Раскаленное эхо. Опасный поворот. Аналитик. Три недели в Париже (сборник) (СИ)

Ричер покачал головой:
— Мне будет нужно твое мнение. Кроме того, без тебя я даже не смогу войти в школьное здание. Это моя последняя просьба.
— Хорошо, — сказала она, подумав. — Но уговор дороже денег.
— Но зачем все это? — спросила она.
Они сидели в желтом «фольксвагене», мчавшемся на юг.
— Затем, что я ведь был следователем.
— Понимаю. Следователи должны расследовать. Они что, никогда не останавливаются? Даже когда знают наверняка?
— Следователи никогда не знают наверняка. Они чувствуют и предполагают. В девяносто девяти процентах случаев главное, какие чувства ты испытываешь. Хороший следователь — это человек, который чувствует других людей.
— Ты что, никогда не ошибался?
— Конечно, ошибался. Но я не думаю, что я не прав сейчас. Я разбираюсь в людях, Алиса.
— Я тоже. Например, я уверена, что Кармен Грир обвела тебя вокруг пальца.
Ричер ничего не ответил. Просто сидел и смотрел. То на нее, то на дорогу. «Федэксовский» пакет лежал у него на коленях. Он бездумно им обмахивался и невольно читал все, что на нем написано: отправитель, получатель, вес — 1180 грамм, оплата, срочность. Он бросил пакет на заднее сиденье.
Они подъехали к школе, вылезли из машины и вошли в здание. Через минуту они вышли обратно* Элли Грир там не было. Не было ее в школе и в предыдущий день.
— Это вполне понятно, — сказала Алиса. — У нее тяжелые времена.
— Поехали. Это всего час езды, — предложил Ричер.
— Потрясающе. — В голосе Алисы звучал сарказм.
Они снова сели в машину и молча проехали следующие сто километров. Наконец Ричер узнал знакомые ориентиры: слева у линии горизонта возникли очертания старого нефтяного промысла.
— Подъезжаем, — сказал он.
Алиса сбросила газ. Сквозь дымку показались ворота. Машина въехала в них и остановилась у крыльца. Вокруг было тихо. Но хозяева были дома, потому что все машины выстроились в ряд под навесом.
Они поднялись на крыльцо, и Ричер постучал. Дверь тут же открылась. На пороге стояла Расти Грир с винтовкой 22-го калибра. Какое-то время она молча его разглядывала.
— А, это ты, — наконец произнесла она. — Я думала, это Бобби.
— Вы его потеряли? — спросил Ричер.
— Он вышел. И пока не вернулся, — ответила Расти.
— Это адвокат Кармен. Нам надо повидать Элли.
Расти лишь улыбнулась:
— Элли здесь нет. Ее сегодня утром забрала Служба семьи.
— И вы позволили?
— А почему нет? Шлюп умер, мне она не нужна.
Ричер на мгновение потерял дар речи.
— Но ведь она ваша внучка!
Расти презрительно пожала плечами:
— Этот факт никогда меня особо не вдохновлял.
— Куда они ее отвезли?
— Наверное, в приют. А потом ее удочерят, если найдутся желающие. Что сомнительно. Приличные люди обычно не хотят приводить в дом всякую шваль.
В воздухе повисло молчание. Было слышно, как потрескивает на солнце земля.
— Искренне вам желаю, чтоб у вас выросла опухоль, — прервал молчание Ричер.
Он развернулся и, не дожидаясь Алисы, пошел к машине. Сел в нее и с силой захлопнул дверь. Его мощные кулаки сжимались и разжимались. Алиса села рядом и запустила двигатель.
Весь путь до Пекоса они проделали молча.
  
 ГЛАВА X
 
Когда они вернулись в город, было уже три. Стол Алисы, как обычно, был облеплен записками. Пять из них были от Хака Уолкера, одна экстреннее другой.
— Пойдем? — спросила Алиса.
— Не говори ему про бриллиант, — попросил Ричер.
— Ты что, не понимаешь? Все кончено.
И так оно и было. Ричер сразу прочел это на лиде Уолкера. С него сошло выражение озабоченности, и появилась некая умиротворенность.
— Ну, что? — спросил Ричер.
Вместо ответа Уолкер протянул Алисе лист бумаги.
— Она отказывается от услуг адвоката и пишет, что отказывалась от ваших услуг с самого начала.
— У меня были сомнения в ее дееспособности.
— Вы имеете полное право сомневаться, но теперь никаких сомнений нет. Так что вы оба находитесь сейчас здесь исключительно благодаря моему расположению.
Затем Уолкер дал им почитать банковские выписки. Из них следовало, что существовало пять банковских счетов. Два из них были обыкновенными текущими счетами, а три — депозитными счетами денежного рынка. Все они назывались недискреционными трастами Грира № 1—5. Общий капитал трастов был равен примерно двум миллионам долларов.
  
— Это прислали люди Эла Юджина, — пояснил Уолкер. — А теперь взгляните на последние страницы.
Алиса быстро перелистывала бумаги. Ричер читал у нее из-за плеча. Это были дополнения к трастовому договору. Там же имелась нотариальная доверенность, в которой говорилось, что на настоящий момент всеми средствами Шлюпа Грира имеет право распоряжаться лишь одно доверенное лицо — Кармен Грир.
— У нее в банке лежало два миллиона долларов, — сказал Уолкер. — Обратите внимание на последний параграф.
Алиса перевернула страницу. Последний параграф касался обстоятельств, при которых деньги возвращались в полное распоряжение Шлюпа. Это могло произойти в неопределенном будущем. Точная дата могла быть установлена только им самим. Если до этого срока он не приобретет неизлечимого душевного заболевания. Или не умрет. Вследствие чего все находящиеся на счетах средства перейдут в исключительную собственность Кармен.
— Все понятно? — спросил Уолкер.
Ричер промолчал, Алиса кивнула.
— А теперь прочтите это. Это стенограмма ее признания. — Уолкер передал ей другие бумаги.
— Она сделала признание? — спросила Алиса. — Когда?
— Сегодня днем. Моя помощница пошла пообщаться с ней сразу же, как только прибыли финансовые документы. И ее прорвало. Мы привели ее сюда и записали все это на видеопленку. Это некрасивая история.
Ричер читал, слушая Уолкера вполуха. Ее рассказ начинался еще с Лос-Анджелеса. История и в самом деле была препаскудная. Она была незаконнорожденной. Потом уличной проституткой. Затем она занялась стриптизом и здесь-то и подцепила Шлюпа. А потом ей надоело ждать. В Пекосе ей было безумно скучно. Она хотела бы отсюда сбежать, но ей нужны были деньги. Проблемы, возникшие у Шлюпа во взаимоотношениях с налоговой службой, были просто подарком судьбы. Деньги на банковских счетах были большим искушением. Как только она услышала, что Шлюп выходит на свободу, она тотчас же купила пистолет и отправилась на поиски исполнителя. Потенциальным киллерам она рассказывала выдуманные истории об избиениях. Ричер отказался, поэтому она сделала все сама. Поскольку она уже сфабриковала обвинения в домашнем насилии, она собиралась воспользоваться ими, чтобы выйти сухой из воды, ссылаясь на необходимую самооборону. Однако потом до нее дошло, что на свет божий будут извлечены ее медицинские карты. И тогда она решила во всем сознаться и отдать себя в руки прокуратуры.
— А как же выборы? — спросил Ричер, цепляясь за последнюю надежду.
— По техасским законам за это преступление полагается смертная казнь, — ответил Уолкер. — Однако чистосердечное раскаяние и признание вины дает мне моральное право просить суд о пожизненном заключении. Не потребовав смертного приговора, я буду выглядеть великодушно. Белые немного поворчат, но мексиканцы все это скушают. Так что, я думаю, у меня все будет в порядке.
Еще минуту все молчали, переваривая услышанное.
— У меня находится ее собственность, — нарушила молчание Алиса. — Пояс и кольцо.
— Отнесите их в камеру хранения. Мы ее скоро переведем.
— Куда?
— В тюрьму. Мы не можем ее здесь больше содержать.
— Где находится эта ваша камера хранения?
— Там, где морг. Не забудьте взять квитанцию.
Ричер пошел в морг вместе с Алисой. Она что-то говорила, но он не слушал. Он слышал лишь свой внутренний голос, повторявший одну фразу: «Ты был абсолютно не прав».
— Ричер, — вывела его из задумчивости Алиса. — Ты что, не слушаешь?