Разница умолчаний (СИ)
Лера уже знала, что при распаде отношений наказывают того, кто сильнее любил. Теперь поняла, что при разделе имущества наказывают того, кто больше зарабатывал. Она предпочла бы любую другую справедливость.
Вот только никакой другой справедливости ни у кого для нее не было.
А оплаченные минуты шли.
— Да, — сказала Лера. — Начинаем… формировать исковое заявление. Надо, наверное, Ромку как-то… уведомить?
— Ему заказное письмо придет по почте, — юрист смотрел уже не на Леру, а в свой монитор. — Есть у вашего супруга привычка регулярно проверять почтовый ящик?
— Не думаю… Нет. И ключ-то от ящика у меня остался, у Ромки не было копии, он такими вещами не заморачивался никогда.
— Так даже лучше. Не успеет принять контрмеры…
На консультацию юриста ушло ровно столько денег, сколько было заработано на быдло-свадьбе. Ну ничего, дома остались пачка гречки и три яйца. И из агентства уже написали, что в следующую субботу — следующая свадьба…
Лера села на скамейку возле офиса, достала телефон и принялась методично удалять все сообщения, отправленные Ромке и так им и не прочитанные — проверяя, что активна галочка «also delete for Щеночек».
Потом переименовала контакт «Щеночек» в «Бывший».
***
Роман закашлялся — в офисе сегодня почему-то было холоднее обычного. В бронхах нехорошо хрипело. Полчаса назад он выпил чаю, и вроде помогло. Надо, наверное, повторить…
Поверх списка задач всплыло сообщение от генерального:
«Роман, зайди. Сейчас».
Ни те здрасьте, ни те «пожалуйста», ни «как будет удобно»... Похоже, не задался у пожилого плейбоя Антона бизнес-тренинг в обществе фигуристой менеджера Елены. Наверное, жена такую деловую активность супруга не одобрила.
Однако сразу после входа в кабинет Роман понял, что проблемы намечаются посерьезнее, чем дурное начальственное настроение. На краешке стула для посетителей, потеющий и бледный, сидел Адиль. При виде Романа он вскочил, оперся дрожащими руками о стол и бессвязно забормотал:
— Послушай, ты все не так понял… то есть поймешь… Я не собирался… Это… Я бы не стал…
— Я ни так, ни не так ничего не понимаю, — устало сказал Роман.
— А ну сели оба! — рявкнул генеральный. — Так, это все в первую очередь моя ответственность, я слишком вам доверял и отвлекся, не держал руку на пульсе… И вот только сегодня Адиль мне рассказал, что по ГосРегламенту прогресса ноль, половина наработанного летит в помойку, дедлайны просраны и никакой внятной перспективы у проекта нет.
— Я, честное слово, не хотел… ябедничать, — по-детски сказал Адиль. — Я вообще… Ну это… Не обижайся, Рома…
— Он вообще увольняться шел, — жестко закончил за него генеральный. — Как Лев, как еще пара ключевых и десяток неключевых сотрудников в последние месяцы. С самого перспективного проекта, который у нашей компании когда-либо был. Из команды мечты под руководством лучшего тимлида! Я велел кадрам мне просигналить, как только к ним следующий от вас с заявлением явится.
— Да, проблемы серьезные, — сказал Роман. — Но мы работаем…
— Это я слышал уже множество раз. Все твои гнилые отмазки наизусть выучил. А сейчас припер Адиля к стенке и разобрался наконец по существу. А то знаю я вашу пионерскую этику, проблемы команды остаются в команде — пока не становятся проблемами всей компании, причем уже не решаемыми. И, главное, ваша-то проблема довольно локальная, в остальном все не так плохо. С заказчиком договоренность худо-бедно достигнута. По техническим скиллам команда на тоненькую, но вытягивает. А что провалено наглухо, так это управление проектом. Я принял решение. С завтрашнего дня Катерина уволена. Пока что менеджерить вас буду я сам. Кадрам уже поставлена задача захантить профи с опытом такого плана успешных проектов. За любые деньги.
Роман снова закашлялся. Воздух выходил из легких с противным тоненьким свистом.
— Но Катя — прекрасный менеджер, крепкий профессионал… — Роман понял, что в последнее время повторял эту фразу множество раз.
— Прекрасный, — генеральный дернул уголком рта. — Это лично для тебя, Роман, она прекрасный менеджер, очень удобный. А работу команды Катерина похерила. Почему ты этого в упор не видишь — мы сейчас обсуждать не будем. Проект надо спасать, а не морали разводить… хотя…
Грудь Романа пронзил спазм. Он потянулся за ингалятором, который всегда, всегда лежал в кармане рубашки, хотя за последний год был нужен лишь однажды, но всегда хранился там… и понял, что ингалятора нет.
Потому что Лера много лет покупала ингаляторы и клала в корзиночку в прихожей, и Роман, собираясь выйти из дома даже на десять минут за хлебом, клал один в карман. А сегодня корзина была пуста, а Роман опаздывал и плохо себя чувствовал, и вообще голова была занята другим…
Следующий вдох дался нечеловеческим усилием.
— Эй, ты… чего? Так… так обиделся? Я не хотел, правда, — растерянно бормотал Адиль.
Генеральный уже вызывал скорую.
***
— Ромуальд, ты совсем с глузда съехал? — дружелюбно поинтересовался Андрюшков, по одному извлекая из шуршащего пакета апельсины и пирамидкой складывая на тумбочку. — До чего ты себя довел? Что вообще творишь со своей жизнью?
— Не знаю, — вяло отозвался Роман. — Вот там в углу стул есть, садись… Капельницу только не смахни.
— Лерка где?
— Лерка? Она от меня ушла.
— Ромуальд, ты что, дебил?! Беги за ней, кайся на коленях, обещай золотые горы, хоть тушкой, хоть чучелком возвращай ее!
— Думаешь, она… вернется?
— Ну а зачем, по-твоему, бабы уходят? Чтобы их возвращали, конечно. Давай, как только выпишут, ноги в руки — и вперед!
Роман невесело усмехнулся:
— А я думал, ты Леру не любишь, считаешь меркантильной…
— Мало ли, кого я люблю или не люблю. Лере, конечно, удобно было тебе на шею сесть и ножки свесить, но не в этом дело же, а в том, что ты-то все равно без постоянной женщины не можешь. И новая голодная самка тебя попросту сжует заживо и косточки выплюнет. А Лера… она тебя берегла, потому что давно на тебя ставку сделала.
— В смысле «ставку»? Я что, лошадь на бегах?
— Вроде того. Все мы для них — лошади на бегах. Помнишь, ты тогда в больничке той подмосковной какую-ту инфекцию подхватил, тебя еще в реанимацию катали через день? Так вот, мы с Леркой когда от тебя уезжали, она всю дорогу ревела. Я уверен был — сейчас ее высажу у метро, она быстренько слезки вытрет и поскачет искать, куда бы получше инвестировать свои тогда еще вполне товарного вида прелести, а тебя бросит подыхать в этом клоповнике. Но нет, она оказалась умнее…
— Ну, наверное, не настолько умнее, раз ушла в итоге.
Андрюшков посмотрел на Романа со странным каким-то выражением:
— А ты не понимаешь, да? Лера-то свое получит, не мытьем, так катаньем. А вот ты… Говорю тебе — беги, возвращай ее. Может, не поздно еще. Или тебе так дорога твоя эта, как ее… Марина?
— Катя.
— Ну Катя, какая разница. Или ты всерьез думаешь, что… Вот все-таки ты умный-умный, а дурак, Ромуальд. Ну сообрази своей айтишной башкой — чего эта Катя в тебе нашла? Твои больные легкие или твой намечающийся простатит ее с ума сводят, да?
— Прекрати, а…
Роман и сам уже все понимал. Да что там — понимал с самого начала. Катя его не обманывала, не говорила ни про какие чувства. Ничего не требовала, не выносила мозг. Что это может означать? Уж точно не великую любовь. Женщина, которая любит, никогда не согласится быть запасным аэродромом. Лера вот, например, не согласилась.
— Беги за Леркой, дурья твоя башка, — повторил Андрюшков. — Может, не поздно еще. Ну, или уже… с квартирой все равно ничего не сделать, так хоть деньги со счетов наликом сними.
— Это еще зачем?
— Как давно она ушла, месяц назад? Да, знаешь… Пожалуй, уже и незачем.
Глава 17
Лера не могла отделаться от ощущения, будто целуется с пластиковым Кеном. Нет, паренек был вполне себе живой, симпотный даже — ей всегда нравились такие глазастенькие, с длинными, как у пианистов, пальцами. Его губы и язык старательно отвечали на поцелуй, хотя руки касались Лериной талии почти целомудренно, как в социальном танце — но если сейчас податься вперед и прижаться к нему бедрами, он же считает сигнал…