Эпсилион. Буфер обмена (СИ)

Мой мозг был не согласен с Вотаниным, я отчётливо продолжала видеть две исполинские фигуры, застывшие в ожидании жертвы. Они пронизывали меня полными ненависти взглядами, но не решались подойти ближе. Сильнее вжимаясь в Костю, я недоверчиво спросила:
– Они точно меня не тронут?
Волосы растрепал резкий недовольный выдох старающегося подавить раздражение капитана:
– Пока я рядом, тебя никто не тронет. Я же обещал. Хватит паниковать, немедленно бери себя в руки и показывай, куда идти. Не пойму, что сделал с этой паршивой программой хакер, но, судя по всему, без указателя отсюда не выйти.
Продолжая дрожать от страха, я попыталась отыскать взглядом вожделенную красную стрелочку указателя, но взгляд вновь зацепился за сплетённые в страстных объятиях фигуры Дена и Анны. Глаза мигом наполнились влагой, искажая выводимое линзой изображение. В груди вспыхнула обжигающая боль, ноги подкосились и лишь сильные Костины руки не позволили мне заново провалиться в бездну.
– Ради кого он здесь? – вопрос Вотанина с трудом пробился к сознанию. – Отвечай, зачем Немов пошёл на сделку с ЦРУ?
– Он меня спасал, – тихо отозвалась я.
– Зачем ему жертвовать своей свободой и жизнью ради тебя?
– Я не знаю, – сквозь ком в горле мой голос едва выбрался наружу.
– Нет, ты знаешь ответ! – Вотанин развернул меня к себе лицом, схватил за подбородок, чтобы я не могла отвести взгляда, и с угрозой в голосе приказал: – Отвечай, почему он спас тебя?!
– Не знаю, – давясь слезами, одними губами прошептала я.
Капитан больно тряхнул меня за плечи, заставляя дать ответ:
– Скажи сейчас же!
– Пожалел, наверное, – несмело предположила я.
– Это я тебя пожалел, дуру, вытащив из подвала, – сквозь зубы процедил Вотанин, – а он тебя любит. По-настоящему любит, иначе никогда бы не подставился перед спецслужбами. Столько лет Дима был неуязвим, бережно оберегая свою тайну, и только ради тебя он открыл настоящее имя хакера под ником Ден.
«Любит» – слово эхом зазвенело в ушах, словно Костя ударил им во все колокола на Соборной площади Московского Кремля. Мысли, точно голуби, вспорхнувшие с крыши, разлетелись в разные стороны, унося с собой ненужные страхи. Пожар в груди полыхнул новыми языками болезненно-сладостного пламени, распаляя таящиеся в сердце желания. Жар дошёл до лица, разливаясь на щеках пурпурной краской. Я прикусила нижнюю губу, тщетно силясь сдержать рвущееся наружу счастье.
– Лыбиться будешь потом, когда выйдем из «Загона», – Костя опять потряс меня за плечи, выдёргивая из романтических мечтаний. – Где выход? Сморгнув остатки слёз, я сфокусировалась на пульсирующей красной стрелке, чётко показывающей направление к выходу из жуткой программы, подарившей мне робкую надежду. Если Костя прав, то Дима меня… Нет, я пока даже думать об этом не буду. Слишком больно обмануться…
Не выпуская руки Вотанина, я направилась к выходу сквозь неспешно рассеивающийся морок. Неожиданно рука Кости вздрогнула в моей ладони, и я обернулась посмотреть, всё ли в порядке с моим защитником. На измученном лице капитана застыло чувство вины. Проследив за его взглядом, я заметила плотный сгусток марева, вырисовывающийся в силуэт молодого парня. Худая угловатая фигура выдавала в нём подростка лет шестнадцати, длинная чёлка непослушных смоляных волос падала лоб парню, цепляясь за дужку крупных очков. Мальчишка вытянул вперёд руку в приветственном жесте, широкая улыбка озаряла его юношеское лицо, а зелёные глаза смотрели с таким пронзительным простодушием, что я не сразу узнала в фантоме Диму. За время нашего знакомства я ни разу не видела Немова до такой степени открытым и доверчивым.
– Необходимо срочно выбираться из этой проклятой программы, – тряхнул головой Вотанин, смазывая образ мальчишки.
– Это ведь был Дима? – непонимающе я уставилась на капитана. – Ты боишься его?
– Мы слишком давно знакомы, чтобы я его боялся, – безрадостно усмехнулся Костя. – Идём скорее.
М-да, Немов полон сюрпризов. Макс оказался родным братом Димы, а теперь вот и агент ГОКБ его давний знакомый. Но ведь я видела, как Вотанин испугался, увидев призрак парня, почему?
 
Нехотя «Загон» опустил нас с капитаном из своих липких, одуряющих сознание лап, и я смогла наконец-то рассмотреть, что творится в злополучном коридоре. Офицер Соул стоял лицом к стене, безрезультатно пытаясь пробить её головой. Лейтенант Дэвис активно сражался с внутренними врагами, надо отдать ему должное, достаточно стремительно перемещаясь в плотном пространстве программы, раз за разом проносясь мимо выхода. Ден шёл медленно, но уверенно держась заданного курса. Ему оставалось не более трёх метров до выхода, и я замерла в напряжённом ожидании. Вот сейчас, совсем скоро он выйдет, и мы сможем вместе покинуть банк хранения информации. Я видела выступившие капли пота на его лбу, слышала тяжёлое дыхание, вырывающееся из груди. Время шло, а хакер продвинулся лишь на шаг.
– Ну же, Ден, ещё немножко, – крикнула я, но хакер меня не слышал.
Внезапно он начал разворачиваться, с очевидным намерением пойти в другую сторону, а этого я вынести уже не могла. Уставший Вотанин не успел меня остановить. Я бросилась обратно в «Загон», вмиг преодолевая разделявшие нас с хакером метры. Схватив его за руку, я уверенно потянула Дена к выходу. Хакер остановился, затем с силой стиснул мою ладонь и резко дёрнул на себя. Захватывая меня в плен своих объятий, невидящим взором он смотрел сквозь меня, доставая из кобуры пистолет.
– Это я, Ден! Ника! – закричала я, когда дуло пистолета упёрлось мне в бок между креплениями бронежилета, в самое уязвимое место защитного костюма. – Не надо, Ден! Нет!
Пуля застряла у меня между рёбер, антивирусная система оглушительным рёвом взорвала сознание. Оседая вниз, я почувствовала, как холодная сталь ткнулась мне в голову. А потом рывок ‒ и темнота…
Темнота – всего лишь отсутствие света, в ней нет ни добра, ни зла. Закрыл глаза, и фотоны не проникнут на сетчатку, не заставят маленькие раздражённые клеточки на дне глаза пустить по нерву сигнал. Но даже в абсолютной мгле по нашим нервам бегут тысячи других импульсов. Мы чувствуем звуки и запахи, ощущаем положение тела и осязаем предметы вокруг. Мозг постоянно принимает сигналы, так или иначе, обрабатывая информацию, создавая картину окружающего мира. Биологический компьютер, использующий принципы передачи электрического сигнала между нейронами, так похожий на придуманные нами машины. А что будет, если в одну секунду компьютер перестанет получать данные? Причём, всё и сразу…
Я упала, а может быть, взлетела или не сдвинулась с места, когда непроглядная беззвучная бездна поглотила мир вокруг. В одно мгновение все сигналы, идущие по нервам в мозг, остановились, лишая возможности видеть, слышать, осязать и чувствовать. Потеряв связь с миром, сознание растерянно отдало команду мышцам: «Пошевелись». Тело не отозвалось. Сознание вновь послало приказ: «Закричи». Удушающую тишину не потревожил ни один звук. Последняя надежда – кожа: «Дай знать. Ну хоть что-нибудь, пусть даже нестерпимую боль, умоляю». А в ответ ничего…
Смешные фобии таятся в подсознании человека, у кого-то истинные, у кого-то надуманные, но они и в сравнение не идут с тем ужасом, что испытала я в тот момент. Потерять мир – значит, потерять жизнь. И пускай в глубине моего мозга ещё теплится испуганный разум, я поняла – это смерть…
Какой смысл сопротивляться? Разве я смогу справиться со всепоглощающей бездной конца? Необходимо просто принять её и позволить навсегда утащить себя в небытие, но как же жаль... Мне искренне жаль родителей, ведь они не переживут смерть единственной дочери. Безумно жаль свои несбывшиеся надежды. Эх, как же много мне хотелось ещё сделать... Слишком короткой и бесполезной получилась жизнь. Но почему-то больше всего сейчас мне жаль моей любви и себя, так и не познавшей, что значит отдаться и раствориться в его объятиях.
 
Теперь мне уже не страшен ни громила в армейских ботинках, ни Яровой, и я даже готова смириться с мыслью, что отныне Ден будет принадлежать другой. Эти глупые и никчёмные страхи ничего сейчас не значат, если бы знать наперед, но, увы, смерть не даёт второго шанса.