Раскаленное эхо. Опасный поворот. Аналитик. Три недели в Париже (сборник) (СИ)
Ники кивнул и с любопытством посмотрел на нее:
— Откуда ты все это знаешь? Про крышу, например.
Аня довольно улыбнулась:
— Один из здешних директоров — мой приятель.
— Всегда забываю о том, что ты получаешь информацию из первых рук.
Он поднял чашку, отпил немного чая и, поверх очков посмотрев на Аню, подумал, как хорошо она сегодня выглядит. На ней был недавно сшитый бледно-голубой шерстяной костюм и нитка натурального жемчуга. Слегка волнистые темно-русые волосы были, как всегда, аккуратно уложены, лицо сияло. Аня казалась на двадцать лет моложе своего возраста.
Прервав его размышления, она спросила:
— Много пришло положительных ответов?
— Да, много. На этой неделе надеюсь получить еще больше.
— А от Алексы письмо пришло? Она приняла приглашение?
— Еще не пришло, но я уверен, что придет со дня на день.
— Алекса может не приехать. Она не была в Париже с тех самых пор, как порвала с Томом Коннерсом. — Сделав паузу, Аня устремила на Ники проницательный взгляд: — У меня создалось впечатление, что она не хочет приезжать во Францию, особенно в Париж. Из-за Тома.
— Я много раз предупреждал ее насчет Тома. На него давит тяжкий груз отрицательных эмоций.
— Возможно, он отчасти избавился от этой ноши? За время, что они не виделись?
— Хотелось бы так думать, но я ничего не могу сказать… — Он запнулся. — Том очень скрытен.
— А ты продолжаешь с ним видеться?
— Мы не встречались около года. А может, больше. — Ники слегка прищурился. — А почему ты об этом спрашиваешь?
— Мне очень хочется увидеться с Алексой. Я просто подумала, а вдруг он уехал из Парижа.
— Навряд ли. Том здесь родился. Это его город.
— Бывает, люди отходят от дел, меняют место жительства, переезжают куда-нибудь на юг, в Прованс.
— Только не Том, уверяю тебя. Кстати, я получил письмо от итальянки, которая училась вместе с Алексой. От Марии Франкони. Она прислала подтверждение одной из первых.
Анино лицо осветила широкая улыбка.
— Как я рада, что она приедет! Мария очень милая. И у нее огромный талант, который она растрачивает по пустякам.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Ники, нахмурившись.
— Она способна на гораздо большее, чем придумывать рисунок для тканей, выпускаемых устаревшим семейным предприятием. — Не дав Ники вставить слово, она продолжала: — Кей Ленокс тоже приедет, в этом я не сомневаюсь, а вот Джессика — нет. Не думаю, что она сможет приехать в Париж после всего, что случилось.
— Ты имеешь в виду исчезновение Люсьена?
— Да. Джессика тогда пришла в отчаяние. Только что она была полна жизни, безумно влюблена, и вдруг на нее обрушился такой удар. — Аня покачала головой. — В смерти есть что-то окончательное, но, когда твой возлюбленный исчезает, очень трудно справиться с горем.
— Потому что ничего не кончено?
— Ты прав. Нет тела. Нет похорон. И нет конца боли, потому что не знаешь, что произошло.
Некоторое время Ники помолчал, а потом спросил:
— А что случилось с Джессикой? Она вышла замуж? Вы с ней переписываетесь?
— О да. Время от времени я получаю от нее коротенькие письма или вырезки из «Архитектурного дайджеста» с построенными ею домами. Она не вышла замуж. Живет в Бел-Эр, проектирует дома для богатых знаменитостей.
— А Алекса?
— О, мы постоянно поддерживаем связь. Она присылает мне письма, открытки, фотографии, звонит по телефону.
— Наверное, я был немного в нее влюблен. Быть может, влюблен до сих пор. И знаешь почему?
— Нет, не знаю.
— Потому что Александра Гордон похожа на тебя. Вы сделаны из одного теста. Или, возможно, она старалась тебе подражать. Во всяком случае, у вас с ней много общего.
— Да, вероятно, ты прав.
Некоторое время они сидели молча. Им было хорошо друг с другом. Вдруг Аня задумчиво проговорила:
— Жизнь — странная штука, Ники. Вот мы сидим в «Мерисе», наслаждаемся жизнью, пьем чай. А всего шестьдесят лет назад в этом отеле жили нацисты. Как же мы их боялись и ненавидели. А потом все переменилось.
— Дядя Хьюго любил повторять, что в мире есть одна постоянная вещь — перемены.
Глава 7
Ане удалось уговорить Александру приехать. И вот она здесь, в Париже, весенним утром. Сегодня пятница, одиннадцатое мая. До дня рождения осталось три недели. Она приехала слишком рано. Но, с другой стороны, у нее здесь масса дел: надо встретиться с Аней, походить по магазинам и, раз уж она согласилась поработать вместе с Ники, надо будет и с ним встретиться. Но у ее приезда была еще и тайная цель.
Том Коннерс.
Часы показывали одиннадцать. Александру одолевало искушение позвонить Тому. Но она еще не была готова встретиться с ним лицом к лицу. Взяв сумочку, она вышла из номера люкс и направилась к лифту.
Через несколько секунд Александра уже шагала по мраморному вестибюлю отеля «Мерис», который ей рекомендовала Аня. Потом прошла сквозь вращающуюся дверь и спустилась по ступенькам. Тут она подумала, как замечательно вновь оказаться в любимом городе. Если повернуть налево, выйдешь к Лувру, а если направо — можно прогуляться по рю де Риволи, разглядывая витрины, пока не окажешься на площади Согласия, а потом на Елисейских полях.
Александра, недолго думая, направилась к Лувру. День выдался чудесный. Париж искрился в ярких лучах солнца. Когда она шла мимо уличного кафе, в ноздри ей ударил дразнящий аромат свежемолотого кофе. Александра присела за столик и заказала кофе с молоком.
Через несколько секунд официант принес кофейник и кувшинчик горячего молока. Александра налила в большую чашку кофе и добавила пенящегося молока. Первый же глоток привел ее в восторг, потом она заглянула в корзинку. Почему бы и нет? — подумала она и, взяв круассан, отломила кусочек, намазала маслом и щедро сдобрила джемом. Круассан растаял во рту, и она вспомнила, как завтракала здесь студенткой.
Чудесные годы, полные ожиданий. Тогда все было впереди. Но после многое пошло не так, как хотелось.
Теперь Александра собралась все исправить.
Женщина была так красива и эффектна, что ей оборачивались вслед. Высокая, почти метр восемьдесят ростом, с царственной осанкой и плавными движениями. Ее лицо притягивало взгляды: красиво изогнутые черные брови над большими, широко расставленными глазами. Чувственный рот. Грива густых, блестящих черных волос, ниспадающих до лопаток.
Ее одежда была простой, но элегантной. Черный габардиновый брючный костюм, белая шелковая рубашка и черные босоножки на высоких каблуках. На плече черная кожаная сумка, в руке темные очки. Той же простой элегантностью отличались и украшения. В часах на левой руке, золотом браслете на правой и маленьких бриллиантовых сережках не было ничего вычурного.
В то утро она неторопливо прохаживалась по тихим залам Лувра. До встречи за ленчем в «Рице» на Вандомской площади оставалось еще много времени. Женщина знала, что привлекает к себе внимание. Три месяца назад она бы не поверила, что такое возможно. Марию Франкони было не узнать — она сбросила двадцать пять килограммов. Залогом успеха стали изнурительные тренировки и строгая диета, лишенная жиров, углеводов, а также вина и других спиртных напитков.
За несколько недель до поездки в Париж Мария посетила известного миланского модельера, который придумал для нее несколько брючных костюмов и платьев простого кроя, подчеркивавших ее достоинства и скрывавших тяжеловатую нижнюю часть тела. Он предложил ей удлиненные, чуть ниже бедер, пиджаки без пуговиц, слегка обуженные брюки и прямые юбки. Темные цвета, в основном черный и несколько оттенков серого, зрительно уменьшали объем и подчеркивали красоту темных глаз и волос.
Даже сейчас в Париже Мария не позволяла себе расслабиться. Каждый день она плавала, тренировалась на беговой дорожке. Она также продолжала сидеть на строгой диете, не прельстившись соблазнами французской кухни.