Су Мрак 2. Травничество, алхимия и другие профессии (СИ)

— Профессию, говоришь, развивал? И как, есть польза какая сейчас от неё? — спросил Пайн строго.
— Так! Стоп! Ты не обнаглел ли часом, друг? Хотя какой ты нафиг друг, будить меня в такую рань! Кому я там что должен? Война? Да мне плевать, что будет с этим королевством, понял? Совсем плевать! Если придут в НАШУ деревню войной — я встану на её защиту, потому что тут есть люди, которые мне дороги, но участвовать в снабжении армии, что пойдёт умирать из-за того, что короли не могут договориться — увольте! А теперь — пошёл вон. Видеть тебя не хочу.
  
Дровосек опешил. Он и не думал, что я могу выдвинуть такой спич. Ну ещё бы, его в этой деревне все уважают, вот он и гнёт свою линию, как хочет. Но не на того напал! Будить меня он вздумал и заставлять ишачить. Хочет поссориться — без проблем.
— Ну-ка выйдем-ка, Мрак. Сдается мне, что нужно научить тебя манерам, — сказал Пайн недобро.
— Или струсил? — посмотрел он на меня исподлобья.
— Ты меня на слабо не бери. Но раз хочешь силой решить — пожалуйста. Можно и выйти, — сказал я одеваясь.
Я был очень зол. Шкала ярости была заполнена. Так как баф ещё действовал, то сейчас у меня было 44 силы и 38 выносливости. Несмотря на то, что у лесоруба сейчас эти характеристики больше, я думал, что смогу его уделать чисто за счёт ловкости и скорости. Ну и благодаря ярости можно будет нанести больше урона. Мы вышли за двор таверны, на улицу, после чего Пайн принял боевую стойку. Не знаю, просто так он это сделал или это какой-то навык, но я полностью скопировал его движение. С разных сторон разнеслись выкрики «Драка!» и разные дети и некоторые взрослые начали толпиться, чтобы посмотреть на наш бой.
— Может тебе стоит их разогнать? — спросил я, не желая портить лесорубу авторитет, в случае его поражения.
— Может тебе стоит научиться уважать старших? Пусть посмотрят, что будет с теми, кто не желает защищать свою родину и в тяжёлое время разлеживается на кровати!
— Здесь не моя родина, это раз. Я не отказывался от защиты деревни, это два. И я работаю вечером, когда ты спишь, а потому имею право спать, когда ты работаешь, это три, — сказал я жёстко, невольно продолжая словесную перепалку.
— Наглец! — крикнул Пайн, начиная атаку.
Дрались мы на кулаках. Благодаря навыку удара кулаком, который я тренировал в последнее время, а также ярости, мой урон был совсем немного ниже, чем у лесоруба. Попадал я при этом чаще, потому что скорость, ловкость и удача у меня были развиты намного лучше, чем у противника. В какой-то момент Пайн начал понимать, что проигрывает, но признать это не позволяла его гордость. Мне было его жаль. Он неплохой мужик, но слишком тупой и гордый, что делает его жизнь сложнее.
Когда у меня оставалась половина полоски жизни, а у оппонента около 30%, мы разошлись «по углам», чтобы восстановить бодрость. Лицо, корпус и руки нещадно болели — всё-таки удар у лесоруба сильный. Я даже словил какой-то дебафф, который в горячке боя не было времени рассмотреть. По привычке я начал лечить себя касанием, и только спустя 5 секунд, после того как обратил внимание на непривычную тишину, я понял насколько только что облажался. Твою-то налево, целитель штопанный! Сейчас точно под белые рученьки уведут на войну и сиди там, лечи всех. Надо быстро что-то придумать!
— Ты что, умеешь лечить? — спросил Пайн удивленно.
Да и вообще все смотрели на меня, как на памятник. Золотой такой, высокий. И надо же было мне так подставиться! И отпираться смысла нет… Пфффф… как можно избежать ужасной участи быть отправленным на войну? Думай, Мрак, думай!
— Ты умеешь лечить? — начали раздаваться возгласы с разных углов.
— Ты умеешь лечить! Теперь точно ОБЯЗАН явиться на службу королю, — сказал Алластари ехидно.
Он-то тут каким боком оказался? Я думал, что он уже в пути к столице. В голову приходили только тупые мысли, одна хуже другой. Единственная более-менее подходящая мысль была озвучена почти сразу после слов алхимика.
— Я умею лечить, но только себя, — сказал я с грустью, чтобы окружающие поверили в искренность моих слов.
Почему я так сказал? Да потому что только в этом случае последствия будут минимальны. Какой смысл от лекаря, который лечит только себя? Если при этом он не великий воин — никакого. Хотя драка с Пайном руинит мне и легенду про слабака. Пфф… Расслабился, да? Думал, ограничил заклинание хранилища и всё, ни о чем другом думать не нужно? Рррр…
— Всё-равно это потрясающая магия, Мрак! — смотрела на меня учитель взглядом, полным восхищения.
Тут что, вся деревня собралась? И почему все продолжают на меня так смотреть???
— Дяденька, а что, совсем-совсем никого другого лечить не можете? У меня сестрёнка третий день лежит, мучается от жара, — пропищал какой-то малец.
Ну и что мне делать? Быть сволочью, который не поможет девочке, но спасёт свою задницу или попробовать вылечить незнакомого ребёнка и с 100% вероятностью попасть в самую гущу событий? М?
— Магией не могу. Но я попробую сварить отвар, который поможет ей, — ответил я, внутри ощущая себя моральным уродом. Ну да, ну да, своя шкурка ближе.
— Спасибо, дяденька!
— Ладно, Мрак. Давай отойдём, потолкуем, — сказал Пайн примирительно.
Пока мы отходили, жители начали потихоньку расходиться по своим делам, лишь Алластари продолжал кричать мне вдогонку проклятья. Интересно, он догадался, что я сам изучил заклинание? Ведь кроме него меня никто научить не мог, а он лечебной магией не владеет, насколько мне известно. Вот так просто, с пустого места и моего недосыпа, начинаются проблемы. А виновник отводит меня поговорить.
— Мрак, сл… — не успел договорить лесоруб.
Удар моего кулака, сдобренный яростью, рассёк ему нижнюю губу. А так как я бил сверху вниз, то Пайн ещё и упал.
— Вот какой же ты надоедливый! Ну вот зачем ты ко мне полез? Чем я тебе помешал? Вот надо было меня сегодня будить, злить, выводить на драку, а? Тебе чего дома не сидится, а? Или в лесу деревья кончились? — злость сегодня так и пёрла из меня, и я ничего не мог с этим поделать. Лишь отдаться этому чувству полностью.
— Силён. Хоть мне и сложно это говорить, но да, Мрак, я не прав.
Я даже немного опешил. Злость тут же ушла, и я подал руку, чтобы помочь дровосеку подняться.
— И вот что мне прикажешь теперь делать? На войну за честолюбивого монарха ехать? — сказал я больше устало, чем зло.
— Обожди, лекари, конечно, всегда очень ценились и такие люди нужны, но ты же только себя лечить можешь, так что… Может и обойдётся.
— Пффф… Ладно, смысла сейчас переживать. Время есть. Пока Алластари доедет, пока за мной приедут, глядишь к этому времени свалю, — сказал я грубо.
— Ты чего, в итоге, хотел? Не просто так же пришёл морали мне читать? — вспомнил я вопрос, который давно хотел задать.
— Да… Мрак, тут такое дело… Ты же в курсе, что нам теперь нужно поставки крупные делать, для армии…
— Ну?
— Я… Хочешь стать моим учеником?
— Чего? — отвисла у меня челюсть.
— Зову тебя обучиться искусству вырубки, чего-чего… — сконфузился Пайн.
— Ммм… А то, что я ученик травницы не помешает? — спросил я, вспоминая, что недавно и сам хотел попроситься в ученики к дровосеку, чтобы в будущем не тратить деньги на дерево для стрел и, возможно, дома.
— Не помешает. Хоть ко всей деревне учеником иди, ограничений никаких. Разве что личные отношения между людьми, — усмехнулся лесоруб, видимо имея ввиду нашего мага.
— Вот сразу бы так сказал, вместо того, чтобы нотации читать… Согласен я, когда выезжаем, учитель? — сказал я с сарказмом. Хотя люди в Лохановке его не понимают, чем портят всё веселье.
  
— Да вот сейчас и поехали. Телегу я запряг, — воодушевился дровосек.
— Ага, счас. Дай вначале позавтракаю, ранняя птаха. У меня с утра ничего, кроме крови во рту не было.
— Извини.
— День-то какой удивительный! И признал, что не прав, и извинился. Чудеса!
— И не говори, особенно, если учесть, что задохлик, с которым никто не считался, с легкостью уделал человека, что уже 30 лет машет топором. А после этого ещё и подлечился самостоятельно.