В трех соснах… (СИ)
Весь день снедаемый своими недобрыми предчувствиями я скитался как неприкаянный. Накручивал и сам себя и всех окружающих. Глядя на меня и у сталкивающихся со мной делались такие же тревожно-напряженные лица.
Самое главное, что объективной причины для таких тревог не было! Всё же хорошо вокруг! Вроде бы… Банда Герцога разбита. Беспокойные экс- заправщик и отправились в штрафбат Князя, кровью искупать свои прегрешения. По соседству только вполне адекватный Гвоздь, да мелкие неопасные анклавы Кошака и Совы… Ну нет причин для тревог, нету! Что же меня так корёжит-то? Нет, точно, если ничего сегодня не случится — обращусь к Малинке. Пусть подберет мне что-нибудь успокаивающего. От нервов.
И, когда прямо во время праздничного застолья в комнату сунулся взволнованный Тёмыч — у меня глухо екнуло где-то районе желудка. Вот оно! Как накаркал… Вещун, ёлки!!!
— Что? — вырвалось прежде, чем я успел подумать, а стоит ли пугать окружающих?
— Да там это… — замялся Тёмыч. — Мох с Зубом с моста на связь выходили… Они выстрелы слышали… Из автомата.
— Где? В Заозёрном? Так там частенько стреляют.
— В том-то и дело… Они говорят от Малиновки звук шел. От Совы…
— Та-а-ак… — протянул я, пытаясь собрать мысли в кучу. У Совы автоматов не было. Была пара ружей и всё. Кто мог стрелять там? — Кто-нибудь в ту сторону от нас проезжал сегодня?
— Нет. Кому они нужны-то? Кроме нас к ней никто и не ездит.
— Та-ак… — ещё раз протянул я — Значит так! Свяжись с дежуркой Князя и выясни — не посылали ли они в ту сторону своих отряды? Ну мало ли там. Лесорубы или ещё кто. Вроде от Введенки можно до Малиновки и не через нас добраться. Лесными дорогами там.
— Есть, — коротко козырнул Тёмыч и исчез.
— Немец, Шрам, — повернулся я к своим гвардейцам, — Боевая Тревога! Мы все трое с оружием выдвигаемся к железке. У дороги на Малиновку. Нужно посмотреть что там творится…
И, подавая пример, сам первым кинулся вооружаться. Вот же непруха-то… В ту, не нашу Малиновку вдоль всей железки идет ещё и автомобильная дорога. Не асфальт конечно, но кое-как она щебеночкой присыпана. Так что, даже несмотря на весеннюю распутицу проехать можно. И, самое главное — у нас нет там блок-поста с мешками с песком и шлагбаумом как на двух других въездах в СНТ под мостом и на съезде с трассы. Но кто же мог подумать, что огораживаться придется от леса тоже! Основная угроза всё время шла именно из города. А тут… Непонятно… Нужна разведка. Слепо тыкаться мы не можем. Кого-то нужно послать разузнать, кто там стрелял и зачем…
* * *
Стасик
Стасик бежал через лес. По дороге наверняка было бы намного удобнее и быстрее, вот только на дороге могли появиться они… Кто это был — Стасик не знал, но когда две грязных замызганных машины выкатились из леса!!!.. Он не стал выскакивать им навстречу, как большинство обитателей Малиновки. Даже умная Сова, даже старшие Макар и Леший выскочили на улицу… И попались прямо в руки высыпавшим из машин захватчикам.
Расширенными от ужаса глазами Стасик смотрел как хохочущие чужаки пихают друг другу в руки испуганную Сову. Как побледневший Макар сумел заскочить в дом и выбежать с двустволкой в руках… Но больше ничего сделать он уже не успел. Увидев оружие у него в руках его тут же расстреляли сразу из трех автоматов. Он видел как переставшие веселиться и разозлившиеся захватчики жестоко избивают Лешего. Как обыскивают дома и сгоняют всех Малиновцев в одну кучу.
На ум почему-то пришли кадры из недавно увиденного фильма про войну, где фашисты точно так же сгоняли всех жителей деревни в сарай, чтобы сжечь их. И Стас пригибаясь и прячась побежал в лес, глотая слезы.
На его счастье его бегства никто не заметил. И вот сейчас, запинаясь об упавшие ветки и пружиня на подложке опавшей хвои и мха, он бежал по лесу. Куда бежать — вопросов не было. Конечно же к Шише! Их ближайший сосед. Единственный, кто поддерживал хоть какие-то отношения с их затерянной в лесу станцией. Он даже дважды привозил настоящий кинотеатр, сделанный из старого Пазика. Это были самые счастливые дни с начала большой Беды.
Бежать по лесу было неудобно. В мокрых и холодных низинках частенько попадались так и не растаявшие пласты снега. Повыше их, конечно, не было, но в лесу всё равно пахло сыростью и страхом… Страхом, что его сейчас догонят. Ладно что бежать нужно совсем недалеко. От силы километр, наверное. А может и того меньше.
Когда сквозь стволы деревьев уже показались первые домики дач навстречу мальчишке вышла собака. Большая и лохматая. Они сошлись на лесной тропинке. Собака смотрела на него как-то странно. Словно ждала чего-то. Стасик хотел уступить ей дорогу, но тогда получится, что он её испугался. А Стасик сроду не боялся собак! Даже самых больших.
— Хочешь сухарь? — спохватился Стас, вспомнив про сухарик, лежащий у него в кармане. И да… Собака чуть заметно шевельнула хвостом.
Стас достал сухарик. Протянул собаке на ладони. Пес снова вильнул хвостом и взял его губами. В несколько укусов разгрызла сухарь. И снова вильнула хвостом.
— Слушай, а может ты проводишь меня до Шиши? — спросил Стасик. Он подумал, как здорово будет идти с таким большим и сильным зверем. И ни капельки не страшно! Но пес лишь вздохнул и, обойдя замершего мальчишку, растворился в лесу. Вздохнув в ответ, Стас повернулся к опушке леса и поспешил к дачам… Пока он тут теряет время там эти… Что они делают с его друзьями? На глазах опять появились слезы и Стас, спотыкаясь и падая, снова побежал.
Откуда он к нам выскочил я так и не понял. Вот только мы подходим к последним домам у самого леса — дорога видна на добрых триста метров вперед. И она абсолютно пуста. Только моргнул и вот он уже стоит перед нами. Маленький, грязный, взъерошенный, перепуганный воробышек. А ведь я его видел у Совы как раз! Точно, один из её малявок. Как там его? Стасик, вроде бы?
— Стасик, ты откуда здесь? — в растерянности задал я самый дурацкий вопрос из возможных. — Что случилось?
Мальчишка в ответ лишь разрыдался. Нет, он пытался что-то там рассказать, но постоянно давился плачем. И вот как с ним таким разговаривать? Начнешь жалеть — совсем на сопли изойдет…
— Соберись, боец, — максимально серьезно, даже строго потребовал я у него, слегка сжав плечо. — Коротко. По делу. Кто? Что? Откуда? Сколько человек?
— Я не знаю… — мальчишка искренне пытался сдерживаться, но плач всё равно прорывался заглушая все его объяснения. — Они из леса приехали. И сразу всех сгонять стали… А Макар ружье схватил… А в него из автоматов… Он так и лежит там…
— Кто такие?
— Я не знаю-у-у… Я их не видел раньше никого.
— Откуда они взялись?
— Из леса… На машинах приехали.
— Много их?
— Да!
— Сколько много? Десять? Двадцать? Тридцать?
— Я не знаю-у-у… Много-о…
— Соберись, Стасик. Сколько машин было?
— Д-две…
— А сколько в каждой из машин людей?
— Не знаю… Четыре… Нет, пять… Нет, четыре…
— Всё понятно. Две машины. В каждой по четыре-пять человек. То есть, всего от восьми да десяти. Не так уж и много.
— Да! — у пацана даже слез меньше стало. Ну еще бы, думать же заставили, считать. А любая ориентировочно-исследовательская реакция одинаково эффективно гасит в мозгу и агрессию, и панику, и любую другую дурь.
— А откуда они приехали? По какой дороге?
— Из леса… По дороге, которая вдоль железки идет. Вот по этой же, только в ту сторону.
— А что в той стороне есть? Какие поселения?
— Э-э-э… Просвет, следующая станция… Только он далеко.
— Насколько далеко?
— Ну-у-у… Километров десять наверное… А может и двенадцать… Далеко.
Да уж. Стоило обрушиться логистическим цепочкам старого мира и всё! Что происходит на южной оконечности города до нас доходит только в виде слухов. Путь, который раньше занимал десять-пятнадцать минут на машине или автобусе, превращается в целый день битья ног. Да еще и не дойдешь же! А десять километров по лесной дороге — в непреодолимую преграду… Но почему эти Просветовкие (если это они конечно) объявились только сейчас? Гм… Ну и тут догадаться можно. Снег сошел! И по дороге, хоть и по грязи, можно-таки проехать. Это не через сугробы пробиваться…