Раскаленное эхо. Опасный поворот. Аналитик. Три недели в Париже (сборник) (СИ)

– Северяне установили в городе свои порядки. Объявили комендантский час, и любого, кто выходил на улицу поздно вечером, могли пристрелить без суда и следствия. Харрис не мог теперь встречаться с Кэтрин, но он допоздна работал в родительской лавке, а в окне всегда стояла горящая свеча – так он показывал Кэтрин, что тоскует по ней. Однажды священник, который симпатизировал влюбленным, передал Кэтрин письмо от Харриса: он уговаривал ее бежать с ним. В случае согласия она должна была выставить в окне две свечи. Так оно и случилось, и молодые люди, несмотря на все препоны, в полнолуние обвенчались. Службу служил тот самый священник, который доставил письмо.
К несчастью, родители Кэтрин перехватили следующее письмо Харриса. Спустя несколько дней отец Кэтрин обратился к полковнику северян и сообщил, что в городе скрывается шпион конфедератов. Харриса арестовали прямо в родительской лавке. Его должны были повесить, и его последней просьбой было зажечь свечу в окне лавки. Просьба была исполнена. Ночью Харриса повесили на том самом дубу, что рос у дома Кэтрин. Кэтрин была безутешна и понимала, что виной всему ее отец.
Она пошла к родителям Харриса и попросила отдать ей ту свечу, горевшую на окне в ночь, когда погиб Харрис. Свечу ей отдали, и вечером Кэтрин зажгла обе свечи. Родители нашли ее утром. Она покончила с собой – повесилась на том самом дубу, на котором казнили Харриса.
Майлс крепче обнял Сару.
– Свечи горели всю ночь и весь следующий день, пока не превратились в две лужицы воска. Но они все равно горели целых три дня – ровно столько, сколько были женаты Кэтрин и Харрис, – и лишь после этого погасли. – Мисс Харкинс придвинулась поближе к слушателям: – До сих пор время от времени кто-нибудь рассказывает, что видел в том окне две горящих свечи. Но видят их только влюбленные. Увидите ли их вы двое – зависит лишь от силы вашего чувства.
Мисс Харкинс прикрыла глаза, словно рассказ лишил ее последних сил. Минуту она просидела без движения. Сара с Майлсом замерли, затаив дыхание, – боялись нарушить таинственную тишину. Когда же она открыла глаза, Майлс и Сара попрощались с ней и ушли.
На улице Майлс снова взял Сару за руку. Они молча свернули за угол и направились к Флит-стрит. Впереди, за домами, виднелась река.
– Ну что, идем ужинать?
– Да, сейчас пойдем, – рассеянно ответил Майлс.
Он замедлил шаг и вдруг остановился, притянул Сару к себе. Она закрыла глаза, лица их оказались совсем рядом, и больше для них уже ничего не существовало. Поцелуй длился целую вечность, и, когда губы их наконец разомкнулись, Майлс обнял ее, уткнулся ей в шею и нежно поцеловал в ямку над ключицей.
Через несколько минут они уже шли к ней домой, он не выпускал ее руки из своей, поглаживая большим пальцем ее ладонь. В квартире Майлс повесил куртку на спинку стула, а Сара пошла на кухню.
– Что на ужин? – спросил он.
– Лазанья и салат. Тебя устраивает?
– Еще как. Я могу чем-нибудь помочь?
– Да все уже почти готово, – сказала Сара, ставя в духовку лазанью. – Если хочешь, разведи огонь. И открой вино – оно на столе на кухне.
– Будет сделано.
– Я сейчас приду, – крикнула Сара и зашла в спальню.
Поцелуй и обрадовал, и встревожил ее. Она понимала, что сегодняшний вечер определит их отношения, и была напугана. Ей придется рассказать Майлсу, почему распался ее брак. Сара причесалась, поправила макияж. Когда она вышла из спальни, в камине уже вовсю пылал огонь.
Майлс вышел из кухни с бутылкой вина.
– Вот, решил, нам захочется сделать по глоточку, – сказал он, показав на бутылку.
– Пожалуй, да, – согласилась Сара.
Майлсу ее тон показался немного натянутым, и это его насторожило. Сара устроилась на диване, и он сел рядом. Они довольно долго молча попивали вино.
Наконец Майлс взял ее за руку.
– Что с тобой? – спросил он ласково.
– Я тебе не все рассказала, – тихо произнесла она.
Сара уселась поудобнее. Майлс дал ей время собраться с мыслями, а потом тихонько пожал ее ладонь.
– Помнишь, ты спрашивал о моем бывшем муже?
  
Майлс кивнул.
– Понимаешь, все было не так просто…
– Сара, ты вряд ли расскажешь что-то, что заставит меня изменить отношение к тебе.
Сара улыбнулась, но глаз на него не подняла.
– Помнишь, я спрашивала тебя о Мисси? – сказала она.
– Да.
– Ты тогда говорил про то, какой она была замечательной матерью и вы оба мечтали, чтобы у Джоны были братья и сестры… Я такой не буду никогда. Поэтому-то Майкл меня и бросил. – Она взглянула на Майлса. – У меня не может быть детей.
– Мне очень жаль… – Майлс не нашел другого ответа.
– Мне тоже. – Она тяжко вздохнула. – И Майклу было жаль. Я предложила ему усыновить ребенка, сказала, что мне этого будет достаточно, но он этот вариант отверг.
– Быть такого не может!
Сара грустно покачала головой:
– Оказывается, может. Когда мы только начали встречаться, он говорил, что я – его идеал. А как только выяснилось, что я идеалу не соответствую, он не колеблясь разрушил все, что между нами было.
Майлс сосредоточенно слушал.
– А потом… Мне было очень трудно. Папа, мама и брат все знают, и я много говорила об этом со своим психологом Сильвией. Но кроме них четверых не знает никто. Только ты…
В отблесках пламени ее лицо показалось Майлсу необычайно красивым.
– Почему ты призналась мне? – спросил он.
– Я не хочу, чтобы все повторилось. – Она отвела взгляд.
Майлс осторожно взял ее за подбородок и развернул к себе.
– Неужели ты думаешь, что я на такое способен?
Сара взглянула на него с грустью:
– Предположим, мы с тобой будем встречаться и дальше, и все у нас будет прекрасно. Но признайся честно, ты наверняка не раз пожалеешь о том, что у Джоны не будет ни братика, ни сестрички. – Она перевела дыхание. – Да, я заглядываю слишком далеко вперед, и не думай, пожалуйста, будто я рассчитывала выйти за тебя замуж. Я просто не могу сделать следующий шаг, потому что боюсь – а вдруг ты бросишь меня, как это сделал Майкл. Я не хочу оказаться в ситуации, в которой уже однажды побывала.
Майлс уставился в свой бокал.
– Я тебе тоже должен кое в чем признаться, – сказал он. – После смерти Мисси мне было очень нелегко. И не только потому, что она погибла. Я мучился, потому что так и не нашел того, кто был за рулем той машины. Ты представить себе не можешь, как меня это терзало. Но теперь… – Он встретился с ней взглядом. – Я понял, что в моей жизни не хватает чего-то очень важного, а чего именно – узнал, когда встретил тебя. И то, что ты рассказала, никак не изменило моего к тебе отношения.
В кухне звякнул таймер, и оба вздрогнули.
– Пойду выну лазанью, пока она не сгорела, – сказала Сара.
Она осторожно поставила бокал на стол, встала с дивана и вышла. На кухне она остановилась у двери, и в голове ее снова зазвучали его слова: «То, что ты рассказала, никак не изменило моего к тебе отношения».
Для него это не главное. И – о чудо! – она верила ему, верила словам, верила его взгляду.
Она поставила противень с лазаньей на плиту и вернулась в гостиную. Села и положила голову Майлсу на плечо. Он гладил ее руку, и от каждого прикосновения у нее по телу пробегала сладостная дрожь.
– Спасибо тебе за доверие, – сказал он.
И тут она подняла голову и поцеловала его: сначала их губы легонько касались друг друга, а потом слились в страстном порыве. Его руки сомкнулись у нее на спине, Сара приоткрыла рот и, почувствовав, как их языки соприкоснулись, едва не потеряла сознание.
Любовью они занимались долго. Огонь в камине наконец потух, и комната погрузилась в темноту. Майлс нашептывал что-то Саре на ухо и непрерывно ласкал ее тело – словно хотел убедиться, что это не сон. Когда Сара заснула, Майлс отнес ее в спальню, задернул шторы и тихонько лег с ней рядом.
Утро было дождливым и серым, и они проспали чуть не до полудня. Сара проснулась первой. Майлс приподнял голову, и она повернулась к нему. Он осторожно коснулся пальцем ее щеки.