В трех соснах… (СИ)

В общем, затанцевали меня девчонки до полусмерти. Аж ног не чувствовал. А стоило чуть отойти хлебнуть водички, как меня тут же окружили мои «офицеры». Все пятеро.
— Шиша, а почему ты себе не присудил награду? Если кто и достоин медали, так это ты! — первой пошла в наступление Эльба.
— Ты один сделал для победы как бы не больше, чем все остальные, — поддакнул Немец.
— Ладно тот бой на дороге. Пусть с ним… Но как-ты из пулемета этих в окно тогда расстрелял… За одно это тебе полагается самая высокая награда из всех возможных, — подхватил эстафету Шрам.
— Так это ж военные награды. Для военных. Гражданским шляпам, типа меня, они не положены, — попытался отшутиться я, демонстративно потеребив рукав сугубо штатского наряда.
— Ага. «Гражданский» он… Гражданский, уничтоживший больше противников, чем вся «армия», вместе взятая. — проворчала Эльба.
— Ну я ж не Брежнев, — продолжал сопротивляться я. — Мне куда важнее когда у нас всё хорошо в анклаве… А медали… Что — медали? Неужели вы станете меня бо́льше ценить, если эта медаль у меня будет?
— Да!
— И за что? За медаль?
— Да нет же. За то что ты сделал! А медаль это как знак признания твоих заслуг!
— А зачем мне это? Вот вам я вручил награды как знак того, что я ценю ваш вклад в общее дело. А если мне медаль? Получается я оценил свой собственный вклад? Так это несерьезно. Свою значимость очень трудно оценить изнутри. Своё оно всегда весомее и масштабнее кажется, чем чужое. Так что я тут небеспристрастен.
— Зато мы можем со стороны видеть! — не сдавался Немец. — Мы беспристрастны!
Ну ваша беспристрастность тоже под большим вопросом. И вообще вы младшие. Не вам меня награждать. — красноречиво промолчал я, разведя руками. Но они меня и так поняли.
— А кто тогда тебя сможет наградить? Князь?
— Ещё чего не хватало! Это чисто наши награды. Нашего анклава. И Князь к ним вообще никакого отношения не имеет… И потом, я уже сказал, что мне не нужно вот это внешнее признание моих заслуг. Анклав живет, процветает даже. Вот это и есть самое главное для меня. А все остальное глубоко вторично.… И хватит об этом. Не надо портить людям праздник. Вот у Беллы же день рождения… Леди, подарите мне ещё один танец? — спрашиваю я, протягивая Белке руку.
И уводя вспыхнувшую девчонку на танцпол, я краем глаза наблюдал как мои офицеры расходятся, недовольно бурча под нос…
А ночью, во сне этот разговор внезапно получил продолжение. (Видать крепко меня зацепило, что Князь может мне медали вручать!) Во сне Князь, непривычно торжественный, пафосно вручал мне огромный орден с бриллиантами на половину пуза.
— За проявленный героизм… бла-бла-бла… Перед лицом превосходящего противника… бла-бла-бла… Награждается орденом Мудозвона Великого первой степени с мечами и лентами…
Даже во сне я медленно закипал.
— Ты что, издеваешься? — что мне стоило не зарядить Князю тут же в торец, кто бы знал! — Какие ордена? Какие медали? Хочешь простимулировать — давай что-нибудь реально нужное! Пулемет давай. Семена давай. Специалистов давай! А ты мне висюльки… На хрена они мне? — я уже чуть ли не рычал ему в лицо. — Ачивки собирать? Я тебе кто? Сопля зелёная?
— Ну своим-то всем вручил, — гнусно усмехнувшись отвечает Князь. — Им, значит, можно? Они у тебя, получается — «сопляки безмозглые»?
— Не передергивай! Всё что можно — я им и так даю. А медали для них — реально повод для гордости и знак того, что их ценят.
— А тебе, значит…
— А мне, если ты ценишь, лучше стволов подкинь! Так я твою заботу куда больше оценю.
Мерзко захихикав Князь скрутил из пальцев дулю и растворился в воздухе. А я, проснувшись, покрутил головой, разминая затекшую шею (малявки опять не давали удобно лечь, так и кажется, что во сне придавлю их нафиг) пробормотал: «И приснится же такое!» вполголоса и снова уснул.
 Глава 30 
Следующее утро (всё, как любят те, кто привык откладывать важные решения — Понедельник, да ещё и Первое число) началось со стандартного уже развода. Благо большинству уже не требовалось пояснять, что они будут делать в каждый конкретный день. Знают и так.
 
Пышка со своим пищеблоком у утра возится на кухне кафешки (благо и живут они там же). Васька со своими швеями ушли в свою мастерскую. Мама Таня с Кирой и Аней погнали свой малышатник в садик. Кирза с Мишаней и Юленькой возятся на скотном дворе. Майи уже нет на месте. Она с утра усвистала на пасеку к Кошаку. А тут на нашей управляется Улька… И так далее.
Но есть и те, кому нужно ставить задачу конкретно на каждый день. Эльба со своими сталкерами уходят в Заозерный. Посадки закончились, можно работать и по профилю.
Шрам с напарником же вновь уходят наблюдать за цыганским табором в Рябково. Помню как в первые разы с ними уходил и я сам. Самое сложное — заставить детей не спешить! Вылеживать по десять-пятнадцать минут на позиции, чтоб потом переместиться ещё на полсотни шагов дальше. Очень, это знаете ли, противно мальчишечьей натуре. Так и хочется стремительным броском преодолеть всё расстояние до облюбованной высотки, с которой и планируется вести наблюдение — одним стремительным рывком… Нельзя! Именно так Шрам в прошлый раз и попался. Так что сейчас у него проблем с самодисциплиной нет. Сдерживается. А Леший и вовсе удивительно спокойный парень. Недаром Кирза именно его в снайперы выбрала. Есть в нем усидчивость и основательность такая.
Так что за эту парочку я уже не особо волновался. Они горячку пороть не станут. Но вот инструктаж перед выходом всё же провел. Впрочем, сводился он всё к тому же. Не рисковать. Не отсвечивать. Эфир слушать, но самим на связь выходить только в крайнем случае, когда будет требоваться срочная эвакуация и акция прикрытия… Короче, я просто переживал за них и не смог этого скрыть. Шрам так и сказать: «Да не волнуйся ты так, Шиша. Всё будет норм.» И я отстал.
Караульный взвод ещё вчера вечером за́нял свои посты на заправках. Мангруппа Тёмыча — блокпост у кольца. Им оттуда, кстати, до Рябково ближе всего будет. И всё время наготове. Рацию слушают весь день.
А штурмовики Немца выдвигаются к одной полузаброшенной даче (на общем совете было принято её разобрать, ибо ремонт там окажется, как бы, не более затратным, чем если всё заново с нуля там возводить. Сгнило всё). На этом объекте наши штрафники будут отрабатывать штурм здания. С бросанием дымовух (а наш химик — Пискля сделала-таки замечательные дымовухи. Пусть не порох изобрела, но все равно — польза ощутимая), с выбиванием окон, с вышибанием дверей. С отвлекающими манёврами. Это когда трое, например, колотят в дверь тараном, привлекая к себе внимание, а парочка заходит с противоположной стороны, расстреливая в окна столпившихся у входа защитников. И многое другое.
Как видно из всего перечисленного я активизировался на достижении поставленной ещё месяц назад цели. Выкрасть доктора. Посадочная компания (а так же ранения основных бойцов у штурмовиков) заставила нас отложить решение этого вопроса. Но сейчас подготовка выходила на завершающую стадию.
Лично я планировал весь день провести со штурмовиками. И, хотя, Немец и так гонял их беспощадно, но кой-чего им подсказать, думаю, я был способен. Но не сложилось. Пришел срочный вызов от Князя. Где он, в самых обтекаемых выражениях, просил меня заскочить к нему обсудить кой-какие моменты.
У Князя на этот раз было довольно безлюдно. Никаких собраний представителей окрестных анклавов. Никаких «генералов» с текущими вопросами. Один Князь. Да ещё в уголке притулился за столом с бумагами Серый. Его не сразу и заметишь-то там. Сидит, не отсвечивает.
— Привет, — дружелюбно поприветствовал меня Князь. — Давно не виделись.