Пряжа судьбы. Саги о верингах в 2 кн. Книга 2

(12) Не в обиду меларенским конунгам будет сказано, но они стали известны и попали в анналы и саги если не исключительно, то прежде всего благодаря торговому городу Бирке, который, стараниями иноземных купцов, возник на одном из островов их королевства. При каком конунге это произошло, нам неведомо, но после этого неведомого означенным краем правил конунг Эрик, а затем – его сын Бьёрн. К нему-то и пожаловали наши миссионеры.
  
И Бьёрн и его отец Эрик считали себя Инглингами. Но Ингвару хорошо запомнились слова отца его Ингмара, однажды заявившего, что, после того как меларенские корольки изгнали из своих владений его деда Инги и отца Ингви, настоящих Инглингов в Свеонии не осталось. Разве что в Северных землях, позже названных норвежскими, да и те, начиная с Годреда Охотника, выродились.
(13) Что касается правителей других свейских земель, то саги, и тем паче анналы, даже имен их не называют. И уж они-то – подавно не Инглинги.
4 (1) В отсутствие конунга Ансгара и его спутников принял начальник Бирки Хергейр; Римберт, обозначая его должность, употребляет термин, который во франкских землях примерно соответствовал термину канцлер. Жители Бирки называли его по-норманнски хёвдинг, а конунг Бьёрн не раз подчеркивал, что считает Хергейра своим верным соратником и мудрым помощником.
Хергейр, как уже было сказано, удивился появлению Ансгара, но тем не менее внимательно выслушал через ингваров перевод объяснения цели визита франкских монахов и, не задавая никаких вопросов, предоставил прибывшим одну из свободных хижин, кратко заметив, что как только конунг вернется из поездки, ему будет тут же доложено.
Видно было, что Ансгар и то, как он говорил – во время его речи, хёвдинг внимательно разглядывал монаха – весьма заинтересовали хёвдинга. Но до прибытия конунга он себе не позволил никаких расспросов, однако ежедневно следил за тем, чтобы прибывшие были обеспечены всем необходимым.
(2) Резиденция конунга, как уже отмечалось, находилась не в Бирке, а напротив нее – на острове Адельсё.
Туда и доставили миссионеров, когда конунг наконец вернулся домой из Упсалы.
Длинный дом, в котором он проживал, почти ничем не отличался от лонгхуса, некогда выстроенного отцом Ингвара в вагрской земле. Он даже был теснее его и беднее по убранству стен и скамей.
Ингвара поразила небольшая бронзовая статуэтка почти совсем обнаженного человека с золотым головным убором, увенчанным то ли цветком, то ли шишкой, тоже из золота. Ноги его были поджаты под себя, но таким образом, что пятки были соединены друг с дружкой, а голени горизонтально развернуты в разные стороны. Много изображений приходилось видеть Ингвару, но такого замысловатого он никогда не видел.
Как потом ему объяснил Хергейр, один купец, прибывший с Восточного Пути, подарил это изображение конунгу в благодарность за оказанное содействие. Он утверждал, что этому божеству поклоняются люди, живущие в самых дальних восточных странах; он назвал божество будо или буда — во всяком случае так это имя расслышалось Хергейру.
(3) Рядом с конунгом Бьёрном сидел его маленький сын Олаф, а с другой стороны – Хергейр.
Прибывшим тоже предложили сесть. Витмар и Аутберт сели, но Ансгар говорил стоя, и стоя же его переводил Ингвар.
(4) Речь Ансгара была короткой и мало походила на речи и проповеди, которые приходилось слышать Ингвару от епископов и других монахов. Вкратце она сводилась к следующему:
Primo. Многим известно, что бог, которому поклоняются христиане, может оказать большую помощь верующим в него. И многие это часто испытывали как в опасностях на море, так и в других различных нуждах.
Secundo. Это хорошо известно франкским, фризским и некоторым другим народам, самые успешные представители которых ныне поселились во владении достопочтенного конунга Бьёрна и не только обогащают себя, но развивают торговлю и хозяйство Свеонии. Они это делают с помощью всемогущего Христа, покровителя рыбаков, мореплавателей и торговых людей. И если его величество конунг улучшит условия для их верований, разрешит построить в Бирке храм для молений радетельному и спасительному богу, они, вдохновенные, через короткое время создадут на этих землях богатство, превосходящее Упсальское богатство.
Tertio. С помощью Христа-бога и его ангельского воинства король франков Карл не только сам стал императором, но создал великую империю, равную империи греков, которые тому же богу поклоняются. Почему бы доблестному конунгу Бьёрну не последовать их примеру и с помощью великого победительного бога не расширить свои владения и не стать со временем конунгом Швеции, Бьёрном Великим? При всем уважении к отеческим богам свеонов он, Ансгар, к сожалению, не слышал, чтобы кто-то из них помог кому-нибудь из славного рода Инглингов совершить это великое дело – объединения многочисленных фюльков в единую и мощную державу.
Так радостно и улыбчиво говорил Ансгар, а Ингвар старался как можно ярче и вдохновеннее перевести его слова. И у него это неплохо выходило, судя по тому, что едва он начал переводить, конунг вперил в него грозный взор – глаза у него и вправду были строгие и острые – и не мигая смотрел только на него. Хергейр же, его хёвдинг, как раз наоборот – не сводил внимательного взгляда с лица Ансгара, хотя почти наверняка не понимал франкского наречия.
(5) Когда Ансгар закончил говорить, конунг хрипло спросил:
– А ты, франк, где так поднаторел болтать на нашем языке?
Вопрос явно обращен был к Ингвару.
Ингвар объяснил, что он швед по отцу и что его дед и прадеды тоже были свеонами.
– Ты знаешь их имена? Откуда они? – последовали быстрые вопросы, и в глазах конунга впервые блеснул интерес.
Ингвар начал перечислять своих прямых родственников: Ингмар, Ингви, Инги, а до Ингьяльда не успел дойти, потому как конунг удивленно и угрожающе воскликнул:
– Инглинги?!
А дальше, вместо того чтобы хоть как-то ответить на обращение Ансгара, Бьёрн принялся допытываться у Ингвара, чем были заняты его родичи, как оказались во Фриккланде — так он называл Империю франков, – или у ободритов, или в Дании, коль скоро до нее дошла речь, или в Свеонии, о которой нельзя было не упомянуть, когда речь зашла об изгнании.
Ингвар, однако, заметив настороженность шведа, быстро сообразил, что надо представить своих родных людьми мирными и торговыми. И когда Бьёрн сурово спросил: – Твой дед хотел отомстить за изгнание? – Ингвар уверенно и ласково ответил, что прадед его, может быть, и хотел отомстить, но ему, Ингвару, об этом ничего не известно; что же касается его деда, Ингви, то он получил воспитание в Зеландии и если воевал, то вместе с Хальвданом Белым против прямых конкурентов Зеландцев – сконских свеонов. Отец же его… Тут Ингвар замолчал. И сразу конунг грозно спросил:
– Что отец?!
– Отец мой давно погиб. Его убили люди Хорика, – тихо ответил Ингвар.
Этот ответ, похоже, сразу же успокоил конунга Бьёрна. И он наконец вспомнил про Ансгара.
Уставившись тому в переносицу, конунг долго молчал. А затем изрек:
– Я тебя услышал. Но мне надо посоветоваться с моими верными.
Верными в тех краях называют дружинников.
На этом встреча закончилась.
(6) Ответ через несколько дней принес Хергейр. Он объявил Ансгару, что конунг милостиво разрешил Ансгару и его спутникам оставаться в Бирке и проповедовать Евангелие, дабы все, кто хочет, могли обратиться в христианство. При этом Хергейр, человек вообще-то строгий и сдержанный, объявляя королевское решение, прямо-таки светился радостью изнутри.
  
5 (1) Конунг выделил в Бирке один из домов для устройства оратория, или молитвенного дома, а хёвдинг Хергейр предоставил другой дом для обитания приезжих монахов. И Ансгар приступил к окормлению верующих и обращению в христианство тех, кого христиане называют язычниками; он такие слова использовал, и Ингвар не сразу перевел их на норрену, северный язык.