Тайны затерянных звезд. Том 10 (СИ)

— Кайтен! — произнёс Кайто в полной тишине мостика, когда до хардспейса оставалось лететь всего пару часов.
— Что? — капитан повернул к нему голову.
— Кайтен! — улыбаясь, повторил Кайто. — Это корабль «потеряшек» так называется!
— С чего ты взял? — капитан нахмурился.
— Я не взял, я придумал! — Кайто слегка стушевался. — «Кайтен» это давным-давно такое оружие было… Подводная торпеда для того, чтобы топить корабли. Ну, обычные, которые по воде ходят!
  
— И почему ты считаешь, что это название сюда подходит?
— «Кайтен» тоже управлялся людьми, — Кайто стушевался ещё больше. — Двумя. В смысле, прямо до последнего момента…
Действительно, похоже. С той лишь разницей, что «давным-давно» у людей точно не было спейс-технологий, которые позволили бы спасти пилота от гибели в момент атаки.
Пока мы летели до хардспейса, мы (я, Магнус, Вики и иногда — Жи) успели не просто приварить «Кайтен» к нашему кораблю, не просто придумать, как подключить его к нашей системе управления, но и более или менее разобраться в его внутреннем устройстве. Кроме Н-двигателя, равномерно размазанного по всей длине, все остальные узлы были типовыми, и легко идентифицировались. Простейшая система жизнеобеспечения, блок разводки питания, элементарная навигация на плоских всенаправленных антеннах, и, конечно, реактор, который всё это питает.
И вот как раз реактор «Кайтена» меня и смущал. Слишком уж он был огромный и мощный для такой конструкции. Все корабельные узлы не требовали и десятой доли того, что выдавал этот реактор в пике, даже если предположить, что его поставили сюда в целях получения тройного запаса по энерговооружённости.
Вывод напрашивался сам собой — в первую очередь этот реактор обслуживал Н-двигатель. И это даже логично — для перевода корабля в спейс необходимо огромное количество энергии, и, чем тяжелее корабль, тем больше энергии нужно, причём зависимость не линейная, а квадратичная. Не удивлюсь, что спейсеры потому и такие огромные, что внутри них напиханы целые каскады самых мощных реакторов, какие только изобрело человечество, и все с одной целью — пропихнуть в спейс даже тяжёлые «Джавелины», которые весят как иной планетоид.
В случае с «Кайтеном», конечно, всё было намного проще — кораблик крошечный, лёгонький, и ему энергии надо не так много. Но реактор говорит о прямо противоположном — много ему надо энергии. Вики даже посчитала приблизительное энергопотребление «Кайтена», разделив максимальную безопасную выходную мощность реактора на массу корабля, и результаты оказались не самыми обнадёживающими.
Нет, мы всё ещё можем воспользоваться им как «внешним» Н-двигателем. Если уберём из него всё лишнее, оставив только сам двигатель и реактор. Если объединим энергосистемы двух кораблей в одно целое, что само по себе — та ещё задача, по причине старости нашего собственного реактора.
И самое главное — если отключим на «Затерянных звёздах» абсолютно все системы, отдав максимум энергии на Н-двигатель.
Только при соблюдении всех этих условий у нас появлялся шанс, что он, при нашей общей с «Кайтеном» массе, сработает штатно. Не стопроцентный шанс, но весьма немалый, Вики определила его примерно в восемьдесят пять процентов.
Поэтому, прибыв к «нашему» спейсеру, который за это время, к счастью, никто не украл во второй раз, мы приступили к работе. Несколько дней мы наполовину на ощупь, а наполовину по наитию, разбирали корабль «потеряшек», разрезая ненужные узлы прямо внутри корпуса и выбрасывая их в открытый космос. В некоторых случаях возникали проблемы, поскольку выяснялось, что очередной агрегат безумные инженеры сделали ещё и частью силовой конструкции корабля, и приходилось оставлять его, если он маленький, или выбрасывать только его часть, если слишком большой. К счастью, это произошло всего пару раз и не успело даже вызвать раздражения.
Пока я всё в той же компании Жи, Вики и Магнуса, курочил «Кайтен», на «Затерянных звёздах» тоже вовсю шли приготовления. Чтобы повысить шансы на успех, экипаж пытался по максимуму облегчить и «Барракуду» тоже, и в ход шло вообще всё, что только приходило в головы. Пиявка, скрепя сердце, избавилась от трех четвертей содержимого лазарета, оставив только набор для самых экстремальных жизнеугрожающих состояний. Отовсюду, откуда только можно, срезали все панели, вытаскивая наружу жгуты проводов и переплетения труб. Даже кресла и столы с мостика повышвыривали в космос, оставив только пилотское. Хотели было и кают-компанию освободить тоже, но не смогли справиться с тем фактом, что там мебель является продолжением стен и пола, и просто так её не отделить.
В любом случае, за эти дни, что мы собирали из двух кораблей один, но крайне странный, «Барракуду» удалось облегчить почти на две тонны. Если бы мы избавились от Жи, то выиграли бы ещё целую тонну, но, конечно же, об этом никто не говорил всерьёз. Как-никак, мы именно для того и вышвыривали всё «лишнее», чтобы не пришлось вышвыривать его.
И всё равно, к тому моменту, как мы закончили, Вики не оценивала результат как «гарантированно удовлетворительный». Максимально близкий к этому определению — да, но не до конца. Вероятность успешного исхода повысилась до девяноста процентов…
— Но только если мы отдадим вообще всю энергию двигателю в момент прыжка. Даже освещение придётся отключить, — слегка расстроенно произнесла она, когда мы собрались на мостике, чтобы подвести итоги и провести последние приготовления к нырку в хардспейс.
— А мы его включить потом сможем? — Магнус, как всегда, перед чем-то важным, был мрачен, будто туча.
— Хороший вопрос. И ответа у меня, увы, нет, — ответила Вики. — У меня даже нет ответа, будет ли кому его включать… И где включать. Как-никак, мы собрались нырять в хардспейс, место, откуда ещё никто не возвращался. Нет никаких гарантий, что по ту сторону спейсера вообще что-то есть, и мы просто не превратимся в поток элементарных частиц, утратив структурную целостность из-за нарушения привычных нам метрик пространства.
— Вот уж обрадовала так обрадовала! — вздохнул капитан. — Может, мы можем провести какие-то… не знаю… тесты? Может, наш Н-двигатель вообще не работает?
— Тесты? — задумчиво произнесла Вики. — А что, может, и можем… Я могу накачать и подать на двигатель… Скажем, семьдесят процентов от максимальной мощности двух реакторов. Это гарантированно не даст ему сработать, но какие-то изменения мы точно должны почувствовать.
— Давай! — тут же скомандовал капитан, обежал взглядом мостик и поморщился — всё никак не мог привыкнуть, что сесть теперь больше некуда. — Запускай.
Раздался едва слышный, даже скорее ощутимый через стопы, гул, а через две секунды освещение на мостике моргнуло…
И в ту же секунду меня будто потянуло во все стороны разом! Словно я испытывал взрывную декомпрессию самого себя, но не резкую, а плавно нарастающую…
И тут же всё закончилось. Странное ощущение пропало, и всё вернулось к норме.
— Вот уж действительно! — прохрипел Кайто с пола — его явно подвёл вестибулярный аппарат. — Что-то я точно почувствовал!
— Ни на что не похоже, — поддержала его Кирсана, подавая руку и помогая подняться. — Если это не поможет попасть в хардспейс, я не знаю, что вообще поможет.
— Ладно! — резюмировал капитан. — Будем считать, что тест прошёл успешно. Раз так, то курс на спейсер! В конце концов, когда-то же нам нужно это сделать!
Мы специально не стали приближаться к спейсеру слишком близко — вышвыриваемые сплошным потоком из шлюза вещи могли попасть в него и хрен знает, как это повлияло бы на работу. Может, и никак, а, может, переход в спейс перемешал бы наши структуры в единый коктейль не самого приятного вида.
  
Поэтому для того, чтобы совершить наконец прыжок веры в хардспейс нужно ещё час лететь до спейсера, чем Кори и занялась с огромным рвением — я видел, как она безостановочно улыбается, глядя на неторопливо приближающийся спейсер.
Однако длилось это недолго…
За десять минут до предполагаемого входа в спейсер, на мостике раздался напряженный голос Магнуса: