Раскаленное эхо. Опасный поворот. Аналитик. Три недели в Париже (сборник) (СИ)
Джессика долго сидела, глядя на приглашение и вспоминая прошлое. В двадцать один год она поступила в Школу прикладного искусства Ани Седжуик, где изучала дизайн интерьеров. Высокая, тоненькая девочка из техасского городка, впервые оказавшаяся в Европе, была очарована Парижем, школой, Аней и маленьким семейным пансионом на левом берегу Сены, где она поселилась.
В Париже она встретила Люсьена Жирара и впервые в жизни влюбилась. Их познакомил Ники Седжуик в конце первого года ее обучения. Джессике тогда только что исполнилось двадцать два, Люсьен, актер по профессии, был четырьмя годами старше.
Они с Люсьеном были прекрасной парой. Им нравились одни и те же фильмы, книги, картины, одна и та же музыка. Им было так хорошо друг с другом, что становилось страшно. То было золотое время, полное беззаботных дней и страстных ночей, голубого неба и яркого солнца.
Она ела с Люсьеном устриц, легкие, воздушные омлеты, мягкие ароматные сыры, лесную землянику с неповторимым ароматом, которая подавалась под толстым слоем взбитых сливок. С Люсьеном все было блаженством. Он называл ее своей длинноногой американской красавицей, безмерно ее любил, как и она его. Они строили радужные планы…
Но однажды Люсьен пропал. Исчез неизвестно куда.
Джессика вместе с Аленом Бонналем, лучшим другом Люсьена, пыталась его разыскать. Они обошли все больницы, морги, заявили о пропаже в полицию. Все напрасно. Люсьен как в воду канул.
Резко поднявшись, Джессика подошла к большому французскому шкафу и вынула из нижнего ящика красный кожаный альбом с фотографиями. Вернувшись к столу, она села, открыла альбом и начала переворачивать страницы.
Вот мы вдвоем, Люсьен и я, подумала она, глядя на фотографию. Они стояли на берегу Сены. Вот она с Александрой, Кей, Марией и Аней в саду перед домом Ани. А вот смешная фотография, где Ники дурачится с Александрой, а Мария со скорбным видом стоит на заднем плане. Джессику охватила глубокая печаль. Люсьен исчез, и после этого все разладилось. Девочки поссорились и раздружились. И все было так… так… глупо.
Джессика закрыла альбом. Поехав на день рождения Ани, она встретит там бывших подруг. К тому же для нее Париж — это Люсьен. Люсьен, которого больше нет.
Прими приглашение. Отправляйся в Париж просто ради удовольствия, сказала она себе. Но тут же передумала. Нет, откажись. Ты лишь разбередишь старые раны.
— Итак, ты наконец соизволила вернуться домой, — произнес Гэри с порога.
Джессика в изумлении уставилась на него. Он стоял в дверях, в мятом костюме, с недовольным видом. В подпитии он бывает агрессивным, подумала она, но все равно сказала:
— Похоже, ты бросил поводья и вылетел из седла.
Гэри нахмурился: ему не нравился ее техасский юмор.
— Почему ты явилась так поздно?
— Какое это имеет значение? Ты валялся пьяным у меня на диване.
Гэри глубоко вздохнул, подошел к ней и неожиданно улыбнулся.
— Кажется, мы что-то отмечали. Гарри с Филом пришли в восторг от первого варианта, потом мы его немного подправили и совершенно убедились в том, что сценарий готов… почти готов. И тогда… мы решили это дело отпраздновать.
— По-моему, ты только что все придумал.
— Нет. Просто ты поздно вернулась.
— Девять часов — совсем не поздно.
— Это Марк Силвестер тебя задержал.
— Не смеши меня! Я не люблю прозрачных намеков. Его даже там не было. Я опоздала из-за пробок на шоссе. А как поживает Джина?
— Джина? — Гэри нахмурился и уселся на диван.
— Не вздумай говорить, что Джины здесь не было — в кабинете пахнет ее духами. Она всегда заявляется на обсуждение сценария, пьет мое лучшее красное вино и оставляет следы помады на бокале. Ведь Гарри губы не красит?
— Ты понапрасну тратишь на меня свое ехидство, Джессика. Не понимаю, чем она тебе не нравится. Джина много лет была моей помощницей.
И спала с тобой, когда тебе этого хотелось, подумала Джессика, но сказала другое:
— Я не первый день живу на свете и понимаю что к чему.
Гэри вскочил, его лицо побагровело. Казалось, его вот-вот хватит апоплексический удар.
— Я вижу, куда ты клонишь, и не позволю собой помыкать. Я возвращаюсь к себе. Вещи заберу завтра. Пока, детка.
Джессика холодно смерила его взглядом, внезапно поняв, как она от него устала.
Гэри вылетел из комнаты, хлопнув дверью. Вскоре до нее донесся грохот входной двери и визг колес. И тут Джессика Пирс поняла, что в сущности ей на это наплевать. Она открыла красный кожаный альбом и начала переворачивать страницы, рассматривая фотографии тех трех лет, что она провела в Париже. Какие мы здесь молодые, думала она. Молодые, невинные, у нас впереди вся жизнь. Как мало мы заботились о будущем…
— Люсьен, — прошептала она, проводя пальцем по его лицу, — что с тобой стряслось?
Но ответа не было.
Тихий океан еще никогда не казался Джессике таким прекрасным. Его бескрайние темно-голубые воды переливались в ярком солнечном свете. Был понедельник. Она сидела в бельведере, который перевезла сюда из старинного английского замка. Теперь он украшал особняк Марка Силвестера в Санта-Барбаре.
Марку бельведер понравился, как и все остальное в новом доме. Джессика не сомневалась, что он одобрит ее вкус, но все же испытала облегчение, узнав, что он в восторге. Марк собирался переехать сюда в конце следующей недели, а сегодня она прошлась с ним по дому в первый раз после того, как привезли и расставили мебель.
Войдя на веранду, Джессика открыла застекленную дверь и столкнулась лицом к лицу с Марком.
— Куда ты исчезла? — недоуменно спросил он.
— Ты говорил по телефону, и я решила оставить тебя одного. Пошла прогуляться до бельведера и, глядя на океан, наслаждалась минутами полного покоя.
— Это чудесное место; — сказал он и, посмотрев на нее, добавил: — Ты чем-то очень озабочена, Джессика. Не хочешь облегчить душу?
— Нет, — пробормотала она.
— Он слишком часто тебя подводил, он… — Марк осекся.
Джессика удивленно посмотрела на него.
— Прости. Я не должен был этого говорить.
— Нет-нет. Все в порядке, — сказала она и, слабо улыбнувшись, уселась на диван. — Я посмотрела на тебя просто потому, что вчера мне пришло в голову то же самое. Боюсь, наши с Гэри отношения зашли в тупик и ситуация навряд ли исправится.
— «Может ли барс переменить пятна свои?» И так далее… — процитировал Марк. Он подошел к встроенному бару. — Хочешь чего-нибудь выпить? Кока-колы? Воды?
— Я бы выпила клюквенного соку. Я знаю, там есть бутылка. Я поставила ее в холодильник в субботу.
Он кивнул, налил ей сок, недоумевая, как Джессика вообще могла связаться с Гэри Стеннисом. Она слишком хороша для него. Глядя на нее, он думал о том, как она привлекательна. Сегодня она была особенно красива в костюме цвета бледной лаванды с укороченной юбкой и в туфлях на высоких каблуках. Ее длинные ноги всегда приводили его в восхищение.
— Спасибо, Марк, — поблагодарила она, поставив стакан на журнальный столик со стеклянным верхом.
Сев напротив, Марк поднял свой стакан:
— За твое здоровье, Джессика. Спасибо, что ты сделала это место таким красивым. Ты просто… чудо.
Она улыбнулась, ее глаза заблестели:
— Это тебе спасибо, Марк. Спасибо, что ты мне поверил, дал карт-бланш, и я сделала то, что хотела.
— Я даже немного тебя побаиваюсь. Побаиваюсь твоих знаний, вкуса, твоего обаяния, чувства стиля. Ты… ты… конфетка с сюрпризом.
Она рассмеялась.
— Что ты собираешься теперь делать?
— Мне нужно реконструировать несколько домов в Беверли-Хиллз, а еще…
— Я хотел сказать, что ты собираешься делать со своей жизнью… и Гэри Стеннисом?
Глубоко вздохнув, Джессика призналась:
— С ним все кончено, Марк. Просто я хочу расстаться с ним без лишнего шума.
— Я знаю Гэри много лет, у него всегда была склонность к саморазрушению. Тебе ничего не удастся сделать без шума. Ты должна набраться решимости и просто порвать отношения.