Развод. Забудь обо мне

– Выговорилась? – Смотрит на меня устало. Проходит и ставит цветы в вазу. – Это я на видео. И Надя. Да. Всё правильно. Только…
 
Глава 2
 
У меня дыхание перехватывает от его холодного тона. Так безэмоционально соглашаться с фактом своей измены, когда жена всё узнала… Эдик, конечно, может быть жестоким, но не со мной.
Слёзы на глаза наворачиваются. Начинаю глубоко дышать, стараясь не взорваться от ненависти.
  
– Это мы с Надей на видео, – продолжает Эдик и усмехается. – М-да… Красиво сняли. Со стороны так правда, будто она мне отсасывает. Суки. Задолбали.
– А что ещё она делает?! – Нервы на пределе. Меня трясти начинает.
Эдик тянется, чтобы обнять меня, но я дёргаюсь от него в сторону, как от огня.
– А что вы там делаете?! – переспрашиваю ещё громче.
– Ничего! – орёт в ответ, и на лице желваки играют. – Эта дура весь вечер рыдала и на коленях умоляла отпустить её в отпуск к какому-то хахалю. Я из-за неё на встречу опоздал, пришлось переносить, поэтому задержался. Всё!
– Хочешь сказать, она на видео просто плачет? И у тебя с ней ничего нет?
– Да! Ничего нет! Я не сплю с ней, кис. Клянусь. Она просто новый проект, чтобы у нас было больше денег. Ты же сама знаешь, что после того случая на концерте, ты не можешь работать, как раньше. А мне нужно, чтобы деньги были в деле. Надя – это только наше бабло, и всё. Больше она мне на хрен ни для чего не сдалась. У меня жена – красавица. Я только тебя люблю, Аврора! Ты же это знаешь. – Прижимает меня к себе, и я позволяю.
Опускаю голову ему на плечо. Сердце будто в тисках держали, а сейчас отпустило. Я чувствую, как мне физически становится не так больно. Но совсем успокоиться не могу. Начинаю рыдать мужу в плечо. Нервы ни к чёрту. Не знаю, можно ли верить Эдику до конца. По части запудривания мозгов он мастер. Но по тому ролику правда непонятно, что она делает. Голова двигается едва заметно, может, и правда плакала она. Надя тот ещё инфантил. Зная её, она и правда могла упасть на колени и разрыдаться, как ребёнок, который слезами добивается того, что хочет.
Заглядываю мужу в глаза.
– Ты не врёшь мне?
– Клянусь. Кис, я очень устал. Мирон опять бухает. Надя мне все мозги вынесла. Мы с тобой ещё поскандалили. Сил нет. Давай в душ и в кровать?
– Ладно.
Эдик раздевается, и я наблюдаю за обнажённой фигурой мужа, когда он встаёт под струи воды в душе. На его загорелом теле играют мощные мышцы, а капли воды очень красиво стекают по накаченному прессу. Я забираю его костюм, чтобы отложить к вещам для химчистки, и из кармана брюк выпадает пачка презервативов.
Подбираю их, и у меня челюсть падает. Как это понимать?! Мы ими никогда не пользуемся. Я пью таблетки.
Всё… Финиш! Не могу так больше! Я так с ума сойду!
– Ах ты сволочь! – Швыряю в мужа эту упаковку, как только он выходит из душа.
Эдик подбирает её с раздосадованным видом.
– Бл*, я не себе покупал. Ей.
– Кому ей?! Ты вообще охренел, Эдик?!
– Сбавь градус, Аврора! – рычит сквозь зубы. – Ты знаешь, как я ненавижу твои истерики.
– Ты сам даёшь поводы! Я как на это должна реагировать? Сказать: да, Эдечка, трахай кого хочешь, пока я, твоя жена-лохушка буду дома сидеть! Так, что ли?!
– Бл*ть, я их Наде купил, чтобы эта дура предохранялась в своём отпуске. Не хватало мне только, чтобы она залетела на расцвете карьеры. У неё же мозгов, как у пятилетки. Сама видела! И отдать забыл. Она меня своими слезами, соплями совсем с толку сбила, когда упрашивала отпустить её. А я и так собирался отпустить. Она неделю вымаливала.
– Это какой-то бред. – Я шумно выдыхаю и качаю головой, не зная, что и думать.
– Кис, я не вру тебе. – Подходит ко мне мокрый, прижимает к своему крепкому, горячему телу и гладит меня по волосам. – Я выжат. Очень устал. Если у тебя ещё есть вопросы или претензии, давай, утром? А если любишь меня, то успокойся, кис. Прошу. Всё хорошо.
Муж уходит спать, а у меня голова раскалывается на части. Я вообще не понимаю, как после такой ссоры можно спать. Я тут с ума схожу, а для него всё так легко.
О чём нам говорить утром?! Мне нужно будет выслушивать его очередные отговорки? У самой сил нет, а сна ни в одном глазу. Смотрю то в потолок, то на сопящего Эдика, и не знаю, что делать. Верить ему или нет?
Кое-как засыпаю глубокой ночью. Утром Эд будит меня. Прищуриваюсь, глядя на него. Муж кажется обеспокоенным.
– Что такое? – спрашиваю хрипло.
– Детка, ты только не паникуй, – серьёзным тоном начинает он.
 
Глава 3
 
Поднимаюсь в кровати на локтях и смотрю на мужа в ожидании. Единственное, чего нельзя сделать при фразе “не паникуй” – это сохранять спокойствие. Сердце в груди заходится тревогой.
– Есть новости по делу с фанатом, который кинулся на тебя в Питере.
– Что?!
Год! Год они ничего не могут сделать, я уже и не надеюсь.
– Они поймали его, надо ехать.
У меня губы начинают дрожать.
– Ох! Ничего себе.
Этот парень… Я плохо запомнила его лицо, на нём был капюшон, но думаю, я смогла бы узнать его при встрече. Он стоял у сцены, когда я выступала. Ничего не предвещало беды. Он танцевал, как и многие. А потом… Он резко дёрнул рукой в мою сторону, и моя кожа на ногах загорелась от боли. Это была кислота. Он выплеснул её. В первые секунды никто не понял, что произошло, и парень сбежал. На мои ноги попало всего несколько капель, но они оставили следы. Концерт пришлось прервать. Такой скандал был. Многие мне сочувствовали, а мне было стыдно. Я не хотела, чтобы меня жалели.
В первые дни, когда всё только произошло, мне больше всего на свете хотелось поймать этого придурка и выцарапать ему глаза. Но он скрылся. Сбежал.
Потом моя злость перетекла в страх. Я стала бояться выходить на сцену. Закрылась, замкнулась. Каждый раз, стоя перед залом слушателей, я думала, что кто-то из них может поступить так же.
Шумиха вызвала ко мне интерес, даже альбомы стали лучше продаваться, но через два месяца все перестали говорить об этом. Осталась только моя фобия.
За год у меня было всего три концерта, и на каждом я выступала в закрытой одежде и в высоких сапогах. Так спокойнее. А Эдика это злит. Он убеждён, что второй раз такого не случится, и я зря себя накручиваю. По его мнению в закрытой одежде я выгляжу на сцене не так привлекательно, и это мешает имиджу. Но мне плевать. Мне страшно! И я делаю так, как мне спокойнее.
Из-за всего произошедшего в моей карьере началась чёрная полоса. За год у меня не вышло ни одной новой песни. Я потеряла уверенность. Мне нужна была передышка от нового творчества. Депрессия пожирала меня. Я еле из неё выкарабкалась. Я просто перешла из разряда популярных певиц в разряд обычных, у которых есть старые, прикольные хиты, которые можно послушать, и на этом всё.
– Ты поедешь со мной? – спрашиваю Эдика. Мне бы хотелось поддержки мужа в такой момент.
– Прости, кис, не могу. Ты забыла, что завтра у меня переговоры в Риме? Я уже купил тебе билет. Смотаешься быстро. Не бойся. Дианку с собой возьми. Или лучше Светку. Она наверняка захочет передохнуть от запойных речей Мирона.
…В итоге тем же днём я лечу в Питер с подругой. Мы вместе приходим в полицейский участок, где я через стекло могу взглянуть на того, кого они задержали.
– Это не он, – говорю разочарованно.
– Вы уверены?
– Абсолютно.
Настроение – хуже некуда. Прошёл год, и наверняка дело закроют. Этот парень останется безнаказанным. А я буду только гадать, за что он так меня возненавидел.
Перед моим уходом несколько сотрудников просят меня сфотографироваться с ними. Я доброжелательно улыбаюсь, стоя между ними, а Света делает снимки.
  
Когда мы выходим из участка, подруга предлагает прогуляться. Покупаем бабл-чай и идём по одной из живописных улиц.
– Не расстраивайся. Его найдут, – подбадривает Света.
– Вряд ли. Много времени прошло. Просто… Этот случай всё подкосил.