Унижение России: Брест, Версаль, Мюнхен

Гитлер был против этого договора. Он считал, что «бисмарковская» Россия ушла в прошлое, в Москве царствуют большевизм и еврейский заговор — два смертельных врага Германии. За год до прихода к власти Гитлер говорил партийной верхушке в мюнхенском Коричневом доме: «Наше огромное экспериментальное поле лежит на Востоке. Там возникает новый европейский социальный порядок, и в этом величайшее значение нашей восточной политики. Конечно же, мы допустим в нашу новую правящую элиту представителей других наций, которые покажут себя достойными нашего дела… Мировые империи возникают на социальной основе, но очень скоро они оставляют эти ограничения позади». Гитлер говорил о планах перемещения целых народов, сознательном понижении жизненного уровня у отдельных из них, отрицании за ними права на образование и медицинское обслуживание.
В программе НСДАП, принятой еще в начале 20-х годов, обозначены три пункта: 1) объединение всех немцев в Великой Германии; 2) отмена Версальского и Сен-Жерменского договоров; 3) расширение жизненного пространства («Мы требуем территории для обеспечения источников питания нашего народа и размещения нашего растущего населения»). Традиция «цивилизаторской» миссии Германии хорошо прослеживается, скажем, в воспоминаниях покровительствовавшего ранним нацистам генерала Людендорфа, в свое время разместившего штаб в городе, носящем сегодня название Каунас: «Ковно — типичный русский город с низкими, жалкими деревянными домами и широкими улицами. На берегу Немана стоит башня старого германского замка тевтонских рыцарей: символ германской цивилизации на Востоке… Моя голова переполнена историческими реминисценциями: я полон решимости восстановить на оккупированных территориях ту цивилизаторскую работу, которую немцы осуществляли на этих землях многие столетия». Немцы приступили к этой «работе» в 1918 г., когда получили по Брест-Литовскому мирному договору гигантские территории Прибалтики, Белоруссии, Украины, но она тогда продолжалась недолго.
Чтобы понять идеологию Германии начала 40-х годов, нужно обратиться к книге, которая обрела в Третьем рейхе характер Евангелия. «Моя борьба» была написана в середине 20-х годов, когда ее автор сидел в тюрьме. Трудно назвать эту книгу продуктом одного возмущенного действительностью Веймарской республики ума. В ней, безусловно, сказалась определенная традиция прежней Германии, боровшейся в годы Первой мировой войны за жизненное пространство для нации.
«Моя борьба» — это, по существу, немецкий вариант социал-дарвинизма, имеющего давние исторические корни в традиционной германской философии и политике. Смысл истории — борьба наций. «В конечном счете победит необходимость в самосохранении… Человечество достигло величия в вечной борьбе, и оно погибнет в случае вечного мира… Природа размещает живые существа на этой планете, все остальное — свободная игра сил. Она (природа) передает свое хозяйское право своему любимому ребенку, самому сильному в плане мужества и способностей… Наиболее сильный должен доминировать и не смешиваться со слабым, жертвуя тем самым своим величием. Только рожденный слабым может считать такой ход вещей жестоким. Желающие жить должны сражаться, а тот, кто не желает сражаться в этом мире вечной борьбы, не заслуживает права на жизнь. Если даже это звучит жестоко — такова природа вещей».
Кто же является избранным сыном природы, наиболее мужественным и способным, кому провидение дало «права хозяина» на этой земле? Арийской расе. «Вся человеческая культура, все шедевры искусства, науки и технологии, которые предстали перед нами сегодня, являются почти исключительно продуктом арийцев… — Прометея человечества, передающего божественную искру гения, горящую во все времена, освещающую ночь молчаливых тайн». Арийцы заняли это место авангарда человечества, силой отодвинув другие расы.
«Первые проявления культуры были арийскими, и, встречаясь с другими, более низкими народами, они подчиняли их своей воле… До тех пор, пока он (ариец) безо всякой жалости охраняет свое место хозяина, он остается не только верховным распорядителем, но и охранителем и распространителем культуры». Угрозой господству арийцев является смешение крови с другими расами. Особенно опасно такое смешение с евреями и славянами. (Напрасно учителя в школе говорили молодому Шикльгруберу, что в немцах в результате столетий общения течет, в частности, много славянской крови.) Низшей расе славян предназначено было в будущем валить лес для арийцев и добывать руду для херренфольк, расы господ.
 
Для Гитлера немцы — «высшие человеческие специи на этой земле», и они останутся таковыми, «если позаботятся не только о выращивании собак, лошадей и кошек, но и о чистоте своей крови». Народ, его чистота — превыше всего. «Народное государство должно служить охранителем будущего на тысячи лет вперед, в свете этой перспективы эгоизм и индивидуализм ничтожны и обречены на гибель». Неспособность прежних режимов на германской земле сохранить германскую расу чистой «похитила у нас мировое доминирование. Если бы германский народ обладай родовым единством, германский рейх сегодня безусловно был бы хозяином мира».
Создание народного государства должно быть основано на «аристократической идее природы», демократия отступает на задний план и заменяется принципом вождизма, фюрерства. Хороший пример, считает Гитлер, уже показала прусская армия, ее принципы следует перенести в Третий рейх. «Не должно быть решений большинства, их должны выносить ответственные лица… Решение должен выносить один человек… безответственный парламентаризм абсолютно неприемлем».
Узник тюрьмы Ландсберг переселился в 1925 г. в комфортабельную гостиницу Берхтесгадена и там завершил свой манифест национал-социализма, который в течение тринадцати лет был государственной религией Германии.
Мы видим, что общие идеологические обоснования войны с Россией вызревают у Гитлера уже в 1924 г. Одновременно он вырабатывает более конкретную стратегию. В апреле этого года в статье, посвященной внешней политике, Гитлер делится с соотечественниками своими мыслями о будущем Германии: «Во внешней политике Германия должна сделать выбор. Если ее выбором будет пашня, земли для возделывания, если она решит забросить морскую торговлю и колонии, отказаться от сверхиндустриализации и т. п., то германское правительство должно осознать, что эта цель может быть достигнута лишь в союзе с Англией против России. Если же она выберет морскую мощь и мировую торговлю, в этом случае альтернативой будет союз с Россией против Англии».
Подспудно эти идеи зрели еще раньше. Так, уже 10 декабря 1919 г. Гитлер спрашивал, справедливо ли то, что «на душу населения в России приходится в восемнадцать раз больше земли, чем в Германии». В четкой же форме они проявились к середине 20-х годов. К выходу 18 июля 1925 г. «Майн кампф» стало ясно, что он избрал «землю», а не «море». В четвертой главе книги рассуждения построены на следующем факте: «Ежегодный прирост населения Германии составляет 900 тыс. душ». Прокормить «армию новых граждан» становится все более трудной задачей, сложность ее решения ведет к «голоду и пауперизации» — если не предпринять необходимых мер. Существуют четыре меры: контроль над рождаемостью, колонизация, расширение экспортных отраслей и «приобретение новых земель».
Какие земли имеются в виду? «Разумеется, их нельзя найти в Камеруне, речь идет только о Европе». И далее Гитлер уточняет: «Если возникает потребность в земле, находящейся в Европе, то прежде всего это может быть сделано за счет России, и тогда новый рейх снова начнет свой марш по дороге рыцарских орденов прежних времен, чтобы обеспечить с помощью германского меча землю для плуга и хлеба насущного для нации».
Союзником в этом может быть лишь Англия. «Для достижения благосклонности Англии ни одна жертва не является слишком большой. Нужно отказаться от колоний и морского флота и избавить британскую индустрию от конкуренции… сконцентрировать всю мощь государства на наземной армии».
Во втором томе «Майн кампф» Гитлер снова подчеркивает мысль, что главной целью Германии должно быть «укрепление континентальной мощи посредством завоевания новых земель и территорий в Европе». Второй том вышел в свет 11 декабря 1926 г. Отношения с Россией названы здесь «самым важным вопросом внешней политики». Задача национал-социалистской внешней политики формулируется так: «…собрать силы нашего народа и бросить эту мощь вперед по дороге, которая выводит нас из прежних ограниченных пределов жизненного пространства нашего народа к новым землям и территориям».