Изумрудные ночи. Дилогия (СИ)

Бетани поджала губы.
— Прежде всего, я не намереваюсь позволять вам разговаривать со мной подобным тоном. Я иду гулять.
— Вы не можете.
Бетани вскочила с камня, на котором сидела, и вызывающе вскинула голову.
— Прошу прощения! Я вполне в состоянии направиться на прогулку, не спрашивая вашего разрешения!
— Это не городской парк. Хотя, идите на свой страх и риск. — Он стойко встретил ее гневный взгляд, но она заметила ярость в его темных глазах. — Я снимаю с себя ответственность.
— Вы не несете ответственности за меня, помните? — язвительно заметила она, заставив его губы плотно сжаться.
— Помню.
— Превосходно! — На мгновение Бетани захлестнула волна триумфа. Она превзошла Трейса Тейлора в борьбе и упивалась своим секундным торжеством.
Трейс читал это у нее в глазах, в огоньке удовлетворения, вспыхнувшем в фиолетовых глубинах, и на мгновение удовольствие, которое доставило ему это зрелище, оказалось сильнее злости. Итак, ей кажется, что она выиграла сражение? Что ж, может быть. Но победа в одном сражении еще не означает победы в войне, ему это было известно лучше, чем ей. Он смотрел на ее напряженно выпрямленную спину, на солнце, играющее в ее волосах с такими очаровательными кудряшками на шее и заставляющее их сверкать миллионами рыжевато-коричневых искр. Хлопок, из которого были сшиты ее брюки, при каждом шаге обтягивал бедра, и понятно, Трейс был не единственным мужчиной, обращающим на это внимание. Его тяжелый взгляд скользнул по спутникам, он отметил напряженные глаза Броди и Ригана, следящие за девушкой. Лишь они позволяли себе вести себя столь откровенно. Носильщики-кечуа если и обратили на девушку внимание, то не осмеливались проявить интерес.
Размашистой походкой Трейс направился к Броди и Ригану.
— Парни, вы увидели что-то, что вас заинтересовало? — Вопрос был задан тем ледяным тоном, который, как правило, повергал собеседников в трепет. Правая рука Трейса лениво поигрывала висящим на бедре пистолетом, его взгляд был тяжел.
Риган, темноволосый, ростом поменьше всклокоченного Броди, быстро замотал головой.
— Не-а. Не я, Тейлор. Я это… просто… смотрел тут…
Когда Трейс перевел глаза на Броди, тот ответил:
— Если я что замечаю, это мои проблемы, не так ли? Как я слышал, тебе дела нет до девчонки, тебя интересует только Бентворт. — Он засунул длинную травинку в зубы и оскалился. — Или, может, ты позабыл, что не твое дело следить за девчонкой?
— А может, ты позабыл, что твоего ума не хватит, чтобы лезть в мои дела, Броди? — Трейс выпрямился, расставив ноги, чтобы держаться устойчивее. Тело его было расслаблено, руки свободно свисали. — Не слишком предусмотрительно с твоей стороны, — впервые за достаточно большой промежуток времени он почувствовал, как напряглось его тело в предвкушении схватки. Стычка была ему необходима, чтобы вытеснить девушку прочь из своей головы, потому он и пренебрег одним из важнейших своих правил — никогда не позволять кому-либо провоцировать себя.
Заведясь, Броди взвился, оказавшись лицом к лицу с Трейсом, и несколько секунд казалось, что он вот-вот набросится на него. Потом здравый смысл возобладал, и он покачал головой. Тейлор был молниеносен. Броди не раз видел, как он дрался. Тейлор был быстр, как змея, и смертельно опасен.
— Какая уж тут предусмотрительность, если ты собрался заняться девчонкой, — наконец вымолвил Броди, придав словам двусмысленный оттенок. — Если бы ты меня спросил, я бы тебе посоветовал: не связывайся. У нас еще длинный путь впереди, и нам с Риганом много нужно сделать. Бентворт чертовски хорошо платит за то, чтобы исполнялись его приказания.
— Совать нос в мои дела входит в число ваших обязанностей? — То, как Трейс растягивал слова, не сулило ничего хорошего, и Броди замотал головой.
— Тейлор, ты позволяешь случившемуся в Аризоне встать между нами. Лучше забыть об этом. Нельзя думать о двух вещах сразу, не рискуя свернуть себе шею.
— Это совет, Броди? Как странно. — Трейс улыбнулся, хотя выражение его лица было скорее угрожающим. Вокруг них стало тихо, окружающие заметили возникшее между ними напряжение. Лишь пронзительное щебетание птиц, доносившееся из густых деревьев, нарушало тишину. — А теперь позволь мне дать тебе совет. Держись подальше от этой девушки.
 
Броди не ответил, но то, как он перевел взгляд с Трейса на своего приятеля, было достаточно выразительным.
Трейс развернулся на каблуках и пошел прочь, чувствуя спиной сверлившие его взгляды; мускулы были напряжены в ожидании того, что Броди передумает и полезет в драку. Он направлялся к густому лесу впереди, следуя вдоль полоски травы, примятой Бетани.
Раздраженный Трейс проклинал Бетани Брэсфилд за то, что она приобрела такую власть над ним. Ему следовало бы держать рот на замке и дать возможность Броди таращиться на нее, если он так хотел. Это никому не причиняло вреда. Бог тому судья, ему и самому нравилось на нее смотреть. Острый приступ досады заставил его выругаться, теперь уже громче. Сердитый голос нарушил тишину. Куда, черт возьми, она подевалась.
Бетани же, злясь на себя и на Трейса, углублялась в манящую прохладу джунглей, наполненную едва различимыми шумами. Она размахивала тонким прутом, помогавшим управляться с мулом, сбивая верхушки высоких травинок. Невысокие ботинки, неплотно прилегавшие к ступне, натерли ноги, и ей захотелось снять их. Дать себе возможность пошевелить пальцами, позволить прохладному ветерку коснуться разгоряченных, ноющих ног было бы таким наслаждением.
Среди густой листвы было прохладно, Бетани остановилась, чтобы осмотреться в обступившей ее темноте. Тени затеяли игру с отблесками солнечного света, пробивавшимися сквозь густой купол листвы. До девушки доносились приглушенное щебетание птиц, случайные скрипы и хлопанье крыльев. Она бросила взгляд через плечо, чтобы удостовериться что ушла не слишком далеко, и с трудом различила коричневые силуэты пасшихся мулов и людей, двигающихся на фоне солнца.
Подними она глаза вверх, она увидела бы неимоверной высоты горы, пронзающие небо белоснежными вершинами. Прямо перед нею были сплошные заросли виноградников, причудливо переплетенные с древними деревьями. Слева в нескольких ярдах был виден край каменистого ущелья, обрывающегося к каньону. Позади лежала покрытая мягкой плодородной почвой долина, над которой был выстроен Куско. Летом она превращалась в настоящее царство цветов и фруктов. Нежные золотые побеги, покрывающие землю ковром, манили и людей и животных. От долины было рукой подать до мучительно крутой дороги, ведущей из Большого Каньона к реке Урубамбе.
Холодок пробежал у Бетани по спине, когда она впервые за все время путешествия почувствовала себя искателем приключений. Она зашла достаточно далеко и ничего с ней не случилось, ведь так? А ведь были моменты, когда ей казалось, что она вот-вот перешагнет тонкую грань, отделяющую жизнь от смерти.
Прохладный воздух сгущался по мере ее продвижения в глубь леса, дрожь снова пробрала ее. Что-то здесь заметно изменилось: тишина, запах тления, будто что-то разлагалось под слоем листьев. Но все это в порядке вещей, убеждала она себя. Листья падают на землю, гниют, на следующий год все повторяется вновь. Так происходит повсюду на земле. В этом нет ровным счетом ничего необычного.
Влажная ткань рубашки липла к телу, несмотря на ощутимую прохладу, и она выпустила ее из брюк. Смутный шелест под деревьями заставил ее замереть, она обернулась. Птица с неимоверно ярким оперением взвилась в небо, оглушительно хлопая алыми крыльями. Бетани покачала головой, досадуя на собственную нервозность.
Все еще лениво помахивая перед собой прутиком, описывая им в воздухе полукруги, Бетани продвигалась все дальше сквозь что-то беспрестанно пришептывающий лес, пока не очутилась перед тоненьким ручейком, стекающим с края невысокой скалы. Свежая, чистая вода падала в небольшое углубление в камне, представлявшее собой настоящий бассейн; девушка в восхищении опустилась на колени.