Архонт росский (СИ)

— Этерия!!! Здесь этерия!!! — заревели несколько десятков глоток, привлекая своих.
Сергей офигевал. Понятно, что для Константинополя такая заварушка — не редкость. Но блин! Не в осажденном же городе!
Но офигение отдельно, а действие — отдельно, так что Сергей продолжал драться: отбивать, тыкать, пинать, пока ему не сунули кулаком в спину и не потребовали басом по-нурмански:
  
— В сторону, друг! Кентурия здесь!
И, не дожидаясь ответа, мимо него протиснулись, слева и справа, два здоровяка в полном боевом обвесе.
— Назад, шваль! А ну назад! — прогремел тот же бас уже по-ромейски, хоть и с сильным северным акцентом. — Именем императора! Разбежались по халупам! Кто не спрятался, тот бунтовщик!
Надо отдать должное константинопольскому плебсу, разбежались не сразу. Минут пять разошедшаяся толпа, в которой было не так уж мало военнообученного люда, пыталась противостоять этерии. Главным образом потому что сами этериоты не стремились проливать кровь. Тем не менее без пострадавших, в том числе и летально, не обошлось.
В итоге драчунов выдавили на небольшую площадь перед церковкой, набитой до отказа перепуганными жителями столицы, и окончательно рассеяли.
Пленных не брали. Но мародерили без зазрения. Сергей видел, как варанги время от времени наклоняются, чтобы избавить «павших» от лишнего веса в виде кошелей.
— Весело было, — сказал Рёрех, вытирая кровь с рассеченного лба. — Боевитые тут смерды.
— Это еще что! Вот, помню, на Пасху… — начал один из приятелей Хольмстейна.
— Я бы выпил! — перебил его Дёрруд. — Где тут можно пыль в глотке смыть?
— А пошли к нам в казармы, — предложил этериот. — Вон, гляньте, там лавку винную разбили, а хозяина, похоже, все. Так что берем, что глянется, и айда!
[1] Синие и зеленые — это именно партии, а не просто болельщики.
[2] Скоген Лифер — страна густых (плотных) туманов или просто густой туман. Так скандинавы называли ирландию.
  
Глава 26
 
Глава двадцать шестая. Барашка надо есть горячим
Вот так просто, оказывается, попасть в императорский дворец. Никто не спрашивал имен, разрешений, полномочий. Охрана кивала своим и открывала двери. Иногда обменивались парой слов. Вот и весь контроль. Занятно. Из прошлой жизни Сергей помнил, что варанги-этериоты квартируют вне дворца. Внутри — только дежурная стража. Здесь — иначе.
Казарма, куда они пришли, выглядела не очень. Бедненько. Но просторно. Главное начальство отсутствовало. Неглавное… оказалось спафарокандидатом Леваном. С первого взгляда видно было — этот не северянин. Но и не типичный ромей. Впрочем, не важно, поскольку к спонтанной пьянке спафарокандидат[1] отнесся положительно.
— Мои друзья россы, — представил их Хольмстейн.
— Россы? — сросшиеся брови спафарокандидата поползли вверх.
— Мы прибыли в город по приглашению протовестиария Самонаса, — вмешался Сергей. — Для переговоров о мире.
— Вот как? — Имя Самонаса сработало. Брови вернулись в обычное положение.
— Да ладно тебе, Леван! — хлопнул его по плечу Хольмстейн. — Они — славные мужи! Мы с ними от души повеселились!
— Наслышан, — проворчал спафарокандидат. — Бунт в квартале зеленых — ваша работа?
— Да какой бунт! — отмахнулся Хольмстейн. — Так, помахали кулаками. Обычное дело.
— Ну да. Аколуф[2] все еще у префекта.
— Скоро вернется, — пообещал Хольмстейн. — Все уже закончилось. Намяли бока прасинам.
— Эй, вы долго там? — позвали из-за стола. — Мясо стынет!
— Пошли уже, — Хольмстейн пихнул начальника плечом. — Барашка надо есть горячим.
Но Леван не спешил. Играл в гляделки с Дёррудом. Надо полагать, решил, что тот — главный.
— Рёрех, Сигтрюггсон, Хольмстейн, идите ешьте, — сказал Сергей. — Мы со спафарокандидатом сейчас подойдем.
— И где ты, росс, познакомился с моим декархом? — осведомился Леван полминуты спустя. — В таверне за столом?
— В доме моего друга патрикия НиколаяСинадина.
Леван был на пару сантиметров ниже Сергея, курчавая борода, волосатые длинные руки, кривоватые ноги. Ибер?
— Тебя что-то удивляет, кандидат? Мы знакомы с Пиператом уже пару лет. Совместные дела. Я архонт и родич катархонта россов княжич Вартислав. Но ты можешь звать меня Сергием. Это мое христианское имя здесь и на землях франков.
— Хочешь сказать, что ты не враг? — скептически поинтересовался спафарокандидат.
— Конечно нет.
— Мне показалось или твой родич сейчас осаждает столицу?
— Простое недоразумение. Россы и рома — не враги. Враги — на востоке. А мы, если будет на то воля Бога и автократора, станем союзниками еще до наступления осени.
— И это, по-твоему, вернет империи убитых вами апоров[3]?
— У тебя надел близ столицы? — догадался Сергей. — Что ж, сожалею, если твое имущество пострадало. Но если твои люди еще живы, то теперь они вне опасности. Переговоры уже начались, и я лично пообещал проэдру Евагрию, что кровопролитие прекратится.
Все. Приоритеты расставлены. В новой табели о рангах позиция Сергея существенно выше. И спафарокандидат это понял. Кажется…
— Пойдем, кандидат, — Сергей хлопнул ибера по плечу, как недавно это сделал Хольмстейн. — Декарх прав: барашка надо есть, пока не остыл.
— Мы — опора империи! На наших плечах — все! Этот город, Палатин, все! На наших мечах! Все!..
Спафарокандидат нажрался. Не сказать, что все остальные были трезвыми, включая девок-танцовщиц, но Леван «налеванился» конкретно. И принялся делиться давними обидами. А частности, возмущался, почему он не аколуф. Аколуф, кстати, тоже заглянул. Глянул, скорчил лощеную патрицианскую морду, пообещал: «Завтра поговорим!» и отбыл.
Зато появились девчонки-плясуньи. Много. Десятка два. С четырьмя музыкантами. Сразу будто посветлело. Суровая мужская пьянка превратилась в праздник. Проворно бегал смычок по четырехструнной пузатой лире, звенели кимвалы, пронзительно взвизгивала флейта. Один из варангов извлек из закромов загнутый рожок из слоновой кости и самозабвенно надувал щеки. Попадал в такт, что характерно.
Девчонки кружились по казарме, ловко уклоняясь от наемничьих лап и хлеща разноцветными лентами по бородатым физиономиям.
— Хочу таких! — воскликнул Рёрех.
Причем показывал не на танцовщиц, а на музыкантов.
— Это ты еще не слышал, как здесь поют! — крикнул Сергей.
— … Мы… Своими мечами… — вещал навалившийся на него спафарокандидат.
Под ноги танцовщиц падали монеты. Пока — медные.
Дёрруд выбросил руку, и в его кулаке оказалось сразу полдюжины лент. Танцовщица потеряла равновесие, но Убийца упасть не дал. Подхватил взвизгнувшую девчонку и водрузил на стол. Та мгновенно адаптировалась, закружилась, ловко ставя ножки в зеленых матерчатых туфельках между блюд и кубков. Мелькали голые ножки, звенели колокольчики на щиколотках, зазвенела первая серебряная монета… Дёрруд треснул по потянувшейся к девичьим ножкам лапе. Еще одна танцовщица сама запрыгнула на соседний стол…
Спафарокандидат выговорился и уронил на стол волосатую голову.
Рог взревывал в такт ухающему барабану, кимвалы отбивали каждый третий удар. Сетка слетела с танцовщицы, и освободившиеся волосы взмыли черным крылом. Тонкая ловкая ручка подхватила кубок Сергея, его обдало запахом благовоний и юной разгоряченной женщины. Танцовщица запрокинула голову, осушила кубок, не уронив ни капли, бросила Сергею. Тот поймал. И кубок, и девушку. Кубок — на стол, девушку — на колени… Но тут же передумал, вскочил и закружил, почти соединив ладони на тоненькой талии. Голова девчонки запрокинулась, танцовщица ахнула, спинка напряглась…
  
— Не бойся, не упущу! — крикнул Сергей, ускоряя вращение. Лязгали кимвалы, стонала флейта, мир вращался с бешеной скоростью… Девчонка вскрикнула: больно. Сергей тут же ее перехватил: одна ладонь на пояснице, вторая — между лопаток. Центробежная сила раздергивала их, но Сергей был сильнее. Девчонка почти повисла на нем, не успевая перебирать ножками.