Тайны затерянных звезд. Том 10 (СИ)

— Нет! — вырвалось у Кори явно против воли.
— Ещё как «да»! Живыми мы сможем придумать ещё какой-нибудь вариант, а вот мёртвыми — уже точно нет.
— Ладно, действуй! — оборвал наш разговор капитан. — Кори, всё, не обсуждается! Кар, на связи!
— На связи! — ответил я, влетая в уже знакомую дыру и берясь за резак.
За несколько минут моего отсутствия, здесь ничего не изменилось, да и не могло измениться. Поэтому я сразу же, даже не оглядываясь, подлетел к одной из стен — той, что вроде бы располагалась максимально близко к космосу. Всегда через один отсек, если я ничего не перепутал. Шрап, как же не хватает направленного сканера, встроенного в инженерные скафандры — сейчас бы просто включил его, направил на стену, и сразу бы узнал, что там за ней — ещё один отсек, или целый десяток.
  
Ладно, будем считать, что я не ошибся. Тем более, что я и не должен был ошибиться.
— Кар, я готова! — доложила Кирсана. — Вроде зацепилась.
— «Вроде» или зацепилась? — уточнил я, разматывая на себе кабели, ведущие к резаку, и прикидывая на глаз размеры истребителя, застывшего посреди ангара.
— Да не знаю я! — нервно ответила Кирсана. — Вроде зацепилась!
— Тогда наращивай скорость потихоньку, — ответил я, разворачиваясь к стене и берясь за резак. — Капитан, что там у вас с оценщиком?
— Они как раз идут с ним, — ответила вместо него Вики. — Поэтому капитан не может сейчас ответить.
— Отлично, тогда все приступаем к реализации плана! — выдохнул я, включая резак и фокусируя луч на стене. — Готовность десять минут!
Конечно, броневая сталь эсминца — это не совсем то же самое, что материал обычных гражданских кораблей, но полностью заряженный резак не ощутил никакой разницы. Он привычно вгрызся в металл, во все стороны яркими искрами поплыли частицы раскалённого металла, которые отказывались гаснуть из-за нулевой теплопроводности вакуума.
Я запоздало подумал о том, что скафандр на мне, мягко говоря, не подходит для таких занятий, потому как не соответствует совершенно никакому классу огнестойкости, и первая же неудачная искра вполне может прожечь его насквозь. Возможно, даже вместе со мной, чего сильно не хотелось бы.
Пришлось прерваться, и слетать к дальней стене, к которой прибило весь хлам, что находился в ангаре в момент торможения врека. Несколько секунд поисков — и я нашёл какую-то стальную пластину, достаточно большую, чтобы закрыть меня до пояса, но достаточно лёгкую при этом для того, чтобы её можно было перемещать на маневровых двигателях скафандра. Заслонившись ею, как щитом, я продолжил резать обшивку, и через две минуты большой параллелепипед, раза в полтора больше, чем истребитель, чтобы наверняка, отделился от стены и повис на одном месте.
Я сменил резак на захват, аккуратно отвёл кусок сначала в сторону, а потом развернул его плашмя и прижал к потолку, чтобы он наверняка не помешал.
За стеной оказалась небольшая столовая. Небольшая, но её размеров хватало для того, чтобы истребитель прошёл через неё, ничего себе не сломав и не застряв. Поэтому я сразу же, игнорируя плавающие в воздухе пластиковые стулья, принялся за ножки столов, приваренных прямо к полу. Они действительно могли помешать истребителю двигаться, а резать их всё равно одно удовольствие — буквально секунда контакта, и стол отрывается от ножки, и отправляется в неспешный полёт к потолку.
— Сколько-сколько⁈ — раздалось в комлинке недовольным голосом капитана. — Это что, шутка такая⁈ Вы вообще слышите себя⁈ Да за эти деньги даже бутылку самого дешёвого пойла не купить в самом задрипанном баре самой «серой» станции, какую только можно себе представить!
Так, понятно, оценщик корпорации высказал своё мнение насчёт стоимости «Затерянных звёзд», и капитан, как мы и договаривались, включил режим оскорблённой невинности. Как и в случае с первым разговором с диспетчерами «Линкс», он перешёл в этот режим… Хотя нет, он вжился в этот режим, в эту роль! И звучало это так естественно, так знакомо любому, кто хотя бы раз имел дело с отчаянными забулдыгами, что ни у кого бы не осталось сомнений! Даже у меня на мгновение проскочила мысль, что мой комлинк сбойнул и подключил меня к какому-то другому пьянчуге, что чисто случайно оказался там же, где и мы, и с той же целью, что и мы… Хотя, конечно же, такого просто быть не могло даже в теории — не всё сразу, по крайней мере. Да и не слышал я никогда о том, чтобы комлинки допускали что-то подобное.
А капитан продолжал бушевать, выливая в эфир настоящие реки недовольства, обличённого в самые грязные ругательства, которые только придумали капитаны за всё время существования космической навигации.
Сколько предложил ему оценщик «Линкс», я, конечно, не слышал, но, зная корпоратов, можно смело утверждать — мало предложил. Неоправданно мало, настолько мало, что частью гнев капитана мог оказаться настоящим, а не притворным… И то и не частью, а целиком и полностью — всё же он любит свой корабль и даже гипотетическая идея продать его кому-то за копейки должна была казаться кощунством.
И это при том, что в реальности нет никакой разницы, сколько оценщик на самом деле предложил — пять тысяч или пятьсот миллионов, капитан всё равно повёл бы себя одинаково, таков был уговор. У нас ведь и не было цели лишаться корабля, вот ещё!
Мы сюда пришли как раз с противоположной целью — заграбастать себе ещё один корабль!
Поэтому я, понимая, что времени остаётся всё меньше и меньше, быстро подрезал ножки ещё двух столов, и перелетел к стене. На сей раз уже точно внешней, разделяющий меня и космос. И снова взялся за резак, и вгрызся в металл, с целью сделать с ним примерно то же самое, что сделал с предыдущей стеной.
Конечно, тут всё было не так просто. Внешняя обшивка представляла из себя сложную структуру, в которой слои композитного материала перемежались облаками огнеупорной пены, сетками радиационной защиты, и, конечно же, коммуникациями. Паутины проводов, километры труб, дублированных и передублированных.
Тем не менее, лазер «Линкс» исправно грыз и их тоже. Медленнее, чем простую сталь, а на композитах, которые как раз и предназначались для защиты от подобного воздействия, и вовсе начинал тянуть с батареи ток почти под предел её отдачи… Но всё равно я продвигался, хоть и не так быстро, как хотелось бы. Срезал, сдирал и отшвыривал в сторону ненужные мне куски, пока не углубился в обшивку на добрых полметра и не добрался наконец до самого внешнего слоя.
— Никогда в жизни я не отдам свой корабль за такие смешные деньги! — продолжал бушевать в комлинке капитан. — Вы бы ещё за гнилой банан предложили отдать, честное слово! Нет, никакой сделки не будет, даже не думайте! И заявление наше отдайте, я передумал отдавать вам корабль!
— Кар, они скоро отстыкуются! — немного нервно заметила Кирсана. — Нам надо поторопиться.
— Тороплюсь как могу! — ответил я, снова берясь за резак и принимаясь за внешний слой обшивки.
И, когда я уже почти закончил, на связь вышел босс Хельги и Арнольда, который уже один раз на нас наорал.
— Пять-семь! — снова на повышенных тонах начал он. — Что у вас происходит⁈ Почему с врека сыпятся какие-то искры⁈
Шрап, он за нами наблюдает что ли⁈ Сидит где-то там в кабинете с панорамными окнами, и держит подзорную трубу у глаза⁈ А свободной рукой жмёт кнопки на рации, чтобы поливать нас потоками ругани⁈
— Не знаю, босс! — ответил я первое, что пришло в голову. — Мы пытались присосаться с той стороны, но надёжной точки крепления так и не нашли! Что-то оторвалось, наверное, оно и искрит!
  
— Что-то оторвалось! — передразнил меня невидимый босс. — Доиграетесь, я сам у вас что-нибудь оторву! Например, кусок вашей премии! Шевелите задницами, врек через десять минут должен быть уже на месте
— Да, босс! — ответил я, и одними губами добавил: — Он будет на месте через пять…
Только вот у нас разные понятия о «месте».
Дыру я почти закончил, но дальше работать было уже опасно — если искры продолжат лететь, это вызовет новые подозрения. Поэтому, поглядев буквально на метр недорезанного металла, я протянул руку к плавающему рядом диспенсеру мин, достал две, перевёл в режим направленной плоскости, и прилепил их к стене так, чтобы их взрыв довершил начатое.