Шиноби (СИ)

И получалось. От количества природной энергии в печати по коже ходили мурашки, а чакра сжималась сильнее, концентрируясь с каждым мгновением, пока на месте аморфного облака не начал формироваться контур биджу.
Пять минут, и пол дрогнул под тяжестью обрётшего массу тела.
– В следующий раз меньше энергии используем, такое овеществление не требуется, – недовольно цокнул Змей.
Он сложил ручные печати, и огромного монстра, так и не успевшего очнуться, потащило в сторону статуи.
Десять минут спустя ничего не напоминало о биджу, а Орочимару, довольно произнёс:
– Завтра повторим.
Кабуто поклонился и отправился в выделенную комнату, обдумывая увиденное. Хотя его совсем не удивило, когда перед сном сквозь стену к нему просочился Зецу.
– Зачем ты здесь? – буркнул он, поворачиваясь к тёмной фигуре.
– Всё почти готово, Кабуто. Он завтра запечатает второго биджу, энергия остальных у него тоже есть. Десятихвостый возродится и Орочимару станет богом…
– А я его верным последователем, – неспешно снимая сандалии, прищурился медик.
– Мы оба знаем, что тебя такое не устроит, – прошелестел Зецу. – Решайся, времени мало.
– У тебя есть ключи от печатей биджу? От хранилища природной энергии? И зачем оно тебе, Зецу?
– Разделив силу Десятихвостого, мы станем богами, Якуши. Никто больше не посмеет встать на нашем пути. Мне не хватит силы, а тебе живучести. Но вместе…
– Как будто тебе можно доверять, – фыркнул Кабуто. – Оставь меня, завтра много работы.
– Такой шанс выпадает один раз в жизни, – раздался тихий шёпот в ответ, когда фигура в плаще, втянулась в стену.
– Как будто я не знаю, – поморщился шиноби.
Тем не менее, на следующий день они запечатали Пятихвостого, и когда буйство чакры улеглось, Кабуто поинтересовался:
– Когда вы хотите его возродить, Орочимару-сама?
– Скоро, Якуши-кун. Едва он понадобится в бою и буду уверен в способности его контролировать. А это…
Орочимару, неожиданно прервался на полуслове и прикрыл глаза, после чего хмыкнул:
– У нас гости. Оставляю оборону на тебя и Зецу, покажете, на что способны. А я, пожалуй, схожу за помощью…
Создав теневого клона, наставник исчез. А копия усмехнулась и сложила печать, уходя Мерцанием.
– Что будем делать, Кабуто? – негромко прошелестел Зецу. – Орочимару оставил всё на нас…
– Ты знаешь ключи печатей?
– Можешь не сомневаться. Зецу всегда недооценивают…
Кабуто посмотрел на огромную статую, раздумывая. Орочимару, наверняка, предусмотрел сюрпризы, он точно не доверяет им полностью. Однако, в одном Зецу прав: больше такого шанса не будет. И Кабуто решился:
– Давай.
По гладкому нечеловеческому лицу Чёрного Зецу скользнула улыбка. Он метнулся к статуе, доставая из-под плаща огромный свиток и шепча про себя:
– Зецу все недооценивают, как удобно…
Рулон бумаги раскатился, прилипая к статуе. Несколько ручных печатей, и Кабуто пригнуло к земле невозможной мощью высвобожденной природной энергии, вливавшейся в статую. На своде пещеры замерцал барьер, отсекающий лишнюю чакру, не позволяя ей выходить наружу. Иначе бы убежище обнаружили и раньше.
А Зецу не останавливался, раскручивая ещё один рулон печати по статуе. Кабуто прищурился, смотря на символы. Зецу влез в самую суть работы Орочимару, в печати искусственных биджу. И то, что он собрался использовать, не разработка Змея, а его личная.
Якуши медленно чертил печать запечатывания, до сих пор сомневаясь. Полурастению нельзя доверять. Он сумел разобраться в работе Орочимару, насколько он в действительности опасен и что ему нужно? Однако шанс действительно лишь один.
В статую устремилась чакра изначальных хвостатых, а потом резко полыхнула печать, перемещая в статую биджу второго поколения.
Всё, обратно дороги нет.
Статуя поплыла, меняясь и оживая. Крутили глаза, раскрылся рот, исторгнув полный боли и ненависти рёв. Потолок пещеры ходил ходуном, грозя обрушением. Трансформация шла мучительно медленно. Слишком много энергии требовалось поглотить и переработать. Они не успеют.
 
– Пробуждай клонов и трупы, нам нужно время! – крикнул Зецу, оказавшись рядом.
– Так не должно было быть, – сплюнул Кабуто, тем не менее, мчась к двери в другой зал.
– Биджу Орочимару очень плохо усваиваются статуей, – огрызнулся его партнёр. – Кто знал, что так будет?
Кабуто влил чакру в нужные печати, и из пола стали подниматься гробы. Цучикаге, первый, второй и третий, Райкаге, в том числе и последний – Эй. Все, кто силён и чью плоть удалось получить. Как вишенка на торте, из-под земли вылез очередной гроб. Крышка ушла в сторону, открывая содержимое: алые доспехи, длинные чёрные волосы, Риннеган в глазах.
Оглядев себя, он поинтересовался у Зецу:
– Почему я воскрешён в таком виде?
– Нужна помощь в бою, Мадара-сан, – почтительно поклонился тот.
– О, и против кого же? – с лёгким любопытством поинтересовался шиноби, оглядев всех воскрешённых. – Против нас выступила армия?
– Клан Узумаки, – вклинился в разговор Якуши, спешно пробуждая всех остальных.
– Сколько прошло времени? Как дела на фронте? – поинтересовался Эй, сжимая пудовые кулаки.
– Не много. Проигрываем, – коротко ответил Кабуто. – Они нашли наше убежище. Используй своё бессмертное тело, Эй.
Обведя взглядом сотню воскрешённых, он показал им на открывшийся ход наверх:
– Идите, убейте Узумаки.
Печати подчинения сработали, шиноби понеслись наверх. Не торопился лишь Эй с парой подчинённых, усевшись в углу и накапливая природную энергию, да Мадара.
– Сенмод у Облака? – прищурился Учиха. – Откуда?
– Многое изменилось с вашей смерти, Учиха-сан, – прошелестел Зецу.
– Отправляйтесь сражаться, некогда спорить, – надавил Кабуто, забегая в другой зал и активируя ещё печать.
Тьма медленно рассеялась, демонстрируя уходящие далеко белые фигуры, соединённые корнями. Клоны белого Зецу. Точнее, там есть и реальные белые Зецу, и древесные клоны из клеток Хаширамы с Зецу. Сейчас вся эта армия напитывалась природной энергией и просыпалась. Им необходимо несколько минут на то, чтобы очнуться. Копии подключены к корням, они обмениваются информацией, учатся.
С тревогой посмотрев на увитый огромными корнями свод пещеры, Кабуто сложил ручные печати, укрепляя ходящий ходуном потолок.
Наверху разгоралась битва. Кабуто, убедившись, что с клонами всё в порядке, вернулся в зал с гробами и прикрыл глаза. Есть возможность, пока Зецу пробуждает Десятихвостого, посмотреть на битву.
Его копия прошла сквозь землю, удаляясь в сторону от сражения, и выскочила наружу, осматриваясь.
Вокруг горела земля и воздух. Всё, не прикрытое защитными техниками, превращалось в пепел и пар. Большая часть воскрешённых оказалась уничтожена плазмой из свитка, медленно собираясь обратно из праха. Впрочем, мелькающие в огне Ясуо и Нагато разрывали технику воскрешения, так что восстановятся далеко не все.
Тем не менее, немёртвые из тех, кто посильнее, шли в бой. В небо бил широкий луч Стихии Пыли, такой же куб эпизодически вырастал в небе. Каге атаковали, не подпуская Узумаки близко: гремели взрывы Дейдары, проносились огромные волны от Кисаме, мелькнула тёмная фигура Какузу.
В ответ Узумаки били по площади, испепеляя десятки километров и добивая пытающихся собраться после повреждений трупов. Три десятка из них уже ушли обратно в чистый мир. Впрочем, Кабуто знал, что так будет. Его задача выиграть время, а не уничтожить Узумаки.
Воскрешённым нужно помочь. Кабуто перенёсся к своему клону и развернул свиток. Удачно. Теперь пространственные техники и запечатывание больше не активно. Пусть попробуют отбиться.
Мелькнул Эй, впечатывая кулак в спину Ясуо. Тот сумел увернуться и моментально контратаковать.
Райкаге снесло в сторону техникой воды от Нагато, и Узумаки остался один, повернувшись в сторону медленно идущей к нему по горящей земле фигуры в красных доспехах. Кабуто усилил зрение клона, читая по губам: