Укради мое сердце (ЛП)

— То есть, по-вашему, чтобы заниматься рафтингом, нужно обязательно вырасти на реке?
Доктор Лэнгфорд обожала задавать такие снисходительные вопросы.
Она и так знала ответ. Просто издевалась.
— Ясно, что нет. Но мне плевать на всех остальных. Меня волнует только Хенли. — Я раздраженно выдохнул. — И, если честно, сегодня я пришел поговорить о другом. Совсем не про реку.
  
— Хорошо. О чем?
— Есть какие-то правила насчет того, когда можно съезжаться? Типа, сколько нужно быть вместе?
Она усмехнулась, будто я только что пошутил, хотя я говорил совершенно серьезно.
— Не все в жизни по правилам, Истон. Вы хотите предложить Хенли съехаться?
— Мы и так вместе каждую ночь, и мне это нравится. Я собирался спросить ее сегодня утром, но подумал, лучше сначала уточнить у вас — вдруг это рано. Мы знакомы всего четыре месяца. Всю жизнь я думал, что нужно знать человека годами, прежде чем жить вместе. Но я ее люблю. Хочу, чтобы она всегда была рядом. Так что это глупо — иметь два дома.
— Не думаю, что какая-то женщина обидится на такое предложение. Вопрос только в том, готова ли она. Но мне кажется, вам стоит разобраться с некоторыми... сложностями, которые сейчас проявляются, прежде чем делать следующий шаг.
— Какими еще сложностями? — Я нахмурился.
— Например, вы каждый день звоните в реабилитационный центр, чтобы убедиться, что ваш коллега все еще там. Или ваша чрезмерная тревожность из-за того, что Хенли хочет выйти на реку, даже если вы при этом будете рядом.
— Ух ты. «Чрезмерная» — звучит жестко, доктор Лэнгфорд. Разве это не место без осуждений? — Я приподнял бровь, а она усмехнулась.
— Так и есть, Истон. И я не хочу быть резкой. Но с этим придется разобраться. Такие вещи не исчезают сами по себе.
— Я потерял девушку в автокатастрофе много лет назад. С тех пор я ни с кем не встречался. Даже не хотел. И тут я встречаю женщину всей своей жизни — и да, у меня тревожность, когда дело касается экстрима. Но пиклбол, например, она спокойно играет — у меня с этим нет проблем. Вы делаете из мухи слона. Я ее люблю. И хочу, чтобы с ней было все в порядке. Все просто.
Она посмотрела на меня пристально.
— Должно быть, вы отличный юрист.
— Я так думаю.
— Но вы не проведете меня, Истон. Можете объяснять все это кому угодно, и они, возможно, поверят. Вы умеете убеждать. Но ведь вас этому учили, верно?
— Конечно. Но я не убеждаю. Я говорю правду. Вы просто пытаетесь придать этому глубину, которой нет.
— Я занимаюсь этим давно. И поверьте, глубинный страх сам не уходит. Сейчас вы его сдерживаете, но он все равно всплывет. Я пытаюсь помочь вам разобраться с этим до того, как будет поздно.
Я покачал головой и усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего настоящего.
— Я ценю заботу, но, правда, все в порядке, доктор Лэнгфорд.
— Вам снятся кошмары?
— Нет. Я сплю нормально. — Ложь слетела с моих губ легко, почти автоматически. На самом деле кошмары были. Не ужасные, и всего пару раз. Раньше их не было годами, но за последние недели я несколько раз просыпался в холодном поту, пока Хенли спокойно спала рядом.
С этим можно было справиться.
Обычные ужасы: как она попадает в аварию. Как падает с плота и уносится течением. Как я бегу к ней, но не могу добежать.
Стандартный набор любого дерьмового кошмара. Но к черту, я не собирался делиться этим с доктором Фрейдом — а то еще запрет меня в психушке.
Это не было чем-то серьезным. Хенли ни разу не заметила, как я просыпался. Я просто тихо вставал, ходил по дому, пока снова не чувствовал, что смогу уснуть.
Всякое случается. Не все в жизни надо раскладывать по полочкам.
— Ладно, — сказала она, сложив руки. — Знайте, Истон, я на вашей стороне.
Да ну? Что-то не похоже.
— Я это ценю.
— Сам факт, что вы сказали Хенли, что любите ее — уже огромный шаг. Вам потребовалось много времени, чтобы дойти до этого. Но с этим приходят и внутренние страхи. И с ними нужно разбираться по мере их появления, чтобы они не выросли в нечто большее. — Она отпила воды и посмотрела мне прямо в глаза. — Думаю, идея пригласить ее жить вместе — замечательная.
— Прекрасно. Вот именно это я и хотел услышать.
— Однако… — она подняла руку, не давая мне возгордиться, — если вы начинаете чувствовать необъяснимую тревогу из-за ее участия в семейном сплаве или из-за того, что ваш коллега может выйти из реабилитации раньше срока… если кошмары возвращаются — прошу вас, поговорите с кем-то. Пусть не со мной, но с Хенли. Или с Эмерсон. Не бегите от этого, потому что оно никуда не денется, Истон. А если вы действительно хотите будущее с этой женщиной — с браком, детьми — эти страхи будут только усиливаться по мере того, как вы будете все больше вкладываться в вашу общую жизнь.
— Я всего лишь хочу предложить ей съехаться, доктор. Кажется, вы немного забегаете вперед.
Одна мысль о детях вызвала ощущение, будто воротник рубашки начал душить. Я расстегнул верхнюю пуговицу.
Дети — это вообще отдельная категория риска. Все то дерьмо, в которое вляпывались мы с братьями и кузенами, могло довести любого взрослого до язвы.
— Вы заслужили быть счастливым, Истон. И то, что случилось с вами, — это несправедливо, — сказала она, не отводя взгляда. — Но это не значит, что все повторится. Иногда жизнь действительно несправедлива. Но это не становится правилом. Джилли погибла в ужасной аварии. Но это не значит, что с Хенли случится то же самое.
— Я знаю. — Я прочистил горло — разговор начал выводить меня из себя.
Шея вспотела.
Ладони тоже.
Я с трудом контролировал дыхание.
В голове начался гул, и я перестал понимать, что говорит доктор Лэнгфорд.
Теперь она стояла прямо передо мной.
Я задыхался. Меня тошнило. Я вскочил и побежал в туалет, еле успев закрыть за собой дверь, прежде чем вырвало прямо в унитаз.
Черт возьми.
Я несколько раз судорожно извергался, потом сел на пол, стараясь отдышаться.
Через пару минут поднялся, подошел к раковине, плеснул холодной воды на лицо. Прополоскал рот, вымыл руки и вернулся в кабинет.
Она смотрела на меня с тревогой.
— Все в порядке?
— Конечно. У меня был тунец на обед — видимо, не пошел.
— Истон. Это был не тунец. И не еда. Это была паническая атака. Как часто они у вас случаются?
Я провел рукой по лицу и посмотрел на телефон, проверяя время.
У меня была встреча, нужно было возвращаться в офис.
— Вы слишком переживаете. Это просто вирус. Мне пора. Увидимся через две недели.
Хотя, скорее всего, я отменю эту встречу.
Потому что доктор Лэнгфорд решила сделать из меня свой лабораторный эксперимент, а я в этом участвовать не собирался.
Я в порядке.
Все это пройдет.
Я и не с таким справлялся. И это будет не исключение.
  
28
 
Хенли
У меня в животе все сжималось от напряжения. Мы с Истоном приехали в наш офис в городе, чтобы встретиться с Бруно Кингом. На встрече должен был присутствовать и мой отец, который неожиданно поддержал наше решение двигаться вперед в том направлении, которое мы предложили.
Этот процесс нельзя было бы назвать победой.
Мы провели недели, беседуя с сотрудниками, встречаясь с адвокатами противоположной стороны и с тремя женщинами, подавшими в суд на King Hotels.
Наша задача — представить информацию клиенту и защитить его интересы насколько это возможно.
Когда мы прибыли в Holloway, Jones & Waterman, мы поднялись на лифте на последний этаж. Первым, кого мы увидели, был Уилл Уотерман.
— Хенли, Истон, я как раз хотел с вами поговорить перед встречей, буквально на пару минут.
  
Истон посмотрел на часы и кивнул. Уилл провел нас в свой кабинет, и мы сели напротив его стола. Кабинет был оформлен в старом стиле: темное вишневое дерево, широкие карнизы, книжные полки, бар в углу.
— Спасибо, что нашли для меня минуту. Дольше не задержу.