Укради мое сердце (ЛП)

Именно так, как я и боялась.
  
33
 
Истон
Я сел в машину потому, что мне нужно было выбраться из этой больницы.
Я допустил это.
Она выпала из лодки у меня на глазах.
Ее лицо снова и снова уходило под воду, пока я, наконец, не смог до нее добраться.
Я свернул к дому Эмерсон и Нэша и припарковался.
Моя сестра-близнец всегда была тем, с кем я мог говорить обо всем.
  
Эмерсон постучала в окно машины, и я открыл дверь.
— Ты выглядишь как дерьмо, — сказала она.
— Спасибо. Я себя так и чувствую.
Она обняла меня, прижала к себе. Я хлопнул ее по спине и тяжело вздохнул. Наверное, она ожидала, что я вот-вот сорвусь, но я не чувствовал ничего.
Я был пуст.
Полностью.
— Пойдем в дом. Я приготовила суп и кукурузный хлеб. Нэш с Катлером ушли на день рождения Джей-Ти, — сказала она. Джей-Ти был лучшим другом моего племянника, я встречал его пару раз.
Я последовал за ней в дом.
— Могла пойти на праздник. Мне не с кем говорить. Мне просто нужно было уйти. Поспать день-другой и взять себя в руки.
— Серьезно?
— Да. Мне просто нужно было вырваться из той больницы. Из этой ситуации. Я справлюсь.
Она села за кухонный стол и указала на стул рядом с собой.
— Истон, ты видел, как женщина, которую ты любишь, уносится по бурной реке, когда ее захлестывало водой и на нее сверху наехал рафт. Ты нырнул в ледяную воду, потому что думал, что она не дышит. Ее увезли в больницу на скорой. Это не то, что ты просто… — она сделала воздушные кавычки пальцами — «отсыпаешься и забываешь».
Я провел рукой по лицу и застонал.
— Эмми, послушай. Я не хочу все это обсуждать. Я могу снять номер. Мне просто нужно выспаться.
Мне нужно было отключиться. Выгнать эти образы из головы.
Мысль о том, что я мог ее потерять… это было слишком.
Я глянул на телефон — там были сообщения от мамы, что Хенли выписали, и Лулу увезла ее домой.
Сообщение от Лулу: Хенли в порядке.
Обе просили меня прийти к ней.
Хенли хочет меня видеть.
Но я уехал, потому что больше не справлялся.
Просто не справлялся.
— Нет.
— Что — «нет»? — прошипел я. — Я вымотан, Эмерсон. Сейчас не время для нравоучений и лекций.
— Нравоучений? Лекций? Серьезно? Ты думаешь, я для этого?
Я вскочил.
— Или дай мне лечь у тебя в гостевой, или я поеду в гостиницу.
— Сядь на задницу прямо сейчас, — сказала она с такой злостью, что я опешил.
Черт.
Мне и так хватило на сегодня.
Я сел, но мысленно отметил, что уеду, как только она договорит все, что хочет.
Я позвонил ей, когда ехал в Магнолия-Фоллс, и попросил приютить на ночь.
Я думал, она поймет.
— Истон, — сказала она. Голос дрогнул. Она взяла меня за руку. — Ты в шоке. Ты закрываешься. Ты думал, что потеряешь ее. И ты не сможешь просто выспаться, чтобы это прошло.
Слезы текли по ее щекам.
— Эмми, я не хочу сейчас об этом.
— Я знаю. Но мы об этом говорим. Ты оставил женщину, которую любишь, в больнице и уехал на несколько часов. Это ненормально. Ты до смерти напуган, и ты бежишь.
— Я уехал, когда убедился, что с ней все хорошо. Я позвонил ее подруге. Мама была рядом. — Мне не нравилось, что она намекала, будто я ее бросил. Я злился и пытался сдержаться, но все кипело внутри. — Я был там, Эмерсон! Я держал ее чертову голову над водой. Я был в той чертовой скорой, когда проверяли ее легкие. Я позволил ей сесть в этот мать его рафт!
Я не помнил, когда сжал кулаки и ударил по столу.
Не помнил, как снова поднялся на ноги.
Мне не хватало воздуха.
Я не мог дышать.
Не мог вынести мысль, что Хенли может не быть рядом.
— Истон… — рыдала сестра, и вдруг мы уже сидели на полу ее кухни, а моя голова упиралась в колени. — Ты должен дышать.
— Я не могу, Эмми. Я не могу ее потерять. Не могу снова быть в больнице с женщиной, которую люблю, и услышать, что она не вернется со мной домой. — Голос дрожал, сердце билось так быстро, что казалось — вырвется наружу.
Я чувствовал эту боль во всем теле. Ломящую душу, прожигающую кости.
— У тебя паническая атака, — прошептала она. — Просто попытайся дышать. С ней все хорошо.
Я откинул голову на кухонные шкафы и просто ждал, пока дыхание выровняется.
— Ты никого не теряешь. И ты не посадил ее в тот рафт. Она сама захотела пойти на реку. Она выпала — так бывает. Она наглоталась воды, ее проверили в больнице. С ней все в порядке, — сказала она, теперь уже мягче. — Ты так реагируешь из-за травмы из прошлого. И тебе нужно это проработать, Истон. Нужно говорить об этом. Само не пройдет.
— Я уже проработал, — выдохнул я, когда дыхание стало ровнее. — Я хожу к терапевту. Я двигаюсь дальше. Правда. И вообще, это нормально — переживать, когда видишь, как твоей девушке плохо.
Она повернулась ко мне:
— Нормальной реакцией не назовешь то, что ты сначала запретил ей идти на сплав. А потом ударил парня, который выбил ее из лодки, пока она все еще была в воде. А потом пошел в больницу и перевернул стол в холле. И только после этого сел в машину и уехал на несколько часов из города.
— Эти ублюдки рассказали тебе про больничный стол? — процедил я. Мои братья язык за зубами не удержали бы даже под угрозой смерти. — У меня был момент.
— Истон, ты прыгнул из лодки, потому что запаниковал, что с ней что-то случится. И правда в том, что ты спас ей жизнь. Ты довел ее до финиша. Но вместо того чтобы осознать это, ты сбежал. Как только убедился, что с ней все в порядке, ты уехал. По-твоему, это логично?
— Да. И я не знал, что приеду сюда за очередной лекцией. Мне просто нужно было место, где можно вырубиться.
— У тебя есть дом в Роузвуд-Ривер. Даже два — вы с Хенли только что решили жить вместе, и у каждого из вас свой дом. Так зачем ты приехал ко мне? Ты даже не принял душ и не переоделся с тех пор, как прыгнул в ледяную воду. Ты можешь схватить воспаление. Но ты уехал, потому что тебя накрыло, Истон. Так почему ты не можешь просто сказать это? Скажи, что тебе тяжело, что тебе страшно.
— Я люблю тебя, Эмми. Именно поэтому я приехал. Я знаю, что у меня есть проблемы. Более чем, блядь, осознаю, что у меня панические атаки. Но сейчас мне просто нужно поспать. И если ты не хочешь, чтобы я остался, я поеду в гостиницу. — Я поднял глаза и увидел в ее взгляде эмоции. — Обещаю, что завтра позвоню доктору Лэнгфорду и займусь этим. Всем этим. Но не сегодня.
Она кивнула и поднялась на ноги:
— Хорошо. Хочешь поужинать?
— Нет. Я не голоден. Но спасибо.
Она повела меня по коридору и остановилась у двери в гостевую. Я уже бывал тут раньше.
— В ванной чистые полотенца, а на кровати — спортивные штаны Нэша и футболка. Я положила их, когда ты сказал, что едешь прямиком из больницы.
— Спасибо. Я люблю тебя. — Я поцеловал ее в макушку, она вышла, а я закрыл за собой дверь.
Ком в груди был таким тяжелым, что дышать было трудно.
Я включил душ и встал под горячую воду, позволяя ей обжигать кожу. Когда немного согрелся, выключил воду и вытерся.
Телефон и ключи лежали на комоде. Я поставил телефон на беззвучный.
Хенли: Где ты?
Я: Прости, принцесса. Надеюсь, ты простишь меня. Я люблю тебя.
Это все, что я мог сказать. У меня не было слов, чтобы выразить, что я чувствую.
Хенли: Простить тебя за что?
За то, что позволил тебе упасть из рафта.
За то, что оставил тебя.
За то, что не смог рассказать, что со мной происходит.
Я надел вещи Нэша и залез под одеяло, сжав глаза.
Изо всех сил стараясь выгнать из головы картину, как ее уносит бурным потоком.
Я ворочался часами, и только когда тело полностью сдалось — физически и морально — я, наконец, провалился в сон.
  
* * *
— Дядя И, ну давай уже, — голос Катлера вывел меня из сна. Он сидел у меня на груди и тыкал пальцем в лицо. — Ты спишь уже целую вечность.