Ядовитые мальчики (ЛП)

— Вау. — говорит он с издевкой, смехом.
Я снова иду, вижу впереди дверь в класс Поппи и вздыхаю с облегчением, что ее еще не выпустили. А потом я сажусь перед ним, пристально смотрю через маленькое круглое окошко в лекционный зал. Мои глаза сканируют море лиц, выискивая только одно.
Я не думал, что она придет сегодня, но Флинн сказал что-то о долгах и ее отце, и тогда я отключился, схватил ключи и сел в свой грузовик. Приехал прямо сюда. Обнаружил Рекса уже на парковке, когда тот случайно заезжал.
Я замечаю ее далеко сзади, ее голова опущена, плечи втянуты, она опустилась так низко, как только может при своем высоком телосложении на своем месте. Вокруг нее никого нет, между ней и ближайшим студентом три или больше места. Никто не смотрит на нее, все их взгляды прикованы к профессору, а телефоны они прячут на коленях, как будто думают, что это действительно подло.
Я продолжаю смотреть, и, кажется, мне нравится, как она выглядит, когда погружена в свои мысли, одна, никаких отвлекающих факторов вокруг нее. А потом ее глаза поднимаются, эти прелестные серебристо-сиреневые, и останавливаются на мне, как будто она знала, что я здесь. Короткая складка пролегает между ее бровей, она смотрит на меня в ответ, и на мгновение я перестаю дышать. У меня перехватывает дыхание при виде голубых, красных и пурпурных тонов, струящихся по ее лицу.
Мы сделали это с ней.
Рекс говорит у меня за спиной, говорит и говорит, а я смотрю на того, кого хотел защитить, с синяками, нанесенными моими братьями, мной, и мое сердце так сильно колотится в груди, что, кажется, у меня может случиться остановка сердца. И тут я разворачиваюсь, мой сжатый кулак нацелен Рексу в челюсть.
Но он готов.
Рекс откидывается назад, пригибаясь, его руки поднимаются, чтобы загородиться от меня. Мой кулак сталкивается с его предплечьями, когда он, пошатываясь, отступает с моего пути.
Руки опускаются по бокам, грудь вздымается. Я так тяжело дышу, и Рекс теперь тоже, его грудь быстро поднимается и опускается. Все, что я слышу в своей голове — это шум моей собственной крови, глухой стук моего сердца. Гнев — это густое красное облако, от которого я не могу избавиться. Рекс поднимает руки перед собой, ладонями ко мне, его брови опущены. Он мог бы победить меня в бою своим мастерством. Но я думаю, что, возможно, из-за своего гнева я мог бы победить только яростью.
Я не хочу ссориться со своими братьями.
Мы обещали, что никому не позволим встать между нами.
Это не то, о чем нам действительно стоило беспокоиться, мы сами те, кто встал между нами.
Мы сами все испортили.
— Все в порядке. — говорит он ровно, автоматически. — Ты этого не делал, ты не причинил ей вреда. — воркует он, как будто может заглянуть в мою гребаную голову. — Все в порядке.
— Все это нехорошо. — мой голос срывается, когда я произношу это, сжимая руки в кулаки.
Рекс медленно опускает свои.
Как я мог не знать?
Я думаю о Рексе, о Линксе, об их ссоре. О том, как Линкс маниакально смеялся, потому что Рекс знал о Поппи и таблетках, но ничего не сказал. Он также никогда не говорил, как узнал об этом.
— Как ты узнал? — слова слетают с моего языка так же легко, как дыхание, и мне не нужно ничего больше добавлять к своему вопросу.
То, как его светло-зеленые глаза сужаются, кажется, темнеют по мере того, как расширяются зрачки, как он запускает руку в свои пепельно-каштановые волосы, как опускает взгляд, переминаясь с ноги на ногу. Кроссовки громко скрипят в пустом холле, прежде чем он снова поднимает взгляд на меня.
— Я видел ее в библиотеке. — вздыхает он, прижимая пальцы ко рту, пытаясь не бормотать. — Ее глаза выдавали, она была вялой, ей было грустно, и я разозлился. — он качает головой, все еще удерживая мой взгляд, признаваясь. — Я не справился с этим так, как должен был. — он произносит эти слова тише, спокойно, несмотря на заброшенный зал, только он и я. — Я был напуган. — стыд окрашивает его щеки в розовый цвет, пальцы сильнее барабанят по губам. — Я напугал ее, я думаю, будучи такой… и она была с Флинном раньше. Я облажался, а потом ничего не сказал об этом, потому что это было после. Ты знаешь, все. Я думал, это не имеет значения, потому что нам должно было быть все равно. — он пожимает плечами, руки безвольно повисли, пальцы все еще подергиваются ко рту.
Когда мы перестали общаться?
Почему я пропустил все эти вещи?
Она вернула мне мой свет, а я позволил ее свету угаснуть.
— Все в порядке. — теперь моя очередь заверить его, что это то, что мы делаем, когда кто-то из нас облажается — принятие, за которым быстро следует прощение.
Почему мы не могли сделать это для нее?
— Я не хочу терять ее, Райден. — Рекс глубоко дышит, дыхание вырывается у него из носа, когда он вздыхает.
— А как же Линкс? — я сглатываю, думая о молчании Линкса.
Наказание для самого себя.
Нам нужно остановить это, и как можно скорее.
— Прошлой ночью он спал в моей комнате. — Рекс бросает взгляд на дверь за моей спиной, топот ног быстро приближается. — Я думаю, с ним все будет в порядке, что бы ни случилось. — говорит он неохотно, как будто это только наполовину ложь, если он говорит это самому себе. — Он влюблен в нее. — улыбается он, опуская взгляд, когда его губы кривятся в гримасе.
— Что? — подхожу ближе, слыша, как за моей спиной открывается дверь, но не смотрю, даже когда Рекс делает пару шагов назад, высматривая Поппи, прежде чем снова переводит взгляд на меня.
— И я влюблен в него, но я не хочу, чтобы это мешало. — он сглатывает, хватаясь за шею. — Я не хочу, чтобы это мешало его чувствам к ней. И я рад за него, если это то, чего он хочет.
— Ты тоже ее хочешь? — я спрашиваю об этом, зная, что он хочет, но у Рекса есть нервная привычка слишком сильно потакать чувствам других и запихивать свои собственные на дно.
Есть еще кое-что, на что нам всем тоже нужно обратить более пристальное внимание.
— Нет, если это…
— Хендрикс. — шепчу я, наступая на него так, что его спина почти упирается в стену лекционного зала. — Ты тоже хочешь ее?
Мои глаза перебегают с него на меня, его пальцы вынимаются изо рта, сжимаются в ладонях, я могу сказать это по тому, как сгибаются его плечи.
— Да. — он кивает, всего один раз, при этом его волосы касаются моего лица.
— Хорошо. — говорю я. — Тогда тебе следует рассказать Линксу о своих чувствах. — говорю я ему, набирая в грудь воздуха и оглядываясь через плечо.
Его зеленые глаза обегают всех, кто проходит у меня за спиной.
— Пойдем заберем нашу девочку.
Глава 39
ПОППИ
В глазнице стучит при каждом моем слишком глубоком вдохе, боль пронзает полость моего мозга, череп ноет от ушиба на лице до головы.
Это постоянная физическая боль, воспоминания преследуют меня ночью, а теперь и днем.
Поезд.
Жара.
Шкаф.
Глухой удар. Глухой удар. Глухой удар.
Сердце бешено колотится в груди. Жар стекает по щеке, болезненно щиплет десны, даже зубы кажутся сломанными. Все болит и ноет. Но я игнорирую все это из-за мыслей о мужчине, который, как я знаю, находится в холле.
Серый взгляд Райдена проникает в мой разум, даже не пытаясь вызвать его образы. Его светло-коричневая кожа, блестящая от капелек пота, покачивание его бедер, прикосновение его кудрей к моему лицу, когда он нависает надо мной. Я вижу все это, чувствую, и мой живот сводит от опасной смеси желания и тревоги.
Он на самом деле в коридоре. Здесь. За пределами моего класса. Возможно, он здесь вовсе не ради меня.
Перед глазами все расплывается, и я моргаю, чтобы прояснить это, еще пару раз моргаю, пока не начинаю видеть, и тогда все в порядке.
— Позволь мне отвезти тебя в больницу.
— Позволь мне остаться с тобой, Поппи.
— Ты не прощаешь меня, я и не хочу, чтобы ты прощала.
— Ненавидь меня сегодня вечером, Леденец, и утром ненавидь, но позволь мне остаться.
Сегодня мне кажется, что я сама себя подвела. Все слова Беннетта на самом деле переводятся как позволь мне любить тебя, хотя я едва знаю тебя и пытался разрушить твою жизнь. И я просто сказала, что согласна..