Вернуть Боярство 13 (СИ)

Третьим был невысокий мужчина средних лет с непримечательным лицом. Такой, знаете ли — карие глаза, русые волосы средней длины, средний же рост, обычный чуть курносый нос, гладко, как и у большинства офицеров, выбритое лицо… В толпе на таких взгляд не задерживается, да и лицо обычное настолько, что даже почти не запоминается, если специально не постараться. Мастер Магии и один из ближних помощников Петра старшего, Павел Горский, он был мне мало знаком — до последних двух дней я взаимодействовал с ним лишь единожды. Когда по личной просьбе моего главного Старейшины пересадил ему одно из сердец — чего делать совершенно не собирался, ибо боевым магом Горский был посредственным. Не только потому, что был сам по себе слабоват и обладал крайне скудным багажом навыков и познаний в магии — этим грешили почти все, кто шел в мою гвардию, и как раз эти их недостатки я был в состоянии довольно быстро исправить.
Павел Горский не был хорошим боевым магом и едва ли им сумеет стать по иной причине. У него был не тот склад ума и характера, у не отсутствовали столь необходимые воину и боевому магу черты бойца. Это сложно передать словами — но есть люди, по характеру которых сразу ясно, что они бойцы. А есть наоборот — вот как Горский. Не то, что трус… Просто боевого мага, хорошего боевого мага, отличает, назовем это так, некоторая доля здоровой придури. Способность увлечься боем, даже получать от него удовольствие, готовность идти по лезвию ножа, упорство и здоровая природная злость — в общем, черты характера присущие многим подросткам-хулиганам… И человек, чьё призвание при помощи магии нести смерть и разрушение, сражаясь против других таких же умельцев пульнуть огнешаром из задницы или молнией из глаз, просто не может при этом оставаться полностью нормальным в общепринятом смысле этого слова. Именно поэтому большинство боевых магов, даже более чем зрелого возраста, ведут себя так, как ведут — стараются решать конфликты силой, подавлять оппонентов, кичатся силой или хотя бы знатностью… В общем, ведут себя как придурки. Это часть нашей натуры, без которой, следует признать это честно, мир был бы куда спокойнее…
Горский был другим, это мне было очевидно с первого взгляда, и в мои планы на распределение сердец сибирских драконов среди вассалов он не входил. Однако Петр настоял, пояснив, что он его личный помощник по разного рода щекотливым делам. Причем человек, по его словам, на редкость одаренный, и в верности его сомневаться не приходится — мой главный Старейшина использовал и кнут, и пряник, вербуя Павла. Обещал могущество, знания, становления вассалом могущественного и перспективного Рода — и при этом переселил его семью на наши земли…
Ильхар с Феркией вообще почти не отлучались от меня с момента, как меня раненного доставили в лагерь, а вот Горский пришел лишь полчаса назад и всё это время терпеливо ждал завершения очередного сеанса моего лечения. Сам Петр старший, к сожалению, отсутствовал — его вместе со Змеем, Красоткой и Хельгой плюс некоторым количеством лучших войск призвал к себе Старик ещё на третий день после победы. На нашем-то участке фронта серьёзных врагов уже не осталось…
Через тридцать минут очередной сеанс лечения был закончен. И я, и Алина Дмитриевна оба тяжело дышали, были покрыты потом и чувствовали себя выжатыми — целительнице было нелегко работать с энергетикой Архимага, ну а мне было очень тяжело подавлять своё природное сопротивление магии и уж тем более ювелирно подхватывать и усиливать её чары.
— Знаете, Аристарх Николаевич, ваши таланты не прекращают меня удивлять, — уважительным тоном сказала волшебница. — Вы отнюдь не первый Архимаг, чьими ранами я занимаюсь, так что мне есть с чем сравнивать… Так ограничивать своё магическое поле и силу природного излучения каналов маны, притом одной лишь волей, да в вашем состоянии… Я с подобным ещё не сталкивалась. Уж молчу о том, что умудряетесь столь ювелирно поддерживать мои чары — это вообще выше моего понимания! Такими темпами нам понадобится вдвое меньше времени на ваше восстановление — уже дней через шесть будете вполне здоровы!
 
— Мне просто повезло с целителем, госпожа Корнеева, — улыбнулся я женщине. — Всё это не имело бы никакого значения, не будь вы столь талантливы, опытны и искусны. Мои же усилия — ну пустяк, право слово… Просто в меру сил и возможностей помогаю вам — в конце концов, я больше всех заинтересован в вашем успехе!
Обменявшись со мной ещё несколькими фразами, довольная собой чародейка встала и начала собирать помогавшие ей в работе артефакты, разложенные рядом с моей кроватью на журнальном столике. Пусть Алина и занималась персонально лишь мной, но после каждого второго сеанса ей требовался отдых — хотя бы часа четыре, а лучше пять на короткий сон, восстановительную медитацию… Ну и прочие свои дела — в конце концов, она тоже человек, и даже более того, женщина.
Я, наконец, остался со своими людьми наедине. Феркия отложила книга, взяла чашку с чаем и изящно, оттопырив мизинчик, сделала аккуратный глоток. Ильхар отреагировал более сдержанно — просто переступил с ноги на ногу. Ни один, ни второй особого волнения не испытывали — в отличии от третьего моего гостя. Горский всеми силами старался казаться невозмутимым, но скрыть лёгкие колебания в своей ауре от меня был не в состоянии — разница в рангах сказывалась. Мысли читать или предугадывать намерения подобным образом было невозможно — я, во всяком случае, подобного не умел — но вот понять, пусть и в самых общих чертах, настрой было вполне возможно. Если знать, куда смотреть и на что там обращать внимание, конечно…
— У меня вроде здесь больше шести сотен гвардейцев при себе, — первым нарушил молчание я, после того, как на комнату были наложены все необходимые чары против возможной попытки подслушать. — А то и все семь… Так как при этом вышло, что моей охраной оказалось заняться некому, кроме вас двоих?
— А что вас смущает, господин? — поинтересовалась Феркия. — Чем мы хуже других ваших вассалов? Разве мы вас хоть раз подводили?
— Нет, не подводили, — улыбнулся я девушке. — Но не отпустить расистскую шутку на тему того, что среди семисот человек охранять раненного сюзерена доверили именно двум не людям, было выше моих сил.
— Ну, на это легко ответить — видимо, нам, нелюдям, вы важнее, чем людям, — не осталась она в долгу. — Но если серьёзно — из всех сколь-либо подходящих на эту роль магов только мы с мужем не загружены иными делами. Учитывая, что мы на безопасной территории, было решено не держать здесь большого количества магов и уж тем более бойцов… Ведь помимо нас в подвале есть кое-кто ещё.
— Андрей? — поднял я бровь. — А почему в подвале, а не здесь?
— Говорит, что ваша спальня под его полным контролем и он при любом раскладе успеет прийти вам на помощь, но рядом находиться не может, — пояснила она.
Ну да, чего-то я туплю. Присутствие столь могущественного рыцаря смерти рядом с тяжело раненным вроде меня, находящегося на лечении, чревато последствиями. Аура и само его присутствие значительно замедлит процесс моего исцеления — на мне множество активных целительных заклинаний с очень тонкой настройкой, что постоянно подпитывают меня И его аура запросто способна их случайно повредить — в конце концов, магии Жизни и Смерти антагонисты куда большие, чем какие-нибудь огонь с водой… Вот и сидит бедолага на расстоянии, достаточном, что бы не навредить мне и при этом успеть прийти на помощь.
— Вижу, ты весьма серьёзно прибавила в силе, — отметил я, разглядывая её ауру. — Уже не в начале, а в середине четвертого ранга… Ну а про тебя, Ильхар, и говорить нечего — я даже надеяться не мог, что ты успеешь достичь ранга Адепта всего за какой-то год.
— Всё благодаря вам, господин, — наклонил голову в стальном шлеме воин, чей рост был под два десять. — Вы подарили мне жизнь, о которой я и мечтать не смел — и я сделаю всё, что бы вы никогда об этом не пожалели!
Феркия и Горский покосились на обычно молчаливого здоровяка — первая с лёгкой улыбкой счастливой женщины, второй с некоторой усмешкой. Впрочем, слог мастер меча из иного мира действительно подобрал высокопарный, да и на пафос не поскупился. Глядя на Феркию и Ильхара, я даже испытал укол зависти — не той, что толкает на безрассудства и подлости, а лёгкой, белой, так сказать.