Мой (не)бывший муж (СИ)

Я никогда не была в кабинете генерального. В глаза то Воронцова видела только один раз, на прошлом корпоративе — он себе жертву выбрал, и они укатили вместе в ближайший отель. Суворова потом хвасталась своим повышением и смущенно опускала глазки, когда мужская часть коллектива странно на нее поглядывала.
Когда я вхожу в кабинет, меня накрывает дежавю.
Марк опять занимает чужое кресло. На этот раз я хотя бы не хочу хлопнуться в обморок — мне даже как-то спокойнее становится, когда я вижу бывшего мужа.
Паренек с моим ноутбуком в руках чуть ли не в реверансе расплывается перед Ольховским и спешит ретироваться из кабинета.
— Я согласна принять твое предложение, — выпаливаю, прежде чем Марк успевает что-то сказать. — Но у меня есть одно условие.
Задерживаю дыхание.
Глава 3 
Марк
Надо было развернуться и оставить решать все адвокатам, когда впервые после долгого времени увидел бывшую.
А теперь эта маленькая дрянь засела у меня внутри.
Повело так, что даже любовницу пришлось новую искать. С темными волосами вместо блонда, такую же худую, без видимых выпуклостей в тех местах, которые особенно хочется трогать.
Всю ночь с девки не слезал. Думал, отпустит к утру.
Оно и отпустило, пока Влада снова на глаза не попалась.
Вижу, что боится меня, а все туда же — условия какие-то ставить.
С ней всегда так было. Характер свой показывала. Этим и зацепила поначалу, потом уже чаще придушить хотелось, когда вот лишь бы наперекор сделать, из вредности. Вывести меня, а потом признать ошибку и ластиться кошкой в попытке помириться.
— Что за условие? — спрашиваю с напускным безразличием, жестом предлагаю занять свободный стул. Сам не двигаюсь, чтобы Влада лишний раз не шарахнулась от меня куда-нибудь в стену.
— Ты ко мне не притронешься, — упрямо стоит на месте, поджимает губы. Трясется вся, если приглядеться.
— Совсем? — выгибаю бровь.
Долго думал, как придется перед Агриппиной выкручиваться. Хотел даже максимально похожую «женушку» найти — обратился в агентство, штук сто анкет перебрал, а все не то. На идею забил, но тут так удачно оригинал подвернулся. Грех было не воспользоваться.
— Марк, ты понимаешь, что я имею в виду.
Да лучше бы не понимал.
В жизни баб не насиловал, никого не принуждал. А тогда обо всех принципах забыл. Бухал всю ночь в офисе, рожи чьи-то видеть совсем не хотелось. Бутылка опустела — планку и сорвало. Перед глазами только видео с Владой, в ушах ее тихие стоны, которые она только мне должна была дарить.
Вернулся в дом, увидел ее и накинулся. Подробностей не помнил, после того как проснулся — все-таки литр виски в одну харю. А вот голос ее в памяти всплыл сразу.
Владу нашел на втором этаже в спальне. Выдохнул, узнав, что ей все-таки удалось выбраться из-под меня. Сама мне об этом сказала, когда я уговаривал в больницу поехать, чтобы ее осмотрели.
Дверь она тогда так и не открыла.
— Ты меня не интересуешь в этом плане, я уже, кажется, говорил, — безбожно вру, потому что у меня на нее стоит. Даже сейчас, когда она и смотреть в мою сторону не хочет.
— Что… — запинается. — Что дальше?
— Пиши заявление по собственному.
— Зачем?
— Хочешь попасть под раздачу? — отвечаю вопросом на вопрос. — Сейчас в твоей шарашке полетят головы, Влада. Твой отдел будут трясти так, что тебе и не снилось. У тебя будет, чем заняться, так что я просто предлагаю тебе отсечь лишнюю головную боль сразу.
— А как же две недели, которые я должна буду отработать?
— Заявление напиши, остальное я решу, — наблюдаю за тем, как бывшая жена топчется на месте, и не выдерживаю. — Да сядь ты уже. Думаешь, я на тебя прямо здесь наброшусь?
— Я вообще не хочу о тебе думать, Марк. Но, к сожалению, так вышло, что помочь мне можешь только ты. Хоть я и до сих пор не вижу твоей выгоды.
— Она есть, Ольховская, — специально поддеваю Владу своей фамилией, которую она так и не сменила.
Влада поможет мне обеспечить спокойствие близкого человека. Это стоит первостепенным в списке, но у меня есть и собственный эгоистичный интерес — все это время ей придется жить в моем доме, на моей территории, и это отличная возможность поиметь ее во всех позах, чтобы вытравить из головы. На этот раз с концами.
 
Нахожу в столе чистый лист, беру первую попавшуюся ручку. Воронцов долго рвал и метал, когда я слил ему всю информацию по его компании и делам, которые здесь проворачивают. Он обещал вернуться из Доминиканы в кратчайшие сроки, а пока предоставил мне свой кабинет в полное пользование. На законных основаниях тут хозяйничаю.
— Садись и пиши, — отодвигаю стул, сам специально отхожу к окну, чтобы Влада могла выдохнуть. Мне, может, и нравится пожестче, но я все-таки не моральный урод. Такой животный страх, как у Влады сейчас, меня не заводит. — В отдел кадров я сам отнесу.
— А вещи я свои хотя бы смогу забрать?
— Я тебя, вроде, не на рынке рабов покупаю, откуда такие вопросы?
Опять в мою сторону летит затравленный взгляд.
Бледная, дергается от каждого шороха. На стуле самый краешек заняла, постоянно голову поворачивает и из-под ресниц следит за мной. Ведь и не скажешь, что такая девочка на подлость способна.
— Чувства зато один в один, — шепчет с какой-то тревогой в голосе, постоянно тянется пальцами к волосам.
Я помню, что она вечно их поправляла, когда волновалась. На первом свидании я вообще думал, что она к концу лысой останется.
Ей тогда чуть больше двадцати было, малышка совсем. Нервничала постоянно в моем присутствии, вздрагивала, стоило по ее руке просто пальцами провести. Смешная такая была, со вздернутым носом и горящими глазами.
Как было мимо пройти?
— Я написала… — поднимается со своего места, подходит ближе.
Протягивает мне заявление с сегодняшней датой, выдерживает максимально возможную дистанцию. Когда я листок перехватываю, сразу отходит.
— На этом все, Влада. Языком особо не трепли, когда будешь забирать свои вещи. Ушла и ушла, работу предложили с хорошей зарплатой.
— Я хорошо общаюсь с девочкой из нашего отдела, мы дружим…
— На твое усмотрение. Если расскажешь, предупреди, чтобы слухи по офису не разносила. Я не хочу, чтобы мою фамилию полоскали. Подружку твою попрут, скорее всего, на следующей неделе, но и за это время можно многое успеть, — кладу заявление на стол. — К завтрашнему утру успеешь собрать чемоданы?
— Какие еще чемоданы? — хмурится.
— Самые обычные. Я почти не живу в доме, так что завтра ты туда переедешь и создашь видимость семейной жизни в нем. Ты ведь не думала, что все это время сможешь жить отдельно?
— Вообще-то думала, — строго отвечает. — Я не хочу возвращаться туда…
— Меня не волнуют твои желания. Агриппина поселится в гостевой спальне, а ты будешь проводить с ней время.
— Сколько?
— Месяца два. Может быть, три. Попробуешь уйти — контракты с твоей подписью окажутся в деле. С этого дня, котенок, ты подчиняешься мне. Безоговорочно.
— Ты не имеешь никакого права распоряжаться моей жизнью после…
Не даю ей договорить. Толкаю к стене, наклоняюсь к тонкой шее и задеваю губами маленькое ушко. Вижу выступившие на коже мурашки, упираюсь кулаками по обе стороны от ее лица.
— Правда хочешь попробовать перечить мне, малыш?
Ее запах ударяет в голову. Отодвигаюсь, чтобы не сорваться, опускаю взгляд вниз, на обтянутую рубашкой из тонкой ткани грудь.
— Что т-ты… — начинает заикаться, когда я перемещаю одну ладонь на плавный изгиб талии.
— Я тебя трогаю, котенок. И тебе, по-моему, это нравится, — усмехаюсь, заметив очертания сосков. Влада никогда не любила белье с кучей поролона, на ней обычно были какие-то невесомые тряпочки, которые легко рвались, когда времени на долгое раздевание не оставалось. — Я не буду трахать тебя против твоей воли, Влада, когда увижу, что ты действительно не хочешь, но на остальное мне плевать. Если ты течешь в моих руках — я беру.