Раскаленное эхо. Опасный поворот. Аналитик. Три недели в Париже (сборник) (СИ)

Бобби стоял не шелохнувшись. Ричер замахнулся правой рукой, чтобы со вкусом влепить ему хорошую затрещину. Но Бобби уклонился и напоролся на встречный удар левой, который сбил у него с головы бейсболку.
— Так что иди смотри за лошадьми, — распорядился Ричер. — Попадешься мне на глаза до завтрака, переломаю ноги.
Бобби стоял как вкопанный.
— Ну, и кого ты собираешься позвать на помощь, братишку? Прислугу? Или шерифа? — поинтересовался Ричер.
Бобби молчал. Почти все полторы сотни жителей округа Эхо находились в этот момент в полутораста километрах от места событий, за темным горизонтом.
— Все понял, — произнес Бобби и поплелся к конюшне.
Ричер бросил бейсболку на землю и направился к дому.
Двое из трех киллеров видели, как он шел. Женщина сверилась с картой и решила, что с запада подъезжать не стоит. Во-первых, «краун-виктория» не проедет по пустыне. Во-вторых, прятаться, находясь в полутора километрах от цели, было бессмысленно. Особенно в ночные часы. Гораздо разумнее ехать прямо по шоссе, притормозить в сотне метров от дома, дать возможность двоим выскочить из машины. Затем развернуться и направиться обратно на север. Тем временем двое спешившихся под прикрытием ближайшей каменистой гряды направятся к воротам и спрячутся в овражке в десяти метрах от шоссе.
Из машины выпрыгнули двое мужчин. Их приборы ночного видения с функцией электронного увеличения реагировали на поднимавшийся от земли горячий воздух, поэтому фигура двигавшегося Ричера мерцала и расплывалась.
Он нашел Кармен в гостиной. Там было жарко, мало света и мало воздуха. Она в полном одиночестве сидела за столом.
— Я чувствую себя обманутой, — в ее словах слышалась горечь. — Сначала это был год, который превратился в ничто. Затем двое суток, которые превратились в одни.
— У тебя еще есть время, чтоб уйти, — сказал Ричер.
— Теперь осталось часов шестнадцать, — заметила Кармен.
— Шестнадцати часов вполне достаточно.
— Элли сейчас крепко спит. Я не могу разбудить ее, засунуть в машину и бежать, а потом всю оставшуюся жизнь скрываться от полиции.
Ричер слушал ее молча.
— Я хочу попытаться начать все сначала. Скажу ему, что, если он снова поднимет на меня руку, я с ним разведусь.
— Посмотрим, — сказал Ричер.
Кармен со скрежетом отодвинулась от стола и встала.
— Пойдем проведаем Элли.
Она повела его по внутренней лестнице в комнату Элли. Ночник освещал спавшую на спине девочку. Ее руки были подняты вверх и лежали поверх рассыпавшихся по подушке волос.
— Я не хочу, чтобы она превратилась в беглянку, — прошептала Кармен.
Ричер пожал плечами. В возрасте Элли он вел жизнь самого настоящего бродяги, переезжая с одной военной базы на другую. Зачастую эти переезды были совершенно внезапными. Он мог припомнить дни, когда, вставая утром, чтобы идти в школу, он оказывался на аэродроме и через тридцать часов приземлялся на другом конце земли. Ну и что.
— Ты имеешь право на свою точку зрения, — сказал он.
Кармен вытащила Ричера в коридор и тихонько прикрыла дверь в комнату Элли.
— А теперь я покажу тебе, куда спрятала пистолет.
Она повела его по коридору. Сначала они повернули налево, потом направо и наконец очутились около еще одной лестницы, ведущей вниз.
Лестница привела их в галерею, которая соединяла большой дом и отдельные апартаменты размером с небольшой коттедж. Они состояли из гардеробной, ванной и гостиной с диваном и креслом. В дальней стене гостиной имелся дверной проем в виде арки, отделявший ее от спальни.
— Здесь, — сказала она и открыла ящик комода. — Это был ящик, где Кармен хранила белье.
— Зачем ты мне все это показываешь? — спросил Ричер.
Кармен немного помедлила с ответом.
— Он захочет трахаться. Он же просидел полтора года. Но я ему откажу. У женщины ведь есть право ответить «нет»?
— Конечно, есть, — сказал Ричер.
— И у нее есть право сказать «да»?
— Соответственно.
— Тебе я бы сказала «да».
— Я об этом не прошу.
  
Она ненадолго задумалась.
— Но ведь я сама могу тебя попросить?
Ричер посмотрел ей прямо в глаза. 
— Думаю, это зависит от того, зачем тебе это нужно.
— Потому что мне хочется лечь в постель с тобой.
— Зачем?
— Честно? Просто потому, что хочется.
— И?
Она пожала плечами.
— И я хочу сделать Шлюпу немного больно.
Ричер молчал.
Она отвела глаза в сторону.
— И каков будет твой ответ?
— Нет, — ответил он.
— Но ты хотя бы не бросишь меня одну?
В воскресенье на рассвете Ричер проснулся на диване Шлюпа Грира. Он услышал шум льющейся в душе воды и ощутил аромат кофе. Он прошел в спальню, где на буфете стояла кофеварка и две чашки. В одну из них Ричер налил кофе.
Через минуту открылась дверь ванной и оттуда вышла Кармен. Ее одежда состояла из двух белых полотенец — одним было обернуто тело, а из другого был сооружен тюрбан на голове. Он смотрел на нее, не зная, что сказать.
— Доброе утро, — прервала она воцарившееся молчание.
— И тебе того же, — ответил он.
— Хоть это и не соответствует действительности. Это плохое утро.
— Да уж.
— Если хочешь, прими душ, —- предложила она. — А мне нужно подняться к Элли.
— Спасибо. — В ванной Ричер сбросил с себя несвежую одежду и вошел в огромную душевую кабину со стеклянными стенами. У него над головой висела головка распылителя размером с колпак от автомобильного колеса, а изо всех углов прямо на него смотрели сопла водяных форсунок. Он повернул кран, и со всех сторон на него полились потоки воды. У Ричера было такое ощущение, что он стоит под струями Ниагарского водопада. Он не слышал даже своих мыслей. Быстренько ополоснувшись, он остановил этот потоп.
Затем он взял из стопки полотенце и вытерся по мере возможности, поскольку душевая была заполнена паром. Обмотав полотенце вокруг бедер, он вышел из ванной. Кармен уже надела белые брюки и застегивала блузку. Блузка тоже была белой. Она эффектно оттеняла ее смуглую кожу и золотые украшения. Блестящие волосы Кармен подсохли и завились.
— Быстро же ты, — сказала она.
— Обалденный душ, — ответил Ричер.
Она подошла к нему, поднялась на цыпочки и поцеловала в щеку.
— Спасибо, что остался. Мне это было нужно.
Она, не торопясь, вышла из комнаты и пошла будить дочь.
Ричер оделся и вернулся в большой дом новым путем. Он оказался в незнакомой ему гостиной, пройдя через которую очутился в оружейной комнате. Он открыл парадную дверь и вышел на крыльцо. На улице уже было жарко.
В конюшне на ложе из соломы спал Бобби.
— Подъем, братишка, — крикнул Ричер.
Бобби заворочался и сел, не вполне понимая, где он находится и почему. Наконец он вспомнил и набычился.
— Хорошо спалось? — поинтересовался Ричер.
— Они скоро вернутся, — сказал Бобби. — И как ты думаешь, что тогда будет?
Ричер улыбнулся:
— Ты хочешь спросить, не собираюсь ли я рассказать им, почему ты вычистил конюшню и спал на соломе?
— Ты не посмеешь.
— Конечно, нет. Так, значит, ты сам откроешь им глаза?
Бобби молчал.
Ричер снова улыбнулся:
— Нет, вряд ли. Оставайся здесь до полудня; потом я пущу тебя в дом, чтобы ты смог привести себя в порядок к главному торжеству.
Ричер вернулся в дом. Кармен и Элли завтракали. Элли поедала блинчики с таким аппетитом, как будто до этого ее морили голодом. Ричер поковырялся в своей тарелке, наблюдая за Кармен. Та ничего не ела.
Поев, Элли сползла со стула и побежала проведать своего пони. Она пронеслась по комнате, как миниатюрный торнадо.
— Ты поговоришь со Шлюпом? — спросила Кармен.
— Конечно, — ответил Ричер.
— Я думаю, ему надо объяснить, что это уже не тайна.
— Согласен.
Она ушла, а Ричер устроился на качелях и занялся тем, чем занимается большинство солдат перед боем. Он заснул.