Мой любимый преступник (СИ)

- Ложиться? Здесь же места не хватит нам. Я сяду.
- Ты ляжешь, заяц. На самый край, - ставит перед фактом мой мужчина, - Я лягу сзади.
- Но тебе не будет видно телевизор, - спорю я, не в состоянии понять, как он собирается смотреть фильм, если будет лежать позади меня.
- Я увижу все, что мне нужно.
- Но…
- Аня, ложись! – низкий голос ставит точку, ясно давая понять, что он уже все решил, и, фыркнув, я таки занимаю место на краю дивана.
Отсюда даже ребят не видно. Их спинка кровати слишком высокая, чтобы можно было хотя бы парой слов перекинуться или посмеяться над нелепыми моментами, но если Дима хочет уединения, то я только за. И тут приходит понимание, чего именно добивался мой предусмотрительный мужчина. Дима накидывает на меня невесть откуда взявшийся плед и залазит за мою спину. Ложится на бок, и я чувствую, что, если хотя бы немного пошевелюсь, полечу на пол.
Этот диван явно не предназначен для двоих. Но так даже лучше. Я крепко прижата спиной к мужественной груди, и хоть боевик не входил в мои планы, если уж быть откровенной, я все равно согласна смотреть его хоть полночи, если Дима будет рядом. Признаюсь, несмотря на легкую боль между ног, мне хотелось, чтобы Дима снова сделал со мной то, что творил прошлой ночью. Хотелось его властных ласк, рук по всему телу и языка на коже. Но даже просто лежать рядом, ощущая, как мерно бьется его сердце, это уже счастье.
Спустя минут десять просмотра рука Димы внезапно просовывается под моей головой и тянет на себя. Я глупо улыбаюсь. Лежать на его руке вместо подушки даже лучше. Словно в лапах хищного тигра. Кажется, между нами нет даже миллиметра свободного пространства. Начинаю ерзать, чтобы умоститься удобнее, но чувствую, как Дима слегка меня поворачивает, наполовину укладывая на себя. Его рука отодвигает свободный ворот футболки и нагло сжимает грудь. От неожиданности я вздрагиваю и замираю, услышав на ухо хриплый шепот:
- Я говорил, что ты будешь наказана, заяц.
Пытаюсь повернуть голову, чтобы посмотреть на него, но Дима обездвиживает меня. Переносит ладонь на плечо и вжимает в себя спиной. Второй рукой под пледом хватает мою ногу и закидывает себе на бедра. Я едва сдерживаюсь, чтобы не охнуть. В такой позе я наполовину на диване, наполовину на его теле.
- Что ты дела..? – незаданный вопрос грубо обрывает ладонь, плотно накрывая мои губы.
- Тихо, Аня. Мы смотрим фильм. А ты сейчас будешь смотреть совсем другое кино.
Вдоль позвоночника тут же катится волна дрожи. Боже, я в буквальном смысле приклеена к Диме. Не могу ни пошевелиться, ни произнести и слова потому, что таков был его план. Вот почему он согласился на боевик и на узкий диван. Это его наказание.
Ловкая рука залазит мне в шорты, выбивая из легких весь воздух. Накрывает полностью открытую в такой позе промежность и слегка сжимает. Я ведь даже трусики не надела, когда переодевалась. Подумала, что потом они все равно не понадобятся и, черт возьми, оказалась права.
Горячие пальцы поглаживают мою плоть и осторожно раздвигают складки, легкими касаниями отправляя меня с земли на совершенно другую орбиту. Сердце ускоряется, подгоняемое вспыхнувшим внизу живота огнем, и несет его жар по венам.
- Я уберу ладонь с твоих губ, а ты веди себя тихо, заяц, - повелительный шепот на ухо вызывает табун мурашек по шее, и я киваю.
Хватаю воздух ртом, когда сильная рука перемещается с лица на грудь и гладит ее открытой ладонью. Неконтролируемо выгибаю спину навстречу властной ласке и кусаю до боли губы. Не дай Бог застонать, я же со стыда сгорю. Нет, Вика с Мишей ничего не скажут, подколят, скорее всего, и забудут, но само осознание того, что мы в комнате не одни, делает всю ситуацию по-особенному возбуждающей.
И Дима это знает. Знает, ведь намеренно не торопится переходить к главному. Его руки обладают сильнейшей магией, потому что там, где жесткая кожа соприкасается с моей пылающей, меня нещадно бьет электрическими разрядами. Умелые пальцы обхватывают сосок и сжимают его в тот момент, как те, что находятся внизу, проезжаются вдоль чувствительных складок. Указательный и безымянный дерзко раздвигают их, а средний медленно скользит внутрь. Меня подбрасывает, и Дима с силой сжимает грудь, удерживая от падения.
 
- Тшшш, малыш, не мешай друзьям, - тихий глубокий голос окутывает тягучим облаком, проникая сквозь барабанные перепонки, и впивается в мозг, вызывая зависимость.
Я хочу, чтобы он говорил и дальше. Хриплый голос в тандеме с властными руками и бесстыдными пальцами внутри меня обжигает, грозясь сжечь дотла. Дима присоединяет к одному пальцу второй и, оставляя ладонь на клиторе, начинает вводить их внутрь. Судорога охватывает не принадлежащее мне больше тело, и я едва сдерживаюсь, чтобы не всхлипнуть. Выходит наружу, чтобы распределить влагу по всей плоти, надавить на клитор и тут же немилосердно сжать сверхчувствительный сосок.
Господи, это невозможно. Еще немного, и я сойду с ума от напряжения. Голоса с телеэкрана звучат так далеко, словно я нахожусь в другой комнате. В другом доме. В ином измерении. В измерении, где царит накалившийся воздух. Где мою кожу жалят змеи, впрыскивая в нее не яд, а химическое соединение с никому неизвестной формулой. Из груди рвется крик, когда в меня снова скользят пальцы, и Дима, уловив слабое поскуливание, которое я таки не смогла сдержать, снова закрывает мне рот рукой. Если бы он только знал, что этим лишь усиливает возбуждение. Не знаю почему, но вот это тотальное подчинение ему лишает рассудка. Я полностью окутана моим мужчиной, моим похитителем. И единственное чего хочу – это чтобы он никогда не останавливался.
Неудержимые пальцы постепенно ускоряются внутри моей плоти, и я хватаюсь рукой за его запястье, приносящее мне адское удовольствие. Дима хмыкает и трется о мою поясницу вставшей эрекцией, но не прекращает ритмичные движения внутри влажного отверстия. Как же я снова хочу его в себе полностью. Чтобы заполнил без остатка и разодрал на ошметья. Издалека беспощадно несется волна удовольствия, но подготовиться к ней совершенно невозможно. Меня бросает из зверского холода в опаляющий жар, когда ноги охватывают мелкие судороги, заставляя дрожать каждую мышцу.
Влажный язык скользит по шее, зубы тянут мочку уха, и я натягиваюсь как тетива. До самого предела. Впиваюсь ногтями в руку, таранящую мою плоть, и тут же выгибаюсь, раздираемая мелкими иголками самого острого удовольствия, которое мне когда-либо доводилось испытывать. Дрожу всем телом, ощущая, как хаотично сжимаю собой пальцы Димы, не собирающиеся останавливаться и продлевающие агонию, захватившую в плен мое тело. Пытаюсь отодрать его руку от сверхчувствительного места, но что моя сила в сравнении с его? Он беспощаден. Его власть надо мной беспредельна. Меня колотит крупной дрожью, и я уверена, как только это дикое сокрушительное наслаждение уляжется, от меня не останется ничего, кроме оболочки.
  
Глава 32
 
Дима 
Моя девочка мокрая, горячая и содрогается колоссальной пульсацией, сжимая до боли мои пальцы. Черт, это невыносимо! Еще немного, и я сам тронусь умом, только лишь доводя ее до оргазма. Член болезненно ноет, упираясь в стройную талию.
Достаю пальцы из все еще подрагивающей плоти Ани. Она, кажется, даже не заметила, как укусила мою ладонь, пока я закрывал ее сладкий рот. Маленькие ручки тянутся к промежности, и малыш сжимает ноги, сворачиваясь в клубок. Да, заяц, именно так. Я же обещал тебе фейерверк. Понимаю, что сейчас ей нужно как минимум минут десять отдыха, чтобы прийти в себя, только мне вот наоборот жизненно необходимо покурить. Руки, мать их, дрожат, а в паху чертов апокалипсис.
- Я курить, - говорю тихо на ухо обессиленной девочке, целую ее в мокрый от пота висок и встаю с дивана.
Бросаю взгляд на мирно спящих хозяев дома. Как я и думал. Если вставать в такую рань, потом весь вечер горбатиться на полях, вечером никакое кино не осилишь. Поправляю член, стараясь не касаться чувствительной головки, хватаю пачку сигарет с тумбочки около двери и выхожу на задний двор. Подкурить сигарету удается со второго раза. Глубоко затягиваюсь и опираюсь на деревянную балку. Сердце колошматит ребра, и я лезу рукой в штаны. Сжимаю основание члена и провожу ладонью вдоль всего ствола. Дьявол. Ни хрена не легче. Хочу в Аню. В ее тугую малышку и сжирать громкие крики губами. Снова затягиваюсь и вздрагиваю, услышав сзади смущенное: