Раскаленное эхо. Опасный поворот. Аналитик. Три недели в Париже (сборник) (СИ)

Впереди возникли очертания бензоколонки.
— Просто согласитесь с тем, что года вполне достаточно. Время ждет, — сказала она.
— Конечно, — ответил Ричер. — Года достаточно. Время ждет.
В «кадиллак» влезло больше 75 литров, что обошлось Ричеру в стоимость комнаты в мотеле. Он протянул деньги в окно и жестом показал, что доллар сдачи оставляет заправщику. Он посчитал, что парень заслужил свой доллар. Термометр на приборной доске показывал, что на улице 44 градуса.
— Gracias, senyor, — сказала Кармен. — Спасибо.
— Не за что, — ответил он. — De nada, sehorita.
— Вы говорите по-испански?
— В общем, нет. Я служил везде, где только можно, поэтому знаю по нескольку слов на многих языках. И только. За исключением французского. По-французски я говорю довольно хорошо. Моя мать была француженкой. Парижанкой.
— Так вы наполовину иностранец.
— Иногда мне кажется, что больше, чем наполовину.
Она недоверчиво улыбнулась и выехала на шоссе.
— Вы должны называть меня сеньорой, у меня есть муж.
— Да. Еще какой.
Она немного помолчала. Затем глубоко вздохнула:
— В этом и заключается проблема. У меня нет года.
— Как так?
— Месяц назад его дружок-адвокат рассказал, что готовится сделка с обвинением. Лично я думаю, что Шлюп в обмен на досрочное освобождение заложит своих партнеров по бизнесу, а его второй дружок лоббирует эту сделку, пользуясь властью окружного прокурора.
— Черт! — вырвалось у Ричера.
Кармен кивнула:
— Да. Я слишком долго тянула.
— И как обстоят дела с заключением сделки? — поинтересовался Ричер.
— Она уже заключена,произнесла Кармен еле слышно.
— И когда он выходит?
Сегодня — пятница. Думаю, в понедельник.
— Может быть, он изменился. Тюрьма, бывает, меняет людей. — По ее лицу он видел, что зря тратит свое красноречие. И из своего опыта он знал, что тюрьма не меняет людей в лучшую сторону.
— Нет, Ричер. У меня большие проблемы. Гарантирую.
В ее голосе было что-то необычное.
— Почему?
— Потому что это я сообщила о нем в налоговую службу.
— Как вы это сделали?
— Я им позвонила. У них целый отдел проверяет сведения, полученные от супругов. Это один из основных приемов в их работе. Такие вещи часто случаются при разводах.
— Так почему же вы не пошли дальше и не получили развод? Муж-прtступиик — это ведь серьезное основание. В некотором роде измена.
Кармен бросила взгляд на зеркало, в котором отражался лежавший на заднем сиденье портфель.
—- Этот шаг не решает проблему Элли. Всем сразу же придет в голову, что я могу вывезти ее из штата. Шлюп будет иметь законное право потребовать, чтобы я зарегистрировала ее местонахождение, и он, несомненно, им воспользуется.
— Вы могли бы остаться в Техасе.
Она кивнула:
— Знаю, знаю. Но не могу. Я просто не могу здесь находиться. Здесь со мной было такое, о чем я хочу поскорее забыть.
Ричер пожал плечами:
— Так что вы хотите, чтобы я для вас сделал?
Она ничего не отвечала. Он стал размышлять о категории людей, которых она ему описала. Безработные ковбои и рабочие с нефтепромыслов. Мужчины, обладающие, несомненно, многочисленными талантами. Однако Ричер не был уверен, что среди них числилось умение скрываться от федеральных агентов.
— Вам нужно торопиться, — сказал он. — Два дня... Вы должны отправиться в путь прямо сейчас. Мы захватим Элли, развернем автомобиль и поедем в Вегас.
— И что мы там будем делать?
— Раздобудем документы. В Вегасе всегда можно чего-нибудь найти. Пусть даже временное. У меня есть кое-какие деньги. Если вам будет нужно, я раздобуду еще.
— Я не могу взять ваших денег. Это было бы нечестно.
— Честно или нечестно, но вам понадобятся деньги. Расплатитесь со мной потом. Затем вы вернетесь в Лос-Анджелес. Там сделаете себе новые документы.
— Нет. Я не могу бежать. Не хочу быть беглянкой. Считайте меня кем угодно, но я никогда не была нелегалом. И я не собираюсь им сейчас становиться. И Элли тоже. У меня есть гражданство. Задумайтесь, как много это значит для такого человека, как я. И я от него не откажусь.
  
— И каков же ваш план?
— Вы — мой план.
— Укротители быков; дубленые загривки; бывший военный полицейский — рост 195, вес 113.
— Вы хотите, чтоб я был вашим телохранителем?
Она ничего не ответила.
— Кармен, я сочувствую вам в вашей беде. Честное слово. Но я не могу быть вашим телохранителем.
Молчание. Впереди показался перекресток.
— Это просто смешно. Я могу предупредить. Припугнуть. По что будет после того, как я уеду? А рано или поздно я уеду. Не люблю задерживаться где-нибудь надолго.
Мимо них пронесся зеленый указатель, на котором было написано «Пекос — 120 км».
— Мне не нужен телохранитель, — сказала Кармен.
Ричер посмотрел на ее лицо. Оно было абсолютно непроницаемым,
— Так для чего же я вам тогда нужен? — спросил он.
Она открыла было рот. Закрыла его снова. Нервно сглотнула и не сказала ничего. Он смотрел на нее во все глаза. Ковбои, дубленые загривки, бывший военный полицейский. Могила Клея Эллисона, эпитафия, некролог в газете.
— Вы с ума сошли, — сказал он. — Забудьте об этом.
— Я не могу об этом забыть, Ричер. Я хочу, чтобы он умер. Для меня это единственный выход. К тому же он этого заслуживает.
— Скажите мне, что шутите.
— Не шучу. Я хочу, чтобы его убили.
Ричер покачал головой:
— Забудьте. Это какой-то бред.
— Я разговаривала с четырьмя разными адвокатами, и все, что они могли мне сказать, — это то, что из-за Элли я накрепко привязана к этому месту. Тогда я поехала в охранное агентство в Остин, и они сказали, что это будет шесть человек и десять тысяч долларов в неделю. Для меня это равнозначно отказу. Ричер, я пыталась действовать по закону.
Он смотрел на оживленное шоссе.
— Тогда я купила пистолет.
— Замечательно.
— И патроны. На это ушла вся моя наличность.
— Я не тот человек, который вам нужен.
— Но почему? Ведь вы убивали людей и раньше. В армии.
— Это другое дело. Вы предлагаете мне совершить хладнокровное убийство.
— Пожалуйста, Ричер. Я перебрал все варианты. Этот — единственно возможный.
— Я не собираюсь убивать парня, которого я никогда в глаза не видел.
— Он меня избивает, Ричер. Зверски. Ногами. Ему это доставляет удовольствие. Он бьет меня и смеется. Я живу в постоянном страхе.
— Так идите в полицию.
— К полицейскому. Он здесь только один. Он мне ни за что не поверит, а если и поверит, то не пошевельнет и пальцем.
Ричер промолчал.
— Я уже отчаялась, — продолжала она. — Я вас умоляю. Ну почему вы отказываетесь? Потому что я мексиканка? Белой женщине вы бы помогли? Такой, как ваша девушка? Держу пари, что она белая. Скорее всего, блондинка.
— Да, она блондинка.
— Если бы кто-то ее избивал, вы бы его убили.
«Да, убил бы», — подумал он.
— Это разные вещи, — повторил он.
— Как ее зовут? Вашу девушку?
— Джоди.
— Так вот, представьте себе, что Джоди каждый день избивает какой-нибудь маньяк с садистскими наклонностями. Она вам об этом рассказывает. Ваши действия?
«Я бы его убил», — подумал про себя он.
Она кивнула, как будто могла читать его мысли.
— Но ради меня вы этого не сделаете. Ради меня — нет, а ради нее сделаете, потому что она — гринго.
И в самом деле. Он бы сделал это для Джоди Гарбер, но не станет делать для Кармен Грир. Почему? Потому что такие вещи нельзя навязать. Кровь ударяет вам в голову, и вы реагируете. Когда вы себя контролируете, вы на подобный шаг пе пойдете. Просто, как апельсин. Если люди неправильно вели себя по отношению к нему, они получали по заслугам. Обращаться неподобающим образом с Джоди — то же самое, что неподобающим образом обращаться с ним самим. Потому что они с Джоди были единым целым. А Кармен — это не совсем то.