Раскаленное эхо. Опасный поворот. Аналитик. Три недели в Париже (сборник) (СИ)

— Да, вы правы.
— Там телефон. Пойди и позвони Тому. Посмотрим, как он отреагирует на твой звонок.
Александра заставила себя подняться и подойти к телефону. Дрожащей рукой набрала номер.
— Том Коннерс, — ответил он через секунду.
У Александры перехватило дыхание.
— Том Коннерс слушает, — повторил он громче.
— Здравствуй Том, это…
— Алекса! — перебил он. — Откуда ты звонишь?
Пораженная тем, что он сразу узнал ее, Александра на мгновение лишилась дара речи. Потом быстро проговорила:
— Я в Париже, Том. Как ты?
— Хорошо, у меня все хорошо. Ты здесь по делу?
— Вроде того, — ответила она. — На самом деле я приехала на день рождения Ани. Ей будет восемьдесят пять.
— В это трудно поверить, — со смехом произнес Том. — Мы можем встретиться? У тебя есть время?
— Я с радостью с тобой увижусь. Когда?
— Как насчет завтрашнего ленча?
— Боюсь, я не смогу. За ленчем я встречаюсь с Ники Седжуиком. Нам необходимо кое-что обсудить. Я не могу отменить эту встречу.
— Хорошо. А что ты делаешь завтра вечером? Ты свободна?
— Да.
— Мы можем поужинать вместе?
— Это было бы замечательно, Том.
— Где ты остановилась?
— В «Мерисе».
— Я заеду за тобой в половине седьмого. Тебя это устроит?
— Конечно. Тогда до встречи.
— Договорились, — сказал он и повесил трубку.
Александра растерянно смотрела на Аню. Аня рассмеялась:
— Это оказалось не так уж трудно, правда?
— Правда, но я дрожала с головы до ног. Наверно, я по-прежнему в него влюблена.
— Возможно. Но ты узнаешь о своих истинных чувствах, только когда встретишься с ним.
  
Глава 8
 
Шагая по Елисейским полям, Кей недоумевала, как она могла все это время жить без Парижа. По светло-лазурному небу плыли белые облака, старинные дома купались в лучах солнца.
Проходя под Триумфальной аркой, Кей неожиданно вспомнила о женщине, которая тоже не могла родить наследника тому, кого любила, — об императрице Жозефине. В конце концов Наполеону пришлось с ней развестись и жениться на другой. Он был не слишком счастлив с Марией-Луизой, дочерью австрийского императора, хотя та и родила ему мальчика. Это был династический брак, и всю жизнь Наполеон тосковал по Жозефине.
Вздохнув, Кей перешла на другую сторону Елисейских полей и зашагала по бульвару, думая о докторе Франсуа Бужоне. Вчера вечером она побывала у него в приемной на авеню Монтень. После осмотра у нее взяли анализы. Возможно, ей придется провести несколько дней в клинике.
Через некоторое время Кей подошла к авеню Георга V и неторопливо направилась к площади Альма. Вдали четко вырисовывался силуэт Эйфелевой башни, и она вспомнила, что Николас Седжуик как-то сказал ей: в конце любой парижской улицы обязательно увидишь либо белые купола Сакре-Кёр, либо Эйфелеву башню. И он был прав.
Интересно, как поживает Ники и девочки, с которыми она проучилась вместе три года. Получат ли они удовольствие от Аниного праздника, если не помирятся друг с другом? Кей в этом сомневалась. Долгое время она считала их коварными и жестокими, но, может быть, она слишком строга. Жизнь коротка, и в ней есть вещи поважнее, чем ссора, случившаяся семь лет назад. Это сказала ей Аня вчера вечером, когда они говорили по телефону. И Аня была права.
Кей села за столик кафе на одной из боковых улочек за площадью Альма. Когда подошел официант, она заказала омлет с помидорами, зеленый салат и бутылку содовой. Потом задумалась о своей жизни, и в частности о своем муже Иане, которого очень любила.
Иан терпеть не мог поездок, но вчера был вынужден вылететь в Нью-Йорк, чтобы уладить деловой конфликт. Он собирался вернуться через десять дней, и к этому времени Кей надеялась закончить обследование у доктора Бужона. Она также рассчитывала найти подходящее помещение для своего парижского бутика. На следующей неделе в Париж приедет ее помощница Софи Макферсон, и они вместе поработают с риэлтором, которого ей очень рекомендовали.
Потягивая содовую, Кей вспоминала годы, проведенные в Париже. Кей тогда очень тосковала по матери, но Элис Смит не разрешала дочери приезжать домой. «Запомни, девочка, — говорила она. — Джин Смит больше не существует. Ты теперь Кей Ленокс. У тебя теперь новое имя. Новая жизнь. Назад возврата нет».
  
Голос матери, казалось, звучал у нее в ушах, всегда подбадривая, всегда говоря о новой жизни и будущем. Я добилась очень многого, подумала Кей. Но меня постоянно терзает страх все потерять. Я не могу наслаждаться тем, что имею. Вот в чем моя проблема.
Она стала настоящей красавицей, думала Аня, глядя в окно на только что появившуюся Кей Ленокс. Кей стояла под вишней в саду, глядя вдаль. Она не знала, что за ней наблюдают, и выражение ее лица было мечтательным и отсутствующим.
Она такая стройная, что в ней есть что-то неземное, отметила про себя Аня. В лучах солнца, падавших сквозь ветви цветущей вишни, волосы Кей казались золотым нимбом. Они по-прежнему ниспадали ниже плеч, как и тогда, когда Кей пришла в школу девятнадцатилетней девушкой. На ней был темно-голубой костюм с очень узкими брюками и пиджаком длиной три четверти, напоминавшим кафтан магараджи. Кей была воплощенной элегантностью.
— Кей, дорогая, вот и я! — воскликнула Аня, выходя во двор. — Прости, что заставила тебя ждать.
Кей бросилась к Ане и крепко ее обняла.
— Как я рада вас видеть!
— И я тебя тоже, Кей. Но проходи, дорогая, пойдем посидим немного. Мне хочется услышать, что у тебя нового.
Две женщины подошли к чугунному столику, куда экономка поставила все необходимое для дневного чая. На серебряной вазочке лежали маленькие — «игрушечные», как их называла Аня, — сандвичи и крекеры, бисквитные пирожные с джемом и взбитыми сливками и темный английский кекс с цукатами, сверху украшенный миндалем.
Аня разлила чай и сказала, глядя на Кей:
— Ты выглядишь просто потрясающе!
Кей улыбнулась:
— Наверное, раньше я была неуклюжей и неотесанной?
— Ничего подобного. И еще поздравляю тебя с огромным профессиональным успехом. Наша школа гордится тобой.
— Своими успехами я обязана вам. И конечно, маме. Без нее я была бы… ничем.
При упоминании об умершей матери по лицу Кей пробежала тень. Аня знала, что Элис многим пожертвовала ради дочери.
— Мы, старшие, можем только показать путь, — заметила Аня. — А своими успехами ты обязана одной себе.
Кей задумалась, ее лицо посерьезнело. На несколько мгновений она погрузилась в прошлое.
— Я рада, что ты приехала задолго до торжества, — сказала Аня, нарушив тишину. — Мы можем встречаться друг с другом, болтать. Другие девочки — Алекса, Мария и Джессика — тоже здесь.
У Алексы и Джессики остались в Париже незавершенные дела, подумала Аня. Интересно, у Кей тоже была особая причина приехать раньше?
— Кей, дорогая, ты приехала пораньше с определенной целью? — спросила Аня.
— Да, вы правы. Я хочу открыть здесь бутик. Говорят, мои модели должны хорошо продаваться в Париже.
— Великолепная идея, уверена, что так оно и будет.
— Спасибо. — Затем наступила короткая пауза. — Значит, другие девочки уже здесь. Вы с ними виделись?
— С Марией несколько раз, а Алекса вчера приходила на ленч.
— Они вышли замуж?
— Нет.
— А Джессика?
— Мы с ней еще не виделись. Но она тоже не замужем. Мне кажется, ты одна из всех нашла мужчину своей мечты.
Лицо Кей исказило страдание, на глазах выступили слезы.
— Дорогая, что с тобой? — Аня дотронулась до ее руки.
Смахнув слезы, Кей нерешительно произнесла:
— Я так боюсь, Аня… за свой брак. Я никак не могу забеременеть, вот в чем дело.
— О да, я понимаю, дорогая, Иану нужен сын и наследник.
Кей судорожно сглотнула:
— Иан по своей доброте не говорит об этом. Ни разу не говорил. Но я знаю, о чем он думает. И это меня угнетает.