Мой любимый преступник (СИ)

- Б***ь, наваждение какое-то, - в очередной раз отталкиваюсь от дивана и иду на балкон курить.
Аня варит на кухне борщ и так же старательно избегает меня, как и я ее. Девчонке не нужно это ровно, как и мне. Можно было бы конечно развести на секс без дальнейшего развития событий, но не с ней. С ней так не хочется. Ее узнавать интересно, откапывать то, что закопалось глубоко из-за меня же, но не судьба.
Выдыхаю струю горького дыма и засматриваюсь на проходящую мимо под окнами влюбленную парочку. Девушка жмется к парню, чья рука на ее плече. Он крепко прижимает ее к себе, что-то говорит, а потом целует. Отрывается, проходит несколько шагов и снова целует и так раз пять, пока она не начинает смеяться и делать вид, что убегает, ожидая, что ее обязательно поймают. Легко и просто плыть по жизни, когда ты ни от кого не зависишь, дышишь полной грудью и можешь делать то, что требует сердце. Когда же твоя жизнь тебе больше не принадлежит, то и ощутить все ее краски больше не представляется возможным.
Вот даже взять меня и Аню. Познакомься мы в обычной ситуации, я бы, скорее всего, обратил на нее внимание, потому что только слепой не отреагировал бы на такую привлекательную внешность с ноткой ангела. И более чем уверен, у нас бы все сложилось. Но не всегда стрелки переводятся вовремя, и маршрут вместо того, чтобы идти по предначертанной линии, сворачивает в другую сторону и летит по недостроенной колее. Раньше и у меня были примерные планы на жизнь. Найти все же более достойную работу, перестать разменивать девушек, остановиться на одной и завести семью получше, чем моя первая. Да, план размытый и требующий коррективов, но он был. А сейчас моя жизнь – одна сплошная недостроенная колея, и я несусь вперед, не представляя, когда она закончится и я вылечу вперед, расшибая мозги и оставаясь постепенно размывающимся пятном только в памяти знакомых.
- Дим, иди есть, - негромкий голос зайца вырывает из тягучих мыслей, и я невольно улыбаюсь. Что-то семейное есть в этой банальной фразе. Тушу окурок в пепельнице и иду на кухню. Аня уже в привычной позе за столом, нога поджата, и я из коридора вижу тонкую полоску белых кружевных стрингов, будто намеренно выглядывающую из-под шорт, чтобы поджарить меня изнутри.
- Откуда у тебя пепельница? Ты же не куришь, - спрашиваю первое пришедшее в голову, только бы отвлечь мысли от тонких лямок на белом топе с изображением заячьих ушей.
Она специально что ли её надела? Заваливаюсь на сиденье напротив и придвигаю к себе тарелку ароматного борща. Сто лет его уже не ел. Самому себе в лом варить, шинковать все эти овощи, обжаривать. Мне проще яичницу за пять минут сообразить, кашу какую или картошку поджарить. Пельмени магазинные, в конце концов. А запах борща и забыть успел уже. Светка не умела его варить.
- Это Кирилла, - объясняет Аня и дует на ложку. - Он купил её специально, потому что часто у меня оставался.
- Давно вы расстались? – отрываю кусок от буханки белого хлеба и засовываю его в рот.
- Полгода назад, - заяц отламывает горбушку и аккуратно макает ее в борщ. – А что насчет тебя? Твоя девушка, наверное, волнуется, не зная где ты, - стреляет в меня мимолетным взглядом и делает вид, что увлечена накладыванием сметаны в тарелку.
- Наверное, волновалась бы, если бы она у меня была, - не могу скрыть усмешку и отправляю в рот ложку борща. Твою ж мать, как вкусно. Кто давно перестал быть холостяком, никогда не поймет восторженной радости того, кто лишен нормальной домашней еды. И если с гречкой Аня промахнулась, то борщом полностью искупила вину перед моим желудком.
- А жена? – продолжает расспрашивать и на этот раз даже взгляд не отводит, наблюдая, с каким аппетитом я поглощаю ее кулинарный шедевр.
- Жены у меня уже два года как нет.
Хмурится и виновато тупит взгляд.
- С ней что-то случилось?
- Да. Работница ЗАГСа выдала документ о разводе. С тех пор и она, и я живем отлично.
Морщинка на лбу разглаживается, и Аня облегченно опускает плечи. Интересно, она думала услышать душераздирающую историю о том, как с моей женой случилось что-то страшное и я, свихнувшись, пошел на убийство? Или чего хуже я сам ее убил из-за отвергнутых чувств. Заяц садится боком, облокотившись на стену, и совсем уж осмелившись, продолжает расспросы:
 
- Почему развелись? Долго были женаты?
- Аня, ешь борщ, остынет.
- Я просто подумала, что нам бы стоило узнать друг о друге побольше, раз уж мы живем вместе, - пожимает плечами, стараясь казаться беззаботной, но я же вижу, как покраснели кончики ее ушей, а глаза снова смотрят куда угодно кроме меня. И, кажется, она смущается. Улыбаюсь, пытаясь вспомнить, когда последний раз видел смущающуюся девушку, и проваливаю этот экзамен.
- Мы живем вместе временно, заяц, поэтому можешь расслабиться и не делать вид, что тебе интересна моя подноготная.
На слове «заяц» узкие зрачки расширяются, и я ловлю себя на мысли, что хочу чаще так ее называть.
- Мне интересно. Должна же я иметь представление с кем делю квартиру.
- Ты уже и так в курсе, что с «преступником», разве этого недостаточно?
Энтузиазм Ани заметно тухнет, и остаток обеда мы проводим в тишине. Я стараюсь не замечать того, что девчонка закопалась глубоко в мыслях, видимо, вспомнив о том, кто я, и задавливаю порыв спросить что-нибудь у нее. Чем меньше мы друг друга знаем, тем лучше. Проще будет потом разойтись в разные стороны и через время и не вспоминать друг о друге.
Доедаем обед, Аня молча собирает посуду и, сложив ее в раковине, начинает мыть.
- Спасибо. Тебе официально возвращен статус прекрасной домохозяйки.
- Ты очень великодушен, - отвечает, даже не повернувшись.
Чтобы хоть как-то загладить вину за испорченное настроение, решаю заварить чай. Встаю, беру с полки две чашки с блюдцами, ставлю их на стол. Из коробки достаю два чайных пакетика, бросаю их в чашки и поворачиваюсь к плите, чтобы взять чайник. Отключаю конфорку, поднимаю полный чайник, который еще секунду назад издавал характерный жалобный свист, поворачиваюсь к столу и вдруг слышу, как Аня бросает в раковину чашки, разворачиваясь ко мне, и слишком эмоционально восклицает:
- Стой, здесь ручка…
Но я ее уже не слышу, потому что чувствую, как из руки исчезает тяжесть, а в ладони остается одна ручка. Со скоростью света успеваю представить, что будет, если чайник сейчас долбанется об пол. Литр кипятка выплеснется на кафель и однозначно ошпарит Аню, потому что если мне есть куда отскочить, то ей нет. Сзади и слева раковина с плитой, а справа стол. На задворках сознания слышу визг, и, действуя рефлекторно, хватаю ее за талию правой рукой как раз, когда в двадцати сантиметрах от меня с гулким ударом падает чайник.
Подхватываю ее, прижимаю к себе и отскакиваю в сторону окна. Все происходит так быстро, что я даже не успеваю толком переварить случившееся. Бросаю взгляд на зажмурившуюся Аню, чьи руки крепко вцепились в мои плечи, а грохочущее сердце отдается эхом на моей груди. Опускаю глаза на пол, по которому растекается лужа, и, если я так и продолжу стоять, она дотечет до меня и ошкварит ступни. Хватаю полотенца с радиатора свободной рукой и швыряю их на пол, чтобы впитали влагу. Перевожу дыхание, когда мини катастрофа больше не угрожает ни мне, ни Ане и соображаю, что все еще крепко держу ее на весу.
Опускаю голову и невольно вдыхаю запах ее волос, собранных на макушке в небрежный хвост. Она оказывается такая легкая, как сладкая вата, и во мне уже второй раз за день возникает желание попробовать её на вкус. Я даже знаю, какой он будет. Малиновый, потому что она пахнет именно ею. Зажмурилась как ребенок, и я, поддавшись порыву, отвожу пальцами волосы со спрятанного лица и давлю снизу на подбородок, заставляя поднять голову.
- Можешь выбираться из норки, заяц. Серый волк тебя спас.
  
Глава 15
 
Карие глаза выплывают из тумана, фокусируясь на моем лице, и я снова чувствую, как утопаю в них. По коже несется тепло только лишь от одной её непосредственной близости. Такая хрупкая, беззащитная. Переводит взгляд на пол, опускает вниз на свою талию, которая все еще находится в моей крепкой хватке, как будто пытается понять, что произошло, и возвращает к моему лицу. Выражение лица испуганное и недоверчивое. Тонкие пальцы дырявят мои плечи, и я сглатываю, ощущая непреодолимое желание попробовать на вкус ее приоткрытые мягкие губы.