Босоногий принц: пересказ Кота в сапогах (ЛП)

Девочка посмотрела на него с таким возмущением, будто он только что заявил, что солнце больше не взойдет.
— Но ты же Андердольф!
Арчи покачал головой. Он не знал, как объяснить Софи, что больше не хочет быть Андердольфом. Что реальная жизнь не похожа на сказку, и что его отец, возможно, всё это время был прав. Фантазия затянулась, и всё, чего он теперь хотел, — это чего-то настоящего.
  
После того как он официально лишился наследства и ушел с мельницы, у Арчи осталось только одно место. Благотворительный дом матрон. Теперь он, строго говоря, был сиротой. И несовершеннолетним, по крайней мере, еще несколько месяцев. Матронам он нравился. По крайней мере, они знали, что он отработает свой хлеб — выпечкой, уборкой или переноской тяжестей. Это не было долгосрочным решением; возможно, в итоге ему всё равно придется впрячь свои мускулы в чужую телегу и пойти в подмастерья, как предлагали пекари, но это хотя бы будет телега по его собственному выбору — без вмешательства брата, кота или принцессы.
Арчи продолжал работать, и когда пришла принцесса, а Софи убежала её встречать, он остался на своем месте в кухне.
Он даже не открыл дверь.
Впрочем, он не был сильно удивлен или разочарован, когда принцесса сама открыла дверь и вошла. Казалось, он всё еще хотел, чтобы она была рядом, даже если боялся, что их отношения стали неправильными
Он стоял к ней спиной, позволяя её голосу окутать его.
— Арчи, — произнесла она неуверенно и немного грустно, — я скучала по тебе. Знаю, я была занята в замке последние недели, но я посылала за тобой на мельницу. Ты не ответил. От детей я узнала, что ты поселился здесь. И я подумала… если тебе нужно было жилье, ты мог бы прийти ко мне. Мы бы нашли тебе место получше.
Арчи не мог представить, что позволит принцессе оказать ему еще одну подобную услугу. Он бы никогда не почувствовал себя на своем месте. Он больше не притрагивался к луку, даже когда кот сверлил его взглядом, будто Арчи был не лучше отрыгнутого комка шерсти. И каждый раз, когда он думал о том, чтобы ответить на королевский призыв и навестить её в замке — он просто не мог себя заставить.
Он хотел помогать своим людям оправиться после нападения на фестивале, но не хотел больше притворяться.
В Благотворительном доме было полно работы, и здесь никто не ждал, что он будет кем-то иным, кроме сына мельника.
Это был не тот разговор, который он хотел бы вести на глазах у гвардейцев Эйнсли, матрон или кота, но, похоже, выбора ему не оставили.
— Я тоже слышал о вас новости, принцесса. Может, расскажете, как поживает Деклан?
— Он… становится невыносимым, — осторожно ответила Эйнсли, каким-то образом сохраняя придворное изящество. Она не выглядела обиженной. И, по правде говоря, у неё не было причин для обид. То, что она помогала ухаживать за ранеными в замке, не было виной, хотя Арчи и пытался выставить это именно так. — Говорят, в уходе за павшим героем есть нечто романтичное, но он по-прежнему Деклан. А это, вероятно, значит, что он идет на поправку, и скоро мы отправим его домой.
Арчи покачал головой и, наконец, повернулся к принцессе.
— Идет на поправку?
— Лекарство существует, — сказала Эйнсли, глядя на подол своего платья. — Его зачатки. Лекари и матроны в замке работали над ним последние несколько лет, и, похоже, оно помогает. Несколько человек, укушенных на фестивале, умерли, но некоторые из молодых и сильных жертв начинают выкарабкиваться.
— Хорошо. Это хорошо. — Арчи хотел, чтобы это звучало искренне, но не мог. Его мать умерла. Столько других людей погибло.
И, конечно же, выжить должен был именно Деклан.
— Это действительно хорошо, — повторила Эйнсли, и теперь он наконец заметил следы слез и кудри, прилипшие к её лицу. Она держалась не так стойко, как он предполагал. — Арчи, когда ты не приходил в замок… когда я не могла тебя найти… Неужели дело только в Деклане? Я ведь говорила тебе, что он никогда не был мне дорог так, как ты. Он мне вообще не дорог.
Она говорила это. И Арчи тогда ей поверил, но при всех своих недостатках Деклан держался как истинный придворный и ровня принцессе.
Всё, чем Арчи не был. Оригинал против подделки.
Ненависть к раненому парню — умирал тот на самом деле или нет — была ниже достоинства Арчи, но клубок противоречивых эмоций внутри него превратился в нечто дикое. Часть его была готова к тому, чтобы принцесса, наконец, увидела его с худшей стороны и отвернулась.
Он опустился до того, что бросил вызов, который даже ему самому показался мелочным.
— Что ж, простите, что разочаровал вас, принцесса. Но, возможно, так даже лучше. Охотник из меня был никакой, и для меня нет места лучше этого. Я больше не буду вас беспокоить.
— Беспокоить? Арчи, ты с первой нашей встречи сказал мне, кто ты такой. Почему ты думаешь, что сейчас это меня удивит? — Она эффектно опустилась перед ним на колени. — Неужели ты не знал, что меня покорил вовсе не твой статный рост, а нежность твоей души? — Снова Андердольф, но слова уже утратили свое очарование.
В том, чтобы отречься от себя ради любви, даже от собственного имени, должно быть нечто романтичное, но на вкус это было горько.
Арчи, наконец, был готов говорить от своего имени. Он всё еще не мог выносить слез принцессы, но понимал, что этот финал был неизбежен с самого начала, и оставалось только сделать разрыв быстрым и окончательным.
— Вы так говорите, принцесса, но с того момента, как мы встретились, я чувствовал, что вы пытаетесь вылепить из меня кого-то другого. Части меня было всё равно. И сейчас всё равно. Я хотел учиться, хотел, чтобы моя жизнь была похожа на сказку. Вы можете наряжать меня, учить стрелять, танцевать — чему угодно, и я буду только благодарен. Но мне не нравится лгать вашему отцу или кому-либо еще. Я не хочу чувствовать, что моя жизнь — это карточный домик, который в один день рухнет. Это слишком большой риск. Я не похож на вашего брата и, возможно, никогда не буду. Я — Арчи Миллер. Просто Арчи. Понимаете?
— На моего брата? — Эйнсли нахмурилась, и даже кот попятился от неё. — Я могу рассказать тебе о своем брате. Он был принцем и воображал себя охотником. Он любил наряды и стрельбу и был достаточно умен, чтобы заставлять всех вокруг ходить по струнке. Еще он был высокомерен, хотя в детстве я этого не замечала. Он чувствовал ответственность перед королевством, которая заставляла его рисковать больше, чем следовало бы.
Затем принцесса потянулась к луку, который всегда держала при себе, луку, который был слишком велик и совсем не предназначался для неё.
— Он не умер от чумы, знаешь ли. Тогда гибло столько людей, что об этом не всегда говорят прямо, но он исчез после смерти матери, надеясь найти лекарство, отправившись к лесным фейри. Отец никогда бы не отпустил его одного, но я прикрыла его, так же, как мы всегда прикрывали друг друга. А потом…
Эйнсли покачала головой и отложила лук.
— Мы нашли его брошенный лук в Сумрачном лесу. Он так и не вернулся домой. И иногда я гадаю: что было бы, если бы рядом с моим братом был кто-то, кто больше бы его предостерегал, а не идеализировал и подначивал.
Эйнсли всё еще стояла на коленях. Арчи никогда этого не хотел — даже в игре. Она выглядела такой печальной, такой сломленной, что он невольно сделал шаг к ней.
— Я люблю брата и скучаю по нему. Не стану отрицать, когда-то я хотела быть точь-в-точь как он, но это не значит, что я хотела выйти за него замуж или за кого-то, кого я создала по его образу и подобию — даже если бы это порадовало моего отца.
  
Арчи не был уверен, кто из них сделал последний шаг, чтобы сократить расстояние, но он уже держал её за руку, а по её щеке катилась слеза.
— А ты добрый, Арчи. Я заметила это сразу. Но ты почти не мог со мной разговаривать. Я боялась, что ты никогда не решишься высказать то, что у тебя на уме, и сказать, чего ты хочешь на самом деле. И теперь, когда ты это сделал — и я точно знаю, насколько ты на самом деле добр, надежен и честен… Что ты можешь отправиться со мной в приключение, не потеряв себя в нем… Что ж, я не могу представить мужчину, которого хотела бы видеть рядом больше. И если ты когда-нибудь решишь, что я тебе тоже нужна, если ты будешь достаточно смел, чтобы показать мне это…