свистящим шепотом:
— Я знаю, он от меня без ума.
Хонор презрительно фыркнул.
— Ставлю величавую конницу Королевства Льва на то, что ты, мой милый Хонор, был зачинщиком сей драки. — Джонасон фамильярно похлопал юношу по щеке. — Ох, буйный проказливый мальчишка. Неужели ты запамятовал, что в Академии Таддеус всегда побеждал в спарринге? А, может, ты пытаешься взять реванш?
 
— Я защищаю честь... — провозгласил Хонор, но Джонасон прервал его, прижав к его губам палец.
— Ты все такой же любитель защищать чужую честь, Хонор, — ухмыльнулся Джонасон. — Такой весь правильный, собранный. Ах, где же те прекрасные времена, когда ты еще учился в Академии, а на показных дебатах сходу опускал с небесных высот временных правителей? Генерал Морель долго еще не забудет тот прекрасный день.