Раскаленное эхо. Опасный поворот. Аналитик. Три недели в Париже (сборник) (СИ)

Даже при их маниакальном стремлении во всем поддерживать старшего брата, у младших брата с сестрой все равно сохранялось стремление жить нормальной человеческой жизнью — на сцене, в суде, — играть по определенным правилам. Только Румпельштильцхен, один из троих, не желал существовать в определенных границах. Другие двое такими не были, и это сделало их уязвимыми.
Рики отыскал клочок бумаги, и через несколько секунд у него был готов стишок. Он опять позвонил в «Виллидж войс», однако на сей раз предварительно задал сотруднику газеты несколько наводящих вопросов и постарался сообщить ему кое-какие немаловажные сведения.
— Если я уеду из города, я все равно смогу позвонить и получить ответы?
— Конечно, — ответил сотрудник.
— Отлично, — сказал Рики. — У меня в этот уик-энд дела на Кейп-Коде, а ответы я все-таки хотел бы узнать.
— Это не составит никакого труда, — сказал сотрудник газеты.
— Надеюсь, погода будет хорошая. Бывали когда-нибудь на Кейп-Коде?
— Был в Провинстауне, — ответил сотрудник. — В уик-энд после четвертого июля, там тогда здорово штормило.
— И не говорите, — сказал Рики. — Я-то в Уэлфлите живу. Вернее, жил. Пришлось продать дом. В срочном порядке. Вот собираюсь туда, улажу последние мелочи, а потом назад, в город, снова лямку тянуть.
— Хотел бы и я иметь там дом, — вздохнул сотрудник.
— Может, когда-нибудь обзаведетесь, — сказал Рики. Он откашлялся и продиктовал сообщение. Заголовок он выбрал скромный: «В поисках мистера Р.».
 
 
Рики здесь и Рики там,
 
где он есть, не знает сам.
 
Он теперь горазд на трюки
 
и тебе не дастся в руки.
 
Как бы ты ни лез из кожи,
 
все равно узнать не сможешь,
 
где объявится он вдруг,
 
как противник, не как друг.
 
Зол как черт, он смерти жаждет
 
и чью-то жизнь возьмет однажды.
 
 
Номер газеты с этим стишком будет помечен ближайшей пятницей, однако в продажу он поступит уже в четверг вечером, тогда-то вся троица стишок и прочтет. Мерлин позвонит в отдел объявлений и довольно быстро доберется до сотрудника, принявшего стишок по телефону. А сотрудник вспомнит разговор о Кейп-Коде. Затем трое посовещаются снова. Младшие брат с сестрой, возможно, пожелают присоединиться к мистеру Р. в его охоте, но старший им не позволит. Это убийство ему захочется совершить без посторонней помощи.
И потому, думал Рики, он отправится на охоту один.
Один будет он поспешать на встречу с новой смертью.
Рики выписался из отеля и поехал на север, в Дарем. Он вернул взятую напрокат машину и потратил следующее утро, уничтожая следы Фредерика Лазаря. Членство в клубах, кредитные карточки, телефонные номера — все было отменено, аннулировано, закрыто.
Фредерик Лазарь испарился.
С Ричардом Лайвли дело обстояло сложнее, поскольку Ричарда Лайвли следовало оставить в живых. При этом он должен был исчезнуть из Нью-Гэмпшира без какого-либо шума и помпы. Бросить все, но так, чтобы никто этого не заметил — на случай, если кто-нибудь когда-нибудь начнет задавать вопросы и свяжет его исчезновение с определенным уик-эндом.
Банковский счет Ричарда Лайвли уцелел, хотя сумма на нем осталась минимальная. Своему университетскому начальнику Рики сказал, что его живущие на Западном побережье родственники попали в затруднительное положение, так что ему придется на несколько недель уехать к ним. То же самое он сказал и квартирной хозяйке, оплачивая комнату еще на месяц вперед.
В середине дня он сел на идущий в Бостон автобус, затем — в пятницу, после полудня, — на другой, идущий на Кейп-Код. Стишок они уже прочитали, думал он. И Мерлин уже все разузнал в газете. Скоро он тронется в путь.
У самого въезда в Провинстаун нашелся мотель, на котором уже не мигал знак: «Свободных мест нет» — видимо, потому, что погода была неустойчивая. Рики заплатил за номер, наличными, потом прогулялся в город, зашел в туристский магазин и приобрел мощный фонарь и просторное желтовато-оливковое пончо. Купил он и широкополую камуфляжной расцветки шляпу, обладавшую одной важной особенностью: к полям шляпы была прикреплена противомоскитная сетка. Прогноз погоды на ближайший уик-энд был на руку Рики: высокая влажность, грозы, облачность и жара. Ничего хуже для уикэнда не придумаешь. Рики сказал продавцу, что хочет все же попробовать повозиться в саду.
  
Выйдя из магазина, он увидел первые гигантские грозовые тучи, собирающиеся на западе. Он оглядел небеса над своей головой, сереющие, словно предвещая наступление вечера, и поспешил в мотель, чтобы завершить приготовления.
Когда он достиг дороги, которая вела к его старому дому, небо приобрело почти болезненный буроватый оттенок. Автобус ссадил его километрах в трех от дома. Рики легкой трусцой одолел это расстояние. Рюкзачок с новыми покупками и пистолетом удобно лежал на спине.
Рики повезло. Шоссе оставалось пустым. Он свернул на ведущую к дому дорогу, и деревья сразу же заслонили его. Выйдя из-под них, Рики увидел то, что и рассчитывал увидеть, — обгорелые остатки своего прежнего жилища.
Рики направился к месту, на котором когда-то находилась входная дверь. Он вступил в развалины и медленно прошелся по ним. Место, на существование которого он надеялся, словно бы поджидало его — сбоку от центрального дымохода, возносившегося прежде над камином гостиной. Здесь были грудой навалены куски потолочной обшивки и толстенные деревянные балки, образовавшие подобие навеса, почти пещеры. Рики надел пончо и шляпу, вытащил из рюкзачка фонарь и пистолет и полез в темноту под обломками дома, чтобы укрыться там в ожидании ночи, близившейся грозы и убийцы.
Порывами налетал проливной дождь, молнии посверкивали над океаном, грохотал гром, потом все это сменила устойчивая, неприятная морось. Рики сидел в своем укрытии, точно охотник в засаде, ожидающий, когда покажется дичь. Он почти не позволял себе шевелиться. Оттуда, где он прятался, ему было видно ведущее к дому открытое поле, особенно когда небо прорезали электрические сполохи.
К десяти часам окружающий мир обратился в сплошную сырую и мглистую тьму. Рики ощущал, как обострились его чувства, как мозг настороженно впитывает все нюансы ночи. Один раз его напугала пронесшаяся над головой летучая мышь. Другой — чета оленей, ненадолго вышедшая из леса.
Примерно через тридцать минут после того, как вдали в последний раз пронеслись фары автомобиля, Рики заметил еще одну машину, ехавшую помедленнее, словно бы в некоторой нерешительности. Свет фар помедлил у въезда в его былые владения, потом машина прибавила скорости и исчезла. Кто-то нашел то, что искал, подумал Рики.
Еще двадцать минут прошли в полной темноте. Рики чувствовал, как кровь гудит у него в ушах. Как гулко колотится сердце.
Дождь наконец прекратился. Рики взглянул в небо и увидел, что по нему несутся очертания туч, как будто подталкиваемые веслами незримых гребцов. Свет луны пробился в прореху пролетающей тучи, пронзив ночь, словно копьем. Рики повел глазами вправо, влево и обнаружил, что из-под деревьев выступила некая фигура.
Рики замер. Среди обугленных досок и груд закопченных камней он выглядел просто как еще один искореженный обломок.
Темная фигура перемещалась в поле зрения Рики. Человек этот продвигался медленно, осторожно, слегка пригнувшись — опытный хищник. Вот он достиг места, на котором прежде начинался сад. Рики смотрел, как человек постоял, колеблясь, а затем с уже большей решимостью шагнул вперед и остановился, оглядывая развалины, прямо в останках дверного проема.
Он знает, что я где-то здесь, подумал Рики.
Человек шагнул вперед, споткнулся о кусок кровельной балки, снова остановился и пнул ногой какие-то обломки.