Вернуть Боярство 13 (СИ)
И Анна ясно показала мне, что она не из таких. Её можно будет сломать пытками, но… Во первых, это потеря времени, причем неизвестно какая — может день, а может и неделя… А во вторых — мне просто не хочется этим заниматься. Я могу, если придется, но без крайней нужды палачом становиться не желаю.
— Я могу гарантировать тебе жизнь и даже свободу, Полянская, — уже без улыбочек и смешков, вполне серьёзно заговорил я, поймав её взгляд. — Разумеется, за это ты не просто ответишь на мои вопросы, ты будешь моими глазами и ушами среди канцелярских. Станешь регулярно докладывать о том, что узнаешь, и, само собой, сохранишь в тайне весь наш разговор. Для твоих родных и ваших хозяев из Петрограда будет версия, в которой ты проиграла мне в схватке и оказалась пленена. Я затребую у твоего мужа или Рода выкуп за тебя — дабы к тебе было поменьше вопросов.
Она смотрела на меня, как на блаженного, и ничего не отвечала. Видимо, дара речи лишилась от моей наглости… И, как ей кажется, глупости. Что ж, это хорошо, пусть меня за идиота держит — именно этого я и добиваюсь.
Лицо женщины приобрело задумчивое выражение лица. Ну ещё бы, звучит слишком заманчиво… Особенно от человека, известного своей бескомпромиссностью, мстительностью и привычкой решать подобные вопросы ударами боевой магии, а не словами. У меня ведь сложилось амплуа сильного, умелого и удачливого, но притом мягко говоря недалеко боевого мага и аристократа. Не идиот, но звезд с неба тоже не хватает. На серьезную интригу или какую иную комбинацию неспособен.
А сейчас я действую совершенно иначе. И это не могло не насторожить чародейку, наверняка ознакомленную с моим досье плюс имевшая возможность наблюдать за мной несколько месяцев. И всё это буквально кричало ей — Николаев-Шуйский живой её не отпустит ни при каком раскладе. И насколько бы меня не считали недалеким, я не могу быть идиотом настолько, что бы реально верить, что она будет придерживаться своей части уговора.
Однако замаячившая на горизонте надежда действительно выпутаться из этой передряги уже создала изрядную трещину в её решимости и хладнокровности. Мы, люди, в целом падки на надежду. И она порой застилает нам взор, слепит и манит, окрыляя настолько, что люди летят на её свет, подобно мотылькам на огонь. И так же, как мотыльки, сгорают в её пламени…
Вот и сейчас — неглупая в целом женщина, целый Архимаг, Старейшина своего Рода и прочая — наверняка уверовала, убедила себя, что я действительно столь глуп, что пойду на сделку именно в озвученном виде. Сейчас главное не переиграть и не выпасть из образа…
— Разумеется, я не собираюсь верить тебе на слово, — продолжил я. — Ты принесешь клятвы, что выполнишь всё, о чем мы договорились. Клятвы непростые — перед Сварогом, перед Тенгри и перед Маргатоном. Они представители разных пантеонов. Надо пояснять, что это для тебя значит? Нет? Вот и отлично. Проклятия от троих богов разом настигнут тебя гарантированно, стоит тебе нарушить условия клятвы, и я тебе в этом случае не завидую.
Облизав пересохшие губы, она спросила:
— Первых двух я знаю, но кто третий? Что за Маргатон?
— Бог крови одного из индейских племен Северной Америки, — непринужденно ответил я. — Обитают где-то между САСШ и французской Канадой. Его жрецов и последователей днем с огнем в наших краях не сыщешь, да что там — их даже в самой Америке найти сложновато. Это на случай, если ты каким-то образом умудришься разобраться с двумя божественными клятвами. Тогда тебя добьет третья — раньше, чем ты сумеешь что-то предпринять.
— Что ж… Ты всё предусмотрел, да, мальчик? — раздосадовано бросила она.
— Я постарался, — скромно кивнул я.
— У тебя заготовлены жертвы богам? Всё готово к принесению клятв? — сквозь зубы спросила Полянская.
— Да. Обсудим подробности нашего договора? — предложил я. — Подобьём точные формулировки, условия и прочее, дабы не осталось никаких неточностей.
Она не то, что не скрывала своей ярости — она открыто демонстрировала, как её бесит сложившаяся ситуация. Но торговалась за каждый пункт, требовала правок, спорила и вообще старалась выжать из ситуации максимум. Я, в свою очередь, отвечал тем же — откровенно рабские варианты клятв она принимать отказывалась, и поиск компромисса занял у нас добрых два часа.
В это время Петя занимался подготовкой предстоящего действа. Вообще, магические клятвы, особенно с гарантами в виде богов это дело такое, не шибко-то популярное. По целому ряду причин, основной, но отнюдь не единственной из которых являлись непомерная жадность, особенно по отношению к не входящим в их паству просителям.
Три небольших, по колено взрослому человеку деревянных идола, наскоро вырезанных Петей, три отдельных круга, каждый для своего бога. Каждый из них был окроплен нашей с Анной кровью, установлен в свой круг — а затем я достал жертвы. Цену, которую я намеревался предложить призванным божествам за то, что они скрепят клятву…
Два артефакта восьмого уровня, пусть и проходящие по нижней его планке — медальон с изображением дракона, того самого, которого на меня напустил Намгун Мин. Вторым было то самое кольцо с элементалем Света. Дальше шли пять предметов седьмого ранга — кинжал с волнистым лезвием, позволяющий использовать чары Тени седьмого ранга, деревянный кол с бурой, застарелой въевшейся кровью — простая с виду деревяшка была выточена из саттара, редкого магического дерева, растущего близ самого Разлома, и пропитанная кровью ритуально убитого зверя седьмого ранга. Этот предмет великолепно работал против существ, основой существования которых была магия — от нежити до порождений разлома и сильных магов. Такой колышек одним ударом мог прикончить того же Андрея, если пробьет броню или попадет в какую-нибудь щель под ней. И против него очень плохо работала защитная магия. Штука неоднозначная, но в хозяйстве без сомнения полезная.
Третьим был небольшой, будто игрушечный деревянный щит размером с детскую ладошку. Отличный предмет, способный до шести раз подряд сотворить защитные чары седьмого ранга, что будут плотно облегать хозяина артефакта. Обладал заточенным внутри духом пятого ранга, работой которого было контролировать работу артефакта. Не знающий сна и отдыха узник щита круглосуточно держал вокруг хозяина тонкую дымку собственной ауры, дабы быть готовым в любой момент отразить возможную атаку. Великолепно оценивал, где опасность, а где, допустим, просто голубь на плечо нагадил и энергию артефакта тратить не нужно.
Четвертым был небольшой куб, которым Полянская и создала маскировочный купол вокруг моего дома. Кстати, это было не единственным свойством предмета, да и купол она развернула не полностью — женщина просто не успела толком освоить этот трофей, тоже украденный с трупа Намгун Мина. То бишь у меня, ибо то были мои законные трофеи…
Последним же был небольшой, аккуратный свисток из светло-коричневого дерева. Покрытый тонкими, весьма искусными узорами, вырезанными рукой настоящего мастера, он обладал редкой способностью — способен был усиливать заклинания воздушной стихии. В целом, сам по себе не самый редкий предмет, пусть и достаточно дорогой — такие предметы очень распространены у магов с первого по третий ранг… У тех из них, кто имеет достаточно глубокие карманы. Но вот найти такую штуку выше третьего ранга — уже тяжкая задача, а уж седьмого…
Все эти предметы были аккуратно выложены в ряд — когда боги откликнутся на зов, они меж собой решат, кому что отходит за его услуги. Но до этого нужно было ещё принести все клятвы и провести небольшой ритуал, без которого все наши приготовления бессмысленны.
Стоя рядом с Анной, я почти чувствовал, насколько она довольна происходящим. Малолетний дурак вспомнил о древнем и не самом популярном способе дать магическую клятву, наивно считая, что раз уж он привлек целых трёх богов и принес столь щедрые дары, то уж точно всё получится…
— А здорово ты это придумал, Пепел, — хохотнул слышимый лишь мне одному голос.
Глава 11
Три идола, стоящие каждый в своём кругу, постепенно начинали светиться всё сильнее и сильнее. Неровным, блеклым сероватым свечением, от которого даже при простом взгляде становилось слегка муторно — всё, как примерно и должно быть при этом ритуале. Анна уже договаривала свою часть клятвы, и я слегка собрался, не скрывая довольной ухмылки — она ведь даже не понимает, чему я на самом деле ухмыляюсь, дура…