Раскаленное эхо. Опасный поворот. Аналитик. Три недели в Париже (сборник) (СИ)

— Бог с ними. Я снова причешусь и накрашусь.
Они улеглись, крепко прижавшись друг к другу, их губы снова встретились. Его поцелуи становились все более страстными, более настойчивыми…
Когда они уже лежали неподвижно, Иан приподнялся на локте и посмотрел на Кей.
— Быть может, сейчас мы зачали ребенка, о котором ты так мечтаешь, — пробормотал он. — Но даже если этого не произойдет, ничего страшного. Ты понимаешь это, дорогая?
— Да, понимаю, — Кей улыбнулась в ответ. — Доктор Бужон сказал, что нам просто надо продолжать попытки. А при необходимости у него всегда найдутся средства нам помочь.
Иан рассмеялся:
— Думаю, это не понадобится. Я уверен. Не забывай, что я чистокровный шотландский горец.
Через пятнадцать минут Кей снова сидела за туалетным столиком. Обводя карандашом контур губ, она думала о последних пяти днях. Иан приехал в Париж неожиданно, отозвавшись на ее приглашение сопровождать ее сегодня вечером на день рождения Ани. Он объяснил, что приехал на несколько дней раньше, так как почувствовал, что им необходимо побыть наедине друг с другом, вдали от Лохкрейги.
В первую ночь Кей рассказала ему о своем визите к доктору Бужону. С физической точки зрения у нее все было в порядке. Теперь, убедившись в этом, она могла поделиться своим беспокойством с мужем. Так посоветовал ей доктор, и Кей не пожалела, что последовала его совету.
Узнав о причине ее беспокойства, Иан попросил ее не расстраиваться. Его доброта придала ей смелости, и она рассказала о тех ужасных вещах, что случились с ней в детстве. Когда Кей закончила, он обнял ее и прижал к себе:
— Кей, дорогая, я никому не позволю тебя обидеть.
Она нежно прильнула к нему. Теперь Кей поняла, что его отношение к ней никогда не менялось. Что его отстраненность была плодом ее фантазии. И поклялась себе никогда больше не сомневаться в его любви.
Встав из-за туалетного столика, Кей направилась в спальню — высокая, стройная, длинноногая, элегантная. Сняв с вешалки шифоновое платье цвета шампанского, она стала его надевать. Внезапно, словно по ее приказу, появился Иан в смокинге, который очень ему шел.
— Застегнуть тебе молнию?
— Спасибо, Иан.
Разгладив на себе платье, она спросила:
— Тебе нравится?
— Оно великолепно сидит, такое воздушное и легкое, и ожерелье с серьгами необыкновенно к нему подходят.
— Еще раз спасибо за эту красоту. А теперь, по-моему, лучше спуститься в бар. Уверена, нас там уже ждут.
Кей заметила Александру, как только они с Ианом вошли в бар «Фонтенбло» — она сидела с Томом в углу у окна.
Подойдя ближе, Кей увидела, что на Александре тоже шифоновое платье, скроенное по косой из ткани разных оттенков зеленого. Через секунду появилась Джессика с Марком Силвестером. Она была в вечернем платье из бледно-голубой органзы с темно-голубым цветочным рисунком.
Как только Марк с Джессикой уселись за столик, Александра с легким смешком произнесла:
— Как видно, у всех нас одинаковое представление о том, что носят в Париже июньским вечером.
— Вы будете королевами бала, — сказал Марк.
— Ах, нет! — воскликнула Кей. — Сегодня эта роль отведена Ане.
Посмотрев на Тома, Иана и Марка, Александра заметила:
— Но одно, девочки, я могу сказать наверняка: у нас будут самые красивые кавалеры.
— Спасибо за комплимент, — ответил Иан.
Ему нравились подруги Кей и их приятели. Он познакомился с ними накануне вечером, когда Том пригласил их всех на ужин в «Амбруази» на площади Вож. Но самое большое удовольствие Иан получил от встречи с Аней Седжуик, превозносившей достоинства Кей. Ее племянник Ники был остроумен и очарователен. А четвертая участница квартета, Мария Франкони, так сногсшибательно выглядела в черном платье и жемчужном ожерелье, что к ней были прикованы все взгляды.
— Похоже, Ники с Марией не составят нам компанию. Я думаю, они заедут за Аней и отвезут ее в «Ледуайен».
— Аня не хочет опаздывать, — объяснила Александра. — Она хочет явиться первой, чтобы приветствовать гостей.
  
Принесли еще два высоких бокала с шампанским для Джессики и Марка, и шестеро друзей, чокнувшись, выпили за здоровье друг друга.
Стоя между Ники и Марией, Аня обвела взглядом фойе ресторана «Ледуайен». Ее лицо светилось изумлением и радостью, голубые глаза блестели, на щеках выступил румянец.
— Ах, Ники, дорогой мой мальчик, ты превзошел себя! — воскликнула она. — Какая красота!
Ники улыбнулся:
— Я рад, что тебе нравится. Мне хотелось, чтобы ты… чувствовала себя здесь как дома.
Аня засмеялась беззаботным звонким смехом — таким же, как в молодости, — и двинулась вперед, жадно разглядывая все вокруг. Ники воссоздал фасад ее парижского дома, не забыв про шпалеры и плющ, закрывавший часть стены. Мастерски выполненные декорации создавали иллюзию реальности — длинную стену по одну сторону фойе покрывали огромные холсты, на которых был изображен мощенный булыжником двор со старой вишней в цвету и четырьмя чугунными садовыми стульями, стоявшими под ее склоненными ветвями. Сад за белым деревянным забором украшал другую сторону фойе.
Взяв Аню за руку, Ники произнес:
— Пойдем, Аня. Будут и еще сюрпризы.
По-прежнему широко улыбаясь, Аня последовала за Ники вверх по лестнице.
— Куда мы идем? — спросила она.
— Пить коктейли, — ответила Мария, сияя улыбкой.
Аня украдкой посмотрела на Марию, думая о том, что та великолепно выглядит в элегантном темно-синем шифоновом платье без бретелек с ниспадающей свободными складками юбкой. Сегодня вечером она казалась стройнее обычного.
— Мария, ты просто чудо, — пробормотала Аня.
Слегка зардевшись, Мария довольно улыбнулась:
— А вы потрясающе выглядите в своем фирменном красном.
— Я всегда любила красный, — произнесла Аня. — В нем я чувствую себя счастливой. Но сегодня я бы чувствовала себя счастливой в платье любого цвета.
На лестничной площадке второго этажа Ники взял Аню за руку и подвел к высоким двойным дверям. Распахнув их, он с возгласом «Вуаля!» слегка подтолкнул свою тетушку вперед. У Ани перехватило дыхание. Перед ней была еще одна декорация, на сей раз изображавшая гостиную ее дома в Провансе, который Хьюго купил для нее много лет назад. Вокруг, улыбаясь, стояли официанты и официантки в провансальских костюмах, готовые налить гостям любые напитки.
— Ох, Ники! — только и смогла вымолвить Аня.
А Ники тем временем провел ее в следующий зал. Теперь она оказалась на русской даче, обставленной простой деревенской мебелью. Для большего правдоподобия официанты были наряжены в казачьи костюмы — красные с золотом длинные рубахи и шаровары, заправленные в черные сапоги.
Аня замерла, оглядываясь по сторонам, стараясь запомнить каждую деталь, но Ники взял ее за руку и повел в следующую комнату. Это была лондонская гостиная, в которой Аня провела детство. Ники воссоздал ее до мельчайших деталей. У Ани из глаз брызнули слезы.
— Спасибо, — проговорила она дрожащим голосом. — Спасибо тебе за то, что ты вызвал к жизни столько дорогих для меня воспоминаний.
Официант, одетый английским дворецким, подошел к ним, и все трое взяли с подноса по бокалу шампанского. Они чокнулись, пожелав друг другу здоровья.
— Мне хочется, чтобы это был самый чудесный вечер в твоей жизни, — сказал Ники.
— Он им и будет.
— Я приготовил для тебя еще несколько сюрпризов. Где ты хочешь встречать гостей? В какой из комнат?
— Я даже не знаю, дорогой мой мальчик.
— Наверное, нам лучше дожидаться гостей в первой комнате, — предложила Мария.
— Прекрасная мысль, моя радость, — согласился Ники, и все трое вернулись в провансальскую гостиную.
К ним подошел официант с подносом, и Аня растроганно улыбнулась, увидев свои любимые закуски: теплые русские пирожки с мясом, горки черной икры на ломтиках печеной картошки, копченую лососину на тостах и крошечные английские сосиски в тесте.