Вернуть Боярство 13 (СИ)
А откуда-то из далека ощущался сам Намгун. Мечник выровнял полёт, затормозил и вновь стрелой устремился ко мне — я же был занят схваткой в небесах. Непросто бороться пусть с артефактными, но чарами восьмого ранга…
У меня оставался резерв силы, полученный от жертв Маргатону. И сейчас пришлось прибегнуть к нему — Руку Ифрита почти уже разорвало, а дракон всё наливался и наливался мощью, превращаясь в глобальную проблему.
— Лэрда оттон суиррат, омхас Маргатон! — вскинул я к небесам ладонь. — Иттар!
И небеса ответили мне — над драконом, прямо из багровой дымки, возник громадный портал, сияющий алым. Глядеть, кого натравил на вражеские чары мой контрактор с Плана Крови у меня времени не оказалось — разбрасывая чистые белые молнии, нечто на стыке Магии Света и Молний, явился циньский мечник. Вспыхнув молниями и на полную активировав свои техники усиления, я метнулся вперед — и мы столкнулись прямо в воздухе.
Внизу, на земле, шла своя схватка — сообщники и товарищи циньца попытались атаковать Хельгу, но их теснила охрана девушки. Над нами бушевал ещё более захватывающий бой — порождение артефакта восьмого ранга билось с призванным из иной реальности слугой Повелителя Крови. И между ними, меж небом и землёй, сошлись и мы…
Выпад, шаг на очередную Воздушную Ступень, резкий перевод колющего удара с верхней полусферы в нижнюю, обманный финт, ещё один, третий — на каждое движение моего копья вражеский цзянь вынужден отвечать, ведь ложные атаки в любой миг могут обернуться настоящими, и циньский мечник это осознает. Мы закружились в стремительном, недоступном зрению стороннего наблюдателя бою — Танец Меча противостоял Игре Копья, и кто выиграет эту партию было совершенно неясно.
Артефакты и собственные чары Намгун Мина ежесекундно обрушивали на меня множество заклятий от четвертого до шестого ранга — от атакующих до разного рода подавлений, проклятий и попыток запутать мой разум, пробить ментальную защиту. Чудовищный темп магических атак, невозможный для обычного Архимага, должен был бы сломить меня… Но оказался бессилен.
Я не мог поспеть за скоростью, с которой он бросал свои чары, и потому делал ставку не на количество, а на качество. Каждая моя контрмера была сплетена с запасом, гибко подстроена под то, что бы встретить не один, а два, три, иногда даже четыре вражеских удара — и плюньте в лицо тому, кто скажет вам, что это просто! Подбирать и предугадывать, предвосхищать и превосходить сложностью и силой атаки умелого чародея седьмого ранга при десятке активных артефактов от шестого до седьмого ранга было непросто… Но я справлялся.
В грохоте и треске, в потоках пламени и ударах ветра, через перепады гравитации, сквозь тучи металлических копий, меж которыми плясали тысячи разрядов магического электричества, через облака Мрака и ослепительные вспышки Света копьё и меч продолжали свой поединок. Укол, блокирование, широкий взмах, бросить Огненный Шквал, семь стремительных шагов по восходящей дуге и обрушить в выпаде объятое Синими молниями копье, сметая, разрывая Щит Света — что бы напороться на вражеский меч и поток ледяного пламени вкупе с разящими лучами света…
Отход, Облако Мрака, заплести, закружить кружева Света, Воздуха и Воды, создавая визуальные иллюзии десятков Аристархов, мчащихся на врага со всех сторон, распределить меж ними достаточно маны, дабы они действительно могли нанести рану при удаче, скрыть, замаскировать свою ауру и мчаться с ними в едином потоке — но в ответ Намгун вспыхивает, как новорожденная звезда. Не в силах мгновенно определить, где истинная угроза, он активирует очередной артефакт — и чудовищной силы Магия Света десятками тысяч острых белых игл рвётся во все стороны, не оставляя порождениям моей магии ни единого шанса.
Потоки света на это не останавливаются — артефакт восьмого уровня создаёт вокруг врага огромной мощи Ауру Света. Четыре сияющих светом крыла встопорщились за спиной мечника, могущественный элементаль Света начинает щедро делиться своей мощью с хозяином, гармонично дополняя и синергируя с его собственным элементалем Молний, давно уже активированным. Десятки перьев, источающих Свет, срываются разом вниз, в полёт прямо ко мне — пусть их куда меньше, нежели Игл Света, но каждое перо способно тяжело ранить даже меня, а попадание пяти-шести разом и вовсе почти гарантированно убьёт…
— Вот и конец, юноша! — хохотал Намгун, наслаждаясь моментом. — Это был славный бой! Ты можешь собой гордиться — редко мне приходилось…
Перья Света двигались, будто разумные, преследуя меня — однако циньский мечник слишком рано обрадовался. На миг выпустив из рук копьё, я сложил пальцы обеих рук в вычурный, сложный жест, от которого связки и кости затрещали — и огромная фиолетовая шаровая молния, поглотив меня целиком, приняла на себя удар чар на стыке седьмого и восьмого рангов. Мгновение мне казалось, что вражеский Свет всё же прорвется — но моя родная, собственная сила, моя Фиолетовая Молния не подвела. С яростным шипением она лопнула, окутывая каждое перо десятками разрядов и без труда их растворяя…
А Намгун уже был тут как тут — стоило ему понять, что победа выскользнула из его рук, и он тут же прекратил разглагольствовать. Древко копья встретило чужой клинок, приняв его на себя, ответный широкий взмах заставил мечника отшатнуться, но длинные крылья Света устремились прямо ко мне. Однако поздно, слишком поздно — Свету я противопоставил сложные, тяжелы чары Зеркальной Стены. Крылья бессильно соскользнули в сторону, не в силах пробить эту преграду — мои чары заставили магический Свет вести себя подобно самому обычному и соскользнуть с зеркально поверхности.
Зеленые, Желтые, Золотые Молнии давно уже усиливали меня, даруя мощь, скорость и регенерацию — но пора было прибегнуть к последней козырной карте.
Красные Молнии охватили меня, заставляя вскипать и испарятся кровь и самую прану — но взамен давая мне просто чудовищную мощь. Два старших элементаля, дарующих мощь своему хозяину? Плевать! Мои Молнии — это сила, что превыше всякой заемной мощи!
Охваченное молниями копьё ускорилось ещё больше. Лицо циньского чародея исказилось в страхе и удивлении — с каждым мигом я всё лучше подстраивался под высвобожденную мощь. Отсечено первое крыло… Взмах объятого магией цзяня почти сумел опасно ранить меня — но я всё же сумел уклониться, и вместо страшной раны на груди алеет пусть длинная и глубокая, но лишь царапина. Ответный удар моей ноги заставляет врага кувырком улететь вниз, я же устремляюсь вниз.
Танец его Меча уже не в силах выстоять против Игры моего копья. Удар, блок, блок, укол, ещё укол, ещё один — ага! Прощай, левая рука… Намгун рычит, ускоряется, сыплет чарами, сжигая уже саму свою суть в стремлении подавить меня, сбить с темпа — но ему не удается. Копьё пробивает его грудь, разрывая сталью и выжигая молниями его сердце — надо признать, он был достойным воином. Так и не попытался сбежать…
— Будь… ты… проклят… — шепчут его губы. — За меня… отомстят!
— Пусть попробуют, — отвечаю я. — Покойся с миром, Намгун Мин. Я запомню тебя…
Мёртвое тело соскальзывает с моего копья и летит вниз — мне сейчас не до сбора трофеев. Надо бы помочь Теням Хельги — в отличии от присланного Маргатоном могущественного Духа Крови, они свою схватку проигрывают.
Глава 3
Шар золотого огня, наконец сформировавшись, ринулся вперед — туда, где кипела яростная схватка, где люди, демоны и нежить сошлись в яростном и бескомпромиссном сражении. Сегодня уцелеет лишь одна из сторон — отступить обратно в крепость у нечисти не выйдет, как и у нас отойти, бросив лагерь. Обеим сторонам придется стоять до последнего — пути назад не осталось.
Вдалеке, там, где светились от магии могучие стены Тойска, на миг вспыхнуло новое солнце — а затем расширяющаяся волна пламени ударила прямо по крепости, выжигая всё и вся у её подножия. Моя невеста била настолько аккуратно, насколько это вообще было возможно, дабы не задеть наших собственных воинов. Я досадливо поморщился — на её месте моя атака пришлась бы куда ближе к нашим рядам. На поддержание стабильности заклятия во время полёта тоже тратилось немало сил, причем чем дальше ему было лететь, тем больше маны и концентрации это требовало. К тому же близ крепости врагу было проще дать отпор этим чарам… И судя по возмущениям Силы прямо в волнах пламени, противник весьма активно сопротивлялся сокращению поголовья собственного пушечного мяса.