Папа в окне напротив (СИ)

Егор уехал по делам раньше, хотя предложил подбросить до дома. Отказалась. Мне предстоял сложный разговор, и я не хотела, чтобы Егор  стал его свидетелем. 
Пришлось переступить через себя и набрать Эллу Геннадьевну. Извиняться, просить прощение, обещать, что больше такое не повториться. Глупо? Низко? Возможно. Но, когда рядом с тобой ребенок, которого надо кормить, отец, которому требуется уход, а на карте минимум, можно и унизится. Вернее, ребенка я никуда не спрячу, но впредь буду предупреждать.  Безвыходных же ситуаций нет? Хотя бы еще неделю, пока я не найду новую работу и не возьму кредит. Это будет хотя бы какой-то временный выход.
Сазонова не говорила. Она кричала. После минуты помоев из ее рта и я просто отключилась. Бесполезно было что-то доказывать. Она не собиралась облегчать мою жизнь и играть в благотворительность. Как будто я нанесла какую-то личную обиду, а цветок, бардак, и мое отсутствие – это только сопровождение. 
Поэтому мне пришлось заехать в офис, встретиться последний раз с Аней и написать заявление на увольнение. Девушка прятала глаза, пожимая плечами. Дала, наверное,  мудрый совет: «Впредь не покидай рабочее место. Если врач, или пилот уйдет со своего  рабочего места, что произойдет?  Флорист – это, конечно,  совсем другое и проще, но сути не меняет. У каждого в основе свои обязанности. Ты подписала контракт».
Сдаваться точно – не то, что мне сейчас можно себе позволить. Закусываю губу и не позволяю себе становиться тряпкой. Может быть позже, в ванной и дам наконец выход эмоциям, но не сейчас. Я просто хочу к себе. В свою квартиру.  В свою безопасность.
До дома остается метров двадцать. Обычно я срезаю, но сегодня гололед и иду по тротуару делая небольшой крюк. Лишняя минута, которой обычно пользуюсь, чтобы скорее оказаться дома, сегодня меня спасает. Сворачиваю на тропинку усыпанную песком и только сейчас слышу возле подъезда, метрах в тридцати от меня, подозрительный мужской шёпот и замечаю двух мужчин, которых раньше не видела. 
- Проверь, в окнах света нет? Может, пропустили? – спрашивает один из них и сплевывает. 
Идти в подъезд – рискованно, разворачиваться резко – привлеку внимание, судорожно перебираю идеи и единственное, что вижу, контейнеры для мусора слева. 
Торможу и губы сжимаю, чтобы не выдать себя сбивчивым дыханием. Волнением. Они же шакалы. Чуют волнение за десятки метров. 
Сворачиваю к мусорным бакам и собираю в кармане куртки чеки. Сердце барабанит, а я затаиваю дыхание, чтобы они не услышали. Заношу руку и выбрасываю мусор из кармана, как будто в семь вечера – это самое важное занятие и прислушиваюсь. Они что-то обсуждают. Нервно, напряженно. Меня спасает,  наверное, только то, что уже темно. 
Выбросив, обхожу контейнеры и иду спокойно по тротуару, удаляясь от дома. Хочу рвануть с места. Бежать отсюда. Но знаю, что только привлеку внимание этим. 
Опять за мной? Заявление я так и не успела забрать. Саша в больнице. К ее родителям можно, но это неудобно. Гостиницу снимать затратно. 
Глаза сами скользят вверх на дом напротив. 
И даже легче становится. Свет в окне есть. Егор дома. Пусть между нами метров двести и девять этажей, но я все равно чувствую себя так надежней. 
Достаю телефон и набираю Егора. Снова благодаря кого-то там наверху, что он дал нам шанс встретиться. 
- Да, привет. – Весело спрашивает. А я должна ответить, а горло сводит от страха. Хочу ответить, а в ответ слезы только. Горло сводит. Руки трясутся. Медленно поворачиваю голову, осматриваясь. Они стоят, на меня внимание не обратили.  – Онежа, что случилось?
- Возле моего подъезда кто-то стоит. Я боюсь туда идти. – Шепчу. Пусть они и далеко, но мне страшно. - Мне кажется, они меня ждут. 
Замолкает, обдумывая что-то. 
- Это ты идешь по тротуару? – Глаза вверх. Его силуэт в окне. 
- Да. – Кратко.   
- Давай ко мне. Только спокойно. Один из них идет за тобой. Напротив сада. - Спокойно? Егор мне не поможет, если тот вдруг догонит. Просто не успеет. – Код домофона «*1973#». Давай чуть-чуть быстрее. 
 
Снова медленно поворачиваю голову и понимаю, что успеваю забежать в арку, свернуть и скрыться в подъезде. Поэтому слова «чуть-чуть быстрее» воспринимаю буквально и срываюсь с места. Как могу. Чтобы не догнал. 
Телефон крепко сжимаю и не обращаю внимание на то, что там говорит Егор. Забегаю за угол. Шаги за спиной ускоряются. Быстро набираю код домофона. Сброс. Черт. Два раза нажала тройку. 
Набираю снова. Дверь поддается. Заскакиваю в подъезд и придерживаю дверь, чтобы не гремела. Выглядываю в маленькое окно на улице. 
Один из тех мужиков выбегает из арки. Закрываю рот ладошкой, чтобы не дышать и не выдать себя. Осматривается. Ищет кого-то. 
Не жду, бросаюсь вверх по лестнице до лифта. Жму бесконечное количество раз на кнопку, но от этого неповоротливый ящик не ускоряется. 
Слышу, как кто-то пикает ключом от домофона и дверь открывается. Чертов лифт. 
Шаг в сторону и бегу через ступеньку вверх. Кто-то заходит в подъезд. А если за мной?
Поднимаюсь быстро. Кто-то шуршит внизу. Лифт приезжает наконец и открывается. Кто-то заходит и он закрывается. 
На одном адреналине вверх. Хоть бы сердце выдержало такую нагрузку. Бегу быстро, чтобы обогнать лифт. В руке вибрирует телефон. Егор. 
- Черт, ты где?
- Седьмой этаж. 
Лифт останавливается тут же. Но пока открываются двери, успеваю проскочить. Позади кто-то спокойно брякает ключами и открывает дверь.
Это не за мной. 
Восьмой этаж. И вижу Егора. Спускается навстречу. 
Знакомый цветок. Вроде живой. Потом гляну его. 
Так страшно до сих пор, что через ступеньку вверх. К нему. 
Ничего не говорю, хватаю за руку и бегом в его квартиру, захлопываю за нами дверь, закрываю на защелку и смотрю на него. 
И только сейчас смотрю на него и спускаю эмоции. Не сдерживаю слез, всхлипываю и прячусь в Егора. Именно прячусь в него. Складываю руки на груди и, закрыв глаза, утыкаюсь лицом в грудь. Я в безопасности. Всхлипываю и часто дышу, пытаясь восстановить дыхание. Получается плохо. 
- Тшш, - тихо шуршит голосом и обнимает. Снова обнимает меня. Второй раз за день. Спасает. Тоже второй за день. Самое время дать звание героя. – Тут ты в безопасности. Никого нет. 
Стоим так минут пять или десять. Стягивает шапку, развязывает шарф и отстраняется. 
Прячу лицо в ладонях, чтобы не смотрел на  меня заплаканную. 
- Давай, раздевайся, пойдем успокаиваться. И расскажешь все. 
Спокоен. И меня своим спокойствием заряжает. Только сейчас замечаю, что он в светло-серых домашних штанах, такого же цвета футболке. Все подчеркивает спортивную фигуру не испорченную пивом и чипсами. А на его одежде следы темных пятнышек от моих слез. 
- Я испортила тебе футболку. 
Опускает глаза, смотрит вниз.
- Буду надевать, значит, по особенным случаям, когда кто-то захочет еще поплакать. 
Шутит. Невольно улыбаюсь в ответ, а потом снова беру себя в руки. 
- Егор, мне надо домой попасть как-то, - опускаюсь на пуфик в коридоре.  
- Я бы с удовольствием погеройствовал, - присаживается напротив, расстегивая мне куртку, - но у меня еще старые раны не зажили. - Указывает на живот. – Знаешь ли, хватило. – Второй раз подставить его под опасность я не стану. 
- Может тогда вызвать полицию? 
- И что ты скажешь? Возле подъезда два мужика курят? – Тянет за рукав, снимая с меня одежду. 
- А что мне делать? 
- Разувайся и проходи.  – Вешает в шкаф и кивает на кухню, куда идет сам. 
- Сколько? – Стягиваю ботинки и обращаюсь к парню. 
- Что сколько? – Переспрашивает. Стоит у окна и смотрит. – Выключи свет, пожалуйста, ничего не видно. 
- Сколько можно побыть у тебя? – Щелкаю выключателем и подхожу к Егору. 
Он в полумраке оборачивается, следя за мной. Делаю вид, что не замечаю пристального взгляда. Подхожу к окну и смотрю на свой подъезд. Там стоит только один. Все еще кого-то ждет. Неужели я права и меня?!