Раскаленное эхо. Опасный поворот. Аналитик. Три недели в Париже (сборник) (СИ)
— Все наконец уладилось? — спросил он ее.
— Для нас — да. Полицейским же предстоит еще масса бумажной работы.
— А как насчет меня?
— Я сказала, что все это сделала я.
— Зачем?
— Но я же адвокат, — улыбнулась она. — Я сказала, что это была самооборона. И они согласились без лишних вопросов. Ведь там фигурировали мой автомобиль и мой пистолет.
— Значит, все мы можем вздохнуть свободно?
— Особенно Кармен.
Ричер поднял взгляд. Кармен держала Элли на руках, уткнувшись лицом ей в шею. Она нарезала по двору бесконечные круги. Затем подняла голову, и на ее лице отразилась такая беспредельная радость, что Ричер совершенно неосознанно заулыбался ей в ответ.
— Какие у нее планы? — спросил он Алису.
— Она хочет переехать в Пекос. Мы разберемся с финансовыми делами Шлюпа. Возможно, у него где-то остались деньги. Еще она говорила, что хочет снять квартиру, устроиться на работу на полставки. Может быть, даже поступит на юридический факультет.
Элли скакала от избытка энергии, а Кармен выглядела умиротворенной, радостной и очень красивой. Ричер поднялся и облокотился на автомобиль.
— Ты как насчет обеда? Я наладил контакт с местным кафе. Может быть, у них есть что-нибудь овощное.
— Меня вполне устроит салат с тунцом.
Ричер вошел в домик и позвонил по телефону. Заказал три сандвича. Вышел на улицу и обнаружил, что Элли и Кармен его ищут.
— А я скоро пойду в другую школу. Как ты, — похвасталась Элли.
— С учебой у тебя все будет отлично. Головка у тебя работает очень хорошо, — сказал он.
Затем Кармен выпустила из своей руки руку дочери и шагнула к нему. Секунду она смущалась, не зная, что сказать. Потом обхватила его руками и крепко-крепко обняла.
— Спасибо, — только и смогла она произнести.
Ричер тоже обнял ее.
— Извини, что это тянулось так долго.
Она лишь улыбнулась ему в ответ.
— С тобой все в порядке? — спросил он.
Кармен кивнула.
— Ноя чувствую себя виноватой. Погибли люди.
Он пожал плечами.
— Вспомни, что говорил Клей Эллисон.
— Спасибо, — еще раз повторила она.
— No hay de que, senora.
— Senorita, — поправила его она.
Кармен, Элли и Алиса вошли в дом, чтобы помыть руки перед обедом, Ричер проследил, как за ними закрылась дверь, и зашагал прочь. Он не хотел, чтобы кто-то попытался его удержать. У шоссе он повернул на юг. Прошел по жаре километра полтора, прежде чем его подобрал фермерский грузовичок, управлял которым не слишком многословный, беззубый человек. Ричер сошел на следующем перекрестке и прождал на западном съезде полтора часа под палящим солнцем, пока около него не притормозил восемнадцатиколесный автопоезд. Он обошел вокруг массивного капота и поднял голову к кабине. Стекло опустилось, и громкое тарахтение дизеля заглушила музыка. Из окна высунулся водитель. Это был мужчина лет пятидесяти. Полный, с четырехдневной щетиной, в футболке команды «Доджерс».
— Лос-Анджелес годится? — крикнул он.
— Все годится, — крикнул ему в ответ Ричер.
* * *
ЛИ ЧАЙЛДКогда на Ли Чайлда обрушился поток читательских отзывов, ему очень польстило — и в то же время несколько удивило — то обстоятельство, что особой любовью его «крутые» триллеры пользуются у женской аудитории. Многие читательницы приняли настолько близко к сердцу образ симпатичного, но непутевого Джека Ричера, что в письмах к автору начали выражать озабоченность тем, что его персонаж пренебрегает элементарными правилами гигиены. «Я кое-что недосмотрел, — признает Ли Чайлд. — Мне казалось, главное в триллере — напряженность действия. Поэтому я не удосуживался дать Джеку время на то, чтобы принять душ или сменить белье». Читательницы «Раскаленного Эха», к своему облегчению, встретятся в романе с преображенным Джеком Ричером, который теперь чистит зубы, регулярно отправляется в душ и стирает рубашки в раковине на кухне мотеля.
Джек Ричер по-прежнему скитается по просторам Америки, тогда как его создатель, англичанин Ли Чайлд, с комфортом живет в одном из тихих северных пригородов Нью-Йорка. «Я всегда любил Соединенные Штаты, — говорит писатель. — Дожди здесь бывают гораздо реже, чем у меня на родине».
ОПАСНЫЙ ПОВОРОТ
Николас Спаркс
Скорбящий молодой вдовец.
Оставшийся без матери мальчик.
Женщина с поломанной жизнью.
Их сводит вместе трагическое
происшествие на опасном
повороте дороги.
Пролог
С чего начать? В жизни начало истории редко обозначено четко, редко можно сказать: вот с этого-то все и пошло. Но случается, в повседневность вдруг вмешивается судьба, давая ход череде событий, последствий которых никто не в силах предугадать.
Сейчас почти два часа ночи, а сна ни в одном глазу. Я сижу за столом с ручкой в руке и размышляю о своих встречах с судьбой. В последнее время я, кажется, ни о чем другом думать не могу.
В доме совсем тихо, только тикают часы на книжной полке. Моя жена спит наверху, а я сижу, уставившись на белый лист бумаги, и не могу решить, с чего начать. Не потому, что не знаю, о чем рассказывать, – нет, мешает мне то, что я до конца не понимаю, почему мне так необходимо выговориться. Ведь события, которые я намерен описать, произошли тринадцать лет назад, точнее, все началось еще двумя годами раньше. Но я обязательно должен попробовать все изложить на бумаге, хотя бы для того, чтобы окончательно разобраться с прошлым.
Вспомнить, как все было, мне помогают дневник, папка с пожелтевшими газетными вырезками и, естественно, архивы. А еще то, что я сотни раз мысленно возвращался к тем событиям и они накрепко впечатались в мою память. Конечно, воссоздать каждое чувство, каждую мысль другого человека невозможно, но – уж не знаю, насколько мне это удастся, – именно это я и попытаюсь сделать.
Это прежде всего история любви, и, как часто бывает, история любви Майлса Райана и Сары Эндрюс началась с трагедии.
Нет, начинается эта история все-таки с Мисси Райан, первой любви помощника шерифа одного маленького южного городка. Мисси, как и ее муж Майлс, родилась и выросла в Нью-Берне. Говорят, она была и доброй, и красивой и Майлс любил ее всю сознательную жизнь. У нее были темно-каштановые волосы и карие глаза, а воля у нее – как у многих южанок – была сильнее, чем казалось на первый взгляд. Главой семьи была именно она, а не Майлс; дружил Майлс в основном с мужьями подруг Мисси, и жизнь их была сосредоточена на семье.
В старших классах Мисси была капитаном команды девушек-болельщиц, в школе ее все любили. Майлс Райан был на год старше. Их познакомили друзья, и вскоре начался роман. Да, знаю, некоторые считают, что в столь юном возрасте настоящей любви не бывает. Однако у Майлса с Мисси все было серьезно. Майлс уехал в Роли, учиться в Университете штата Северная Каролина, но они хранили друг другу верность. На следующий год она поступила туда же, а когда три года спустя он сделал ей предложение, она расплакалась и сказала «да». Майлс оставался в Роли, пока Мисси не окончила курс. Свадьба состоялась в Нью-Берне, и в церкви собрался чуть не весь город.
Мисси пошла работать в банк, а Майлс поступил на курсы подготовки шерифов. Она была на третьем месяце беременности, когда Майлс приступил к работе в округе Крейвен. В январе 1981 года у них родился сын Джона, и Мисси, едва взглянув на спеленутого младенца, сразу поняла, что материнство – главное счастье ее жизни.
Она была замечательной матерью. Ушла с работы, чтобы, быть дома с Джоной, читала ему сказки, играла с ним, водила в детский сад. Семь лет, которые они с Майлсом прожили вместе, для обоих были самыми счастливыми годами.