Алый жакет

— Отец ушел с работы? — Глория бессильно опустилась на то место, откуда только что встала ее мать.
Переступая через разбросанные вещи, Патриция направилась в ванную. Там она включила свет над туалетным столиком и стала изучать в зеркале свое отражение.
— Именно так. И только что сообщил, что уезжает.
— Сдается мне, ты ему устроила сцену?
Мать долго смотрела на нее, затем взяла баночку с кремом и принялась наносить его на лицо.
  
— Я знаю, что тебе не нравится мой образ жизни.
— Потому что ты жила не своей жизнью. Ты жила жизнью отца.
И теперь пожинаешь плоды, подумала Глория.
— Между нами существовали отношения партнеров, хотя я не думаю, что ты в состоянии понять это. Равных партнеров. — Она презрительно фыркнула. — По крайней мере мне так всегда казалось. Но Энди, похоже, забыл, что тем, что он добился успеха, он в значительной степени обязан мне. А теперь он думает, что может перечеркнуть все это одним махом.
— Мама…
— Глория, пожалуйста, сделай что-нибудь с одеждой и чемоданами. Просто убери это подальше, потом мы все это разберем.
Глория запихнула все в кладовку и захлопнула дверцы, чтобы вся эта куча не вывалилась наружу. В мгновение ока она была уже в холле.
Отец оказался в гараже, одетый в камуфляжную куртку и такие же штаны. Вся униформа была совершенно новой, только что из магазина. Как и генератор, стоявший у машины. Вокруг стояли ящики и тюки с туристическим снаряжением и продовольствием.
— Привет, папа! Ты решил податься в бойскауты?
— Привет, Глория. — Голос отца звучал уныло. — Ты, должно быть, примешь сторону матери.
— А разве нужно принимать чью-то сторону?
— Не знаю. Но сейчас мне стало ясно одно: в жизни наступает момент, когда человек должен упростить ее, вернуться к основным ценностям.
— С каких это пор для ее упрощения стало требоваться столько барахла?
— Все это мне нужно, чтобы выжить, Глория.
— Так значит, ты собираешься поиграть в игру на выживание в заброшенной местности?
— Нет.
— Ты поедешь на охоту со своими друзьями?
— Нет. — Отец начал методично укладывать вещи в багажник новенького внедорожника.
— В чем дело, папа?
— Я ушел на пенсию.
Ее отцу было пятьдесят с небольшим, и он никак не выглядел пенсионером. У нее мелькнула догадка:
— Тебя сократили?
— Нет! — Он сделал глубокий вдох. — Я купил хижину на северо-западе тихоокеанского побережья и намереваюсь поехать туда жить.
— В одиночку.
— Получается, да.
— А мама?
— Твоя мать не хочет и слышать об этом.
Этот район Сиэтла славился своими природными красотами. Иметь там домик, в котором можно было бы проводить отпуск, было совсем неплохо.
— А что это за место? Сколько там спален, ванных, что есть поблизости?
— Там ничего нет. Это однокомнатный бревенчатый домик с печкой, которую нужно топить дровами. За домом родник с очень вкусной, чистой водой. — Он открыл упаковку с батарейками и вставил их в фонарик, уже третий по счету.
— Ты хочешь сказать, что там нет электричества?
Проверив фонарик, он убрал его в машину.
— В этом нет необходимости.
— Папа… Мама не останавливается в отелях, где нет номерного сервиса. Не удивительно, что она не хочет там отдыхать.
— Я собираюсь там жить, а не отдыхать. Я уезжаю завтра утром. Новый год, новая жизнь. — Его улыбка вовсе не походила на улыбку сумасшедшего.
Глория почувствовала себя совершенно беспомощной.
— А как же Новый год? — спросила она просто потому, что уже не о чем больше было спрашивать.
Слегка сжав ее плечо, отец осторожно подтолкнул Глорию к выходу:
— Иди, помогай маме.
Глория вернулась в дом. Стоя у входа в гостиную, она обвела взглядом помещение. Эдвин наигрывал попурри из песен «Битлз». Официантка летала туда-сюда с блюдами и тарелками, ставя их на фуршетный стол. Люси строила глазки симпатичному бармену. Другой бармен держал фужеры над ведерком со льдом, пока они не запотевали, а затем протирал их салфеткой.
Матери нигде не было видно. О'кей. Теперь Глория знала, что ей делать. Подойдя к бару в фойе, она сказала:
— Виски со льдом. — И тут же осушила бокал.
Шотландское виски было напитком мужчин, и ей хотелось приучить себя к нему.
Она быстро заморгала, пытаясь высушить слезинки, навернувшиеся на ресницы, и надеясь, что бармен ничего не заметил.
Сильный аромат духов возвестил о прибытии матери.
— Где Энди? — спросила она Глорию, направляясь к двери.
— Папа еще в гараже.
— А Бройлзы уже здесь…
Прозвенел звонок, и на лице матери появилась дежурная улыбка, приготовленная для важных гостей.
Глория видела, как ее мать распрямила плечи и широким жестом распахнула дверь.
— Харви! Джил! С Новым годом!
— Люси, не бросай меня! — Глория вцепилась в руку подруги, прихорашивавшейся перед зеркалом. — Даже ради бармена.
— Глория, милочка, Боб — вовсе не бармен. Он просто замещает своего младшего брата. А вообще-то он — помощник окружного прокурора. — Отодрав пальцы Глории от своего локтя, Люси схватила кошелек и куртку. — Этим вечером мы изобрели три новых напитка. Один из них он назвал в мою честь.
— Конечно, я не могу соперничать с алкогольным напитком…
Еще немного виски Глории не повредило бы. Ведь прошло уже более трех часов со времени первой порции. Три часа, в течение которых она наблюдала за тем, как ее мать порхает по гостиной и делает вид, что не замечает, как отец периодически появляется в своем камуфляжном одеянии, возвещая об уходе на пенсию. К тому же он водил гостей в гараж и показывал там свое снаряжение и фотографии хижины.
Еще хуже было то, что Эндрю сжег все мосты, сообщив теперь уже бывшим коллегам по работе свое истинное мнение о них и о том, как они занимались бизнесом в течение последних двадцати пяти лет. Эти высказывания не отличались комплиментарностью. Часам к десяти фиаско было полным и окончательным. Гости разбежались по домам, по пути предупреждая тех, кто еще только ехал к Кемпбеллам, о скандальной обстановке в их доме.
Глория едва ли могла упрекать Люси за желание смыться. Она вышла из спальни вслед за подругой. Боб ждал в фойе, молчаливо взирая на действия матери Глории, порвавшей одну из фотографий хижины на мелкие кусочки и бросившей их в воздух.
— С Новым годом! — прокричала она и удалилась в спальню.
— С тобой все будет в порядке? — спросила Люси.
Ее талию уже обнимала рука Боба.
— Да, не волнуйся. — Глория открыла им дверь.
— С Новым годом!
Парочка вышла, прильнув друг к другу, и Глория поспешила захлопнуть дверь, чтобы не видеть неизбежного поцелуя.
Да, она временно отказалась от мужчин, но значит ли это, что ей нужно еще и наглядно напоминать о наслаждениях, которых она лишилась.
В гостиную заглянула Оливия и поманила к себе Глорию.
— Осталось много всякой закуски, — сообщила она ей вполголоса. — Просто не знаю, куда все это девать.
Глория взглянула на банку дорогой ветчины и подумала о себе и Филе.
— Упакуйте все, что не поместилось в холодильнике. Я заберу это с собой.
Прозвенел дверной звонок. Ни мать, ни отец в гостиную не вышли, и Глория решила не беспокоить их. Она придумает что-нибудь и отправит назад тех, кто сейчас был за дверью. Проходя мимо бара в фойе, Глория прихватила с собой бутылку шампанского в качестве утешительного подарка.
Открыв дверь, она ахнула:
— Фил!
— А я боялся, что ошибся домом. — Он окинул взглядом пустынный двор. — Что случилось с вечеринкой?
— О, Фил, я так рада, что ты здесь. — Глория втащила его за рукав в дом и сунула ему бутылку шампанского.
— Минутку… — Он многозначительно покачал головой. — Да это же «Маскрет Лав».
  
Глория всхлипнула и взялась руками за виски.
— Ну-ну. — Он привлек ее к себе и погладил по спине. — Фил все поправит. Эй, вы, там, у рояля! Настоящую музыку, иначе чаевых вам не видать!