Унижение России: Брест, Версаль, Мюнхен

ЗАПАД ГОТОВИТСЯ К ХУДШЕМУ
Черчилль стоял за то, чтобы и в 1918 г. воздержаться от грандиозных наступлений. Он верил, что время работает на союзников. 1919-й — вот год броска вперед. 5 марта 1918 г. он записал в меморандуме: «Чтобы атаковать в 1919 г., мы должны создать армию, качественно отличную по своему составу и методам ведения военных действий от любой из действующих по обе стороны фронта». Речь шла об использовании аэропланов, танков, пулеметов и газа. К апрелю 1919 г. следовало выпустить четыре тысячи танков.
Два крупнейших политика Британии в XX в. — Ллойд Джордж и Черчилль — с немалым трепетом смотрели в будущее в начале весны 1918 г. Выстоять можно было лишь посредством крайних усилий. В основу войны нужно было положить программу достижения индустриального превосходства над Германией. Во исполнение тринадцатимесячной программы Британия намеревалась произвести к апрелю 1919 г. 4 тыс. танков. Ранее 1919 г. два самых гибких ума Запада не мыслили себе ничего хорошего. На лучшее можно было надеяться лишь в случае экстренной мобилизации американцев. Глобальную значимость получили взгляды человека, который еще семь лет назад был известен только академическому миру Соединенных Штатов, — на мировую арену выходил президент Вудро Вильсон.
В первой половине февраля 1918 г. первые американские пушки стреляли по германским позициям, и первое подразделение американцев вошло в траншеи немцев. Итак, спустя сорок два месяца после начала войны Америка стала физически воюющей державой и первый американец получил французский «Военный крест». Его имя было Дуглас Макар-тур. Западные газеты восторженно писали о том, что вскоре небо потемнеет от туч американских самолетов. Першинг этого вынести не смог и публично напомнил, что в небе Франции нет ни одного американского самолета.
11 февраля 1918 г. Вильсон перед объединенным заседанием конгресса разобрал ответные германские и австро-венгерские предложения об условиях начала мирных переговоров. Вильсон видел в германо-австрийских предложениях сны наяву той аристократии, которая уже теряла в Европе позиции. Прежде всего, президента не устраивала «узость», келейность предлагаемых центральными державами переговоров. Он не хотел повторения Венского конгресса. Не мир монархов, а мировое переустройство интересовало Вильсона. К прошлому нет возврата, провозглашал президент. «Мы боремся за создание нового международного порядка, основанного на широких и универсальных принципах права и справедливости, а не за жалкий мир кусочков и заплат»[129]. Президент не желал превращать окончание войны в простое перераспределение сил и территорий между европейскими соперниками. Фактически он хотел выбить из рук Европы ключи к мировой истории.
Пока еще подспудно, но дальше — больше, стала формироваться европейская оппозиция его дипломатии. На востоке Советская Россия встала на путь социального переустройства общества. И союз даже с самым либеральным капитализмом был немыслим в то время для ЦК РКП(б). На Западе союзники в Лондоне и Париже не хотели такой победы над Германией, которая означала бы их общую сдачу на милость «данайцам, дары приносящим» — американцам. Пока еще Вудро Вильсон утешался приветственными резолюциями социалистических и лейбористских партий Антанты, одобрявших его «широкий» подход к проблемам войны и мира. Но глухое молчание на Даунинг-стрит и в Матиньоне позволяло догадываться, о чем думают подлинные лидеры Англии и Франции.
10 февраля 1918 г. Советское правительство заявило об аннулировании всех долгов царского правительства. Многомиллиардные займы французов, англичан и американцев были ликвидированы одним росчерком пера. Какой будет их реакция? В американском посольстве начиная с февраля 1918 г. ежедневно начинают собираться представители США, Британии, Франции, Италии и Японии. Главное обстоятельство стало заключаться в том, что немцы приближались к Петрограду. Встал вопрос о целесообразности пребывания в городе, грозящем попасть в оккупацию. В конце февраля Френсис уведомил своих коллег, что не намеревается покидать Россию, но в свете реальной германской угрозы он переедет в Вологду — на 350 миль восточнее Петрограда. Если же немцы продолжат свое движение и Вологда окажется под прицелом, тогда американское посольство переместится в Вятку — еще на 600 миль восточнее. Дальнейшая точка — Пермь, затем Иркутск, Чита и, если понадобится, Владивосток, на рейде которого стоит американский броненосец «Бруклин».
 
Мнения союзников раскололись. По мере того как ситуация в России все больше склонялась к Гражданской войне, Бьюкенен начал выступать за обрыв дипломатических связей. Это мнение было поддержано европейскими союзниками Британии. Начался исход представителей европейских стран из России. Англичане, французы, итальянцы, бельгийцы, сербы, португальцы и греки двинулись из России через Финляндию на запад. Лишь англичане сумели пройти сквозь Гельсингфорс курсом на Швецию; остальные посольства были остановлены Красной гвардией, и им пришлось вернуться назад. В глубину русской территории вместе с американцами отправились лишь японцы и китайцы. В конечном счете французы, итальянцы, сербы и бельгийцы прибыли в Вологду. Здесь персонал посольств размещался вначале в вагонах, а затем в губернском городе были найдены дома для дипломатов.
23 февраля 1918 г. американский посол Френсис писал своему сыну о целях своего пребывания в России: «Я намереваюсь оставаться в России так долго, насколько это возможно… Сепаратный мир явится тяжелым ударом по союзникам, но если какая-либо часть России откажется признать право большевистского правительства заключать такой мир, я постараюсь установить контакт с нею и помочь восстанию. Если никто не восстанет, я проследую во Владивосток и постараюсь оттуда предотвратить попадание военных боеприпасов в руки немцев, а если в России за это время будет организована сила, способная бороться с Германией, я окажу ей поддержку и буду рекомендовать правительству помочь ей. Я не собираюсь возвращаться в Америку»[130].
ЗАПОЛНЕНИЕ ВАКУУМА
Первой иностранной державой, принявшей решение вмешаться в Гражданскую войну в России, была Япония, которая 30 декабря 1917 г. послала свои войска во Владивосток. Следом за японцами выступили англичане. Два батальона английских пехотинцев пришли из экваториального Гонконга в заполярный Мурманск. Еще через шесть недель англичане с помощью французов оккупировали Архангельск. Затем сюда же последовали американцы. Наступила очередь Юга. Английские воинские части, базировавшиеся в греческом порту Салоники и на персидском плацдарме, захватили железные дороги, ведущие в Батуми и Баку. Суда Британии блокировали порты Советской России на Черном и Балтийском морях.
Официальное объяснение действий стран Запада заключалось в следующем: во-первых, нужно восстановить Восточный фронт; во-вторых, союзник, который предал в решающий момент, заключив сепаратный мир, должен понести наказание. В России находятся огромные запасы амуниции, и они не должны попасть к немцам на решающей стадии войны. Нет сомнения, что при этом Япония (она фактически и не прятала своих планов) готова была аннексировать значительную часть русской территории. Американцев страшило быстрое укрепление соперника, Японии, на континенте. Но к разделу России на зоны влияния в начале 1918 г. еще не были готовы даже старые партнеры по Антанте. Стоило нетерпеливым японцам двинуться по Великой Транссибирской магистрали, как в Лондоне ощутили нежелательность оборота, который принимали события. Отдать японцам Сибирь и при этом потерять всю Россию, от чьего сопротивления зависел Западный фронт, — этого британский премьер не хотел. Он поручил Локкарту отбыть в Петроград и быть связующим звеном между Лондоном и русской столицей. Посылая Локкарта в Россию, Ллойд Джордж хотел получить в его лице не менее надежное связующее звено с русским руководством, чем был Роббинс для американцев. Чтобы придать миссии Локкарта вес, англичане не особенно скрывали, что недовольны продвижением японцев в Сибири. Японцев специально известили о выезде Локкарта в Петроград для контактов с Лениным и Троцким, чтобы дать им ясно понять, что Британия никогда не согласится с ситуацией, когда Германия будет владеть европейской территорией России, а Япония — азиатской.